Маяк

      Джинён с утра на взводе — Джини запорола образцы. Это очень его беспокоит — он долго всматривается в ее безэмоциональное лицо, очень похожее на настоящее. Только синтетическая кожа поблескивает неестественно, и глаза будто стеклянные. Похожие на человеческие руки виднеются из-под комбинезона. Они покрыты искусственной кожей только до локтей.       Джинён уже много раз думал о том, что университет раскошелился на такую модель, очень человечную, чтобы он не свихнулся от одиночества. Но с Джини особо не поговоришь. Джинён открывает панель, пытается разобраться в буквах и цифрах, но ни черта не понимает. Сбоев не видно, Ендже ему когда-то пытался объяснить.       Джинён выходит на крыльцо своего маленького домика, садится на скамейку. Иногда ему кажется, что на работе о нем забыли.       А вот Джебом — нет. Ночью пришли уведомления. Джинён вечность не заходил на свою страницу, потому что не хотел видеть, что там у Джексона происходит.       Он разглядывает фотографии, удивляясь, как это вот так запросто Джебом ему написал. Набирает сообщение в ответ.       Потом замечает Джини, которая снова застыла среди деревьев, ничего не делая. Нет, университет не мог потратить много денег. Она наверняка бракованная.       Джинён в окно видит Джебома, неторопливо шагающего по направлению к его дому с большим пакетом в руках.       Джинён выходит на крыльцо, и, похоже, вид у него растерянный, потому что Джебом перестает улыбаться. Он машет рукой, подходя ближе, бросает пакет на ступени.       — Случилось что?       В доме что-то гремит. Джинён вздрагивает, но оборачиваться не хочет.       — Некоторые… вещи вышли из-под контроля.       Слышатся шаги. Джини останавливается по ту сторону двери. Джинён делает глубокий вдох и опускает плечи.       — Сходим на берег? Я кое-что принес, не подумай странного только, ладно?       Джинён пожимает плечами. Он знаком с Джебомом уже несколько недель, но вообще не знает, что о нем думать.       В пакете платье.       — Для Джини. Она может его надеть?       Джинён округляет глаза, пропуская ткань в нежный цветочек через пальцы. Он открывает дверь, и хотя знает, что Джини там, все равно вздрагивает. Ее глаза с едва слышным жужжанием опускаются, фиксируют то, что у него в руках.       «Это робот. Всего лишь робот.»       Почему тогда они по-дурацки совершенно сидят на крыльце и ждут, пока она переоденется? Джинён ведь знает, что в корпусе у нее — отсек для образцов, а тело в целом не похоже на женское — хотя ему абсолютно все равно. И все-таки — какие-то приличия, нормальность необходимо сохранять. Джинён ругает себя за такие мысли и мнет побелевшие пальцы.       Джини выходит. У платья короткий рукав, видно не только искусственную кожу на предплечьях и ладонях, но и покрытые прозрачным пластиком плечи; блестящие кости из прочной стали и связки-провода под ним — на всеобщем обозрении.       Юбка Джини шуршит, пока они втроем спускаются к морю. Джинён идет чуть позади и следит за ней. Ему кажется, что звук Джини забавляет. Она пружинит, пока шагает в своих потрепанный ботинках с университетской эмблемой, и будто бы сбивается с темпа.       Это невозможно.       Трава на утесе мягко шелестит, идет шелковыми волнами. Ветер сильный, небо затянуто облаками, и свет совсем тусклый. Джебом бросает свой рюкзак на землю, достает карандаши и альбом, смущенно улыбаясь.       — Это так, хобби.       Он вежливо просит Джини сесть, положить ногу на ногу вот так, руки — так. Джинён немеет, смотрит на все, держа кулаки в карманах. Ветер пробирает до костей, Джинён одет слишком легко.       Он садится за спиной Джебома и наблюдает. Тот очень неплох, хихикает смущенно и много говорит.       — Редко когда удается рисовать с натуры. А тут так удачно получилось. Я вас сильно отвлекаю от работы?       «Нужно было раньше спрашивать, ” — Джинён неопределенно качает головой вместо ответа.       Джебому не до холода, судя по всему. Он стягивает толстовку, оборачивается к Джинёну. Ветер задувает его волосы на одну сторону. Джебом протягивает Джинёну толстовку с извиняющейся улыбкой.       — Если замерз — надень.       Джинён заторможено натягивает кофту на холодные плечи. Джини на рисунке выходит неплохо.       Джебом зовет ее и показывает. Джини синтетическим голосом после долгой паузы отвечает.       — Непохоже, — она плавным нечеловеческим жестом показывает на собственные плечи. — Здесь не так, — потом на ноги, — и здесь.       Джебом смеется в абсолютном восторге.       — Я представил, — Джинён смотрит на него с тревогой, — тебя человеком. Это несложно, кстати.       У Джини глаза пустые, Джинён в панике хватает Джебома за руку.       — Она все равно не поймет, ты чего?       Джебом хочет сделать еще несколько набросков, Джинён спускается к морю, ходит вдоль линии прибоя туда-сюда, пиная камни и ракушки, греясь в кофте Джебома.       Спустя несколько дней самый обычный полосатый кот бродит возле крыльца. Джинён сидит на скамейке с кружкой кофе, подтянув колени к подбородку. И думает, какой же этот кот грязный и, в общем-то, не слишком симпатичный.       — Твой? — Джебом садится рядом.       — Нет, и я не знаю, как его прогнать.       — Сам уйдет, — улыбается Джебом, почесывая кота за ухом, — когда поймет, что еды ему не дадут.       Он прижимается щекой к своему плечу, склоняясь головой в сторону Джинёна.       — Джини принесла его в отсеке, — вздыхает Джинён. Поймет ли Джебом, насколько это его напрягает? — Она еще была в твоем платье, — Джинён хихикает, хотя ему совсем не весело, — он там шевелился. Пугающе.       На самом деле, до ужаса.       — Мило, — говорит Джебом. Они оба смотрят на закат, пробивающийся сквозь деревья, и молчат.       Джебом улыбается мягко.       — Мне кажется, здесь время застыло. Будто на пятьдесят лет назад вернулся. Даже вот то, чем ты занимаешься…       Джинён давно решил, что Джебом из тех романтиков, которые приезжают сюда, делают много-много фотографий, может быть, ведут патетичные блоги о том, чего люди лишились с прогрессом, хотя небо теперь везде ясное, а воздух — чистый.       И Джинёну это нравится.