Маяк

      Джебом натягивает кофту, поправляет волосы и уже направляется к выходу из номера, но возле зеркала застывает. Поднимает руку и касается затылка. Там, под отросшими волосами — узкая гладкая полоса кожи, и он касается ее пальцами. Это похоже на транс — то, что с ним происходит. Шумит в ушах, Джебом проникает под кожу. Раздвинуть мышцы, поднырнуть под кость — и вот оно…       Джебом вздрагивает, смотрит своему отражению в глаза. Пальцы сжимаются в кулак. Какое же мерзкое ощущение.       Утром Джинён отправляет очередной отчет. Оставшийся день и еще завтрашний — свободны.       До полудня он суетится, ходит из комнаты в комнату, берется за какие-то бытовые дела и бросает, не доведя до конца. Гоняет Джини, как бесполезного робота-щенка. Хотя она сегодня и правда бестолковей, чем обычно. Джинён почему-то до сих пор никак не свяжется с техподдержкой.       Выйти из дома он собирается долго. Солнце уже глубокого рыжего цвета, горизонт темнеет. Джинён отсчитывает минуты.       Он бросает взгляд на Джини, прежде чем уйти. Она стоит в маленькой кухне возле арки, ведущей в гостиную. На Джини падает резкая тень, и чем дольше Джинён на нее смотрит, тем больше ему не по себе. Он не может ее отключить — за работой надо кому-то присматривать.       Джебом ждет его возле узла связи. Пока он не видит Джинёна, хмурится, переминаясь с ноги на ногу.       Джинён хлопает Джебома по плечу. Он старается не смотреть на слишком яркие голограммы, облепляющие здание — самое современное в этом городке. Флуоресцентные буквы плывут в воздухе, опоясывая стены и крышу. Все это — для тех, у кого по каким-либо причинам нет Сети.       Джебом был безумно удивлен, когда Джинён ему рассказывал о постоянных перебоях со связью на побережье, думал, такого нигде уже нет, даже в Антарктиде.       Они заходят в маленький ресторанчик и садятся у окна. Джинён нервно крутит головой, пока Джебом берет в руки меню.       — Отпечатанное? — он поднимает брови и смотрит на Джинёна, улыбаясь. — Везде уже электронные.       Настоящую бумагу давно не выпускают, но Джинён понимает, о чем Джебом ведет речь. Он вздыхает, положив руки на стол. Джинён скучает по окутанному синей дымкой Сеулу — тот только Токио уступает в развитии.       Они делают заказ.       — Как ты справляешься, — Джебом неопределенно машет рукой, — со всем этим?       Джинён улыбается, хотя глаза слезятся от дыма грилей.       — Серьезно, здесь только школьники и старики.       Джебом подпирает подбородок рукой, готовясь внимательно слушать.       — Не очень хорошо, — признается Джинён. — Когда бывали проблемы с Сетью, по вечерам я оставался с Джини наедине. Даже играл с ней в алкогольные игры, да-да, — кивает он, видя, как смеется Джебом.       Они молчат какое-то время, ждут еду. Джебом задумчиво смотрит на мужчину за соседним столиком. У него из рукава пиджака виднеется не покрытый кожей бионический протез. Джинён тоже разглядывает его, думает, что руки Джини выглядят такими живыми в сравнении. Наверное, это до сих пор для кого-то слишком дорого.       Он не знает, о чем спросить Джебома, потому что тот не отвечает на вопросы о себе. Джинёну известно только, что Джебом совсем не пьет алкоголь, приехал из Сеула. Его профиль в Сети заполнен фотографиями, а контактов нет вообще. Кто он, откуда?       Джебом радостно хватает палочки, когда приносят мясо. Джинён повторяет за ним. Играет ретро, людская речь сливается в бодрый непонятный шум. Немного похоже на шелест моря… Джинён ест, смеется и думает, что некоторые, не слишком важные, вопросы можно оставить на потом.       Уже совсем темно, когда они выходят на улицу. Джебом, ничего не говоря, идет за Джинёном, будто провожая до дома. Его гостиница в другой стороне.       Джинён думает, что Джебому, наверное, очень не хочется возвращаться в свой пустой номер. Он сам, после стольких шумных людей вокруг, очень остро чувствует, что скоро останется наедине с глупым роботом. А может, и вовсе спятившим.       Они проходят по главной улице мимо никогда не спящего узла связи, идут по дороге, на которой познакомились. На фоне темно-синего неба высится освещенный маяк. Вокруг него мельтешат какие-то огни, гудят пропеллеры, нарушая ночную тишину. Джебом останавливается и смотрит.       — Сервисная служба. Приезжают раз в месяц, — Джинён стоит позади, поеживаясь. Он смотрит на спину молчащего Джебома.       Какое-то время они наблюдают.       — Если подумать, это удивительно, — говорит Джебом, не поворачивая головы, — насколько технологии изменили жизнь.       Он пинает ногой какие-то мелкие камешки и добавляет:       — Хотя иногда бывает сложно.       — Я даже с Джини не могу справится, — ворчит Джинён, нарочно разбивая эту странную атмосферу. — Мне сложно всегда, — он смеется.       Джинён снова одет легко. Он вечно забывает, как холодно может быть летней ночью.       Джебом улыбается и уже веселее говорит:       — Ты, наверное, создан для другого.       Джинён открывает рот удивленно.       — Джексон тоже так говорил все время, — он замолкает, сжимая губы. Ну, вот, само как-то вырвалось. Оно и к лучшему.       — Джексон? Твой друг?       — Мой бывший парень.       — Понятно.       Джинён смотрит прямо перед собой, и сердце колотится невыносимо быстро. Понятно ему.       Джебом запрокидывает голову, разминая шею. Джинён бросает на него косой взгляд.       — Я пойду. Хочется спать.       Он поворачивается и широко улыбается. Джинён достает телефон и вызывает Джини — возвращаться домой в темноте одному нет желания. Джебом уже уходит, в этот раз не даже оглядываясь.