Мятные леденцы

Эдди всегда боялся оставаться один в своей комнате в ночь Хэллоуина. Мама любила повторять, что этот день принадлежит мертвым, что в этот день следует почитать их память. Но маленький мальчик не понимал, что это значит. Ему казалось, что мертвецы восстанут из своих могил, полуразложившиеся, с костями, торчащими наружу, с червями, заползшими им в пустые глазницы, и придут в его с мамой дом. Мертвецы начнут царапать входные двери своими костлявыми руками, покрытыми толстым слоем засохшей грязи и гнили, разобьют окна в его комнате и с хрипящими булькающими звуками, исходящими из их омерзительных глоток, бросятся на него, на Эдди, и разорвут на кусочки. И потому, чтобы хоть как-то задобрить мертвецов, Эдди каждую ночь клал под дверь и у окна своей спальни горстку конфет — шоколадные трюфели с апельсиновой крошкой. Это было самое ценное, что он мог им предложить. Вскоре мальчик повзрослел. Он понял, что мертвецы не ворвутся в его дом, не съедят конфеты, которые он для них приготовил, и вообще, с ним все будет в порядке. Однако, из года в год на его подоконнике и полу у двери одиноко лежали шоколадные трюфели с апельсиновой крошкой. В свой шестнадцатый Хэллоуин Эдди вернулся домой уже за полночь. Конфет они собрали меньше, чем в прошлом году, но все равно этого запаса хватит на несколько дней. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить маму, Эдди на цыпочках подкрался к своей комнате. Дверь привычно заскрипела, когда он едва коснулся ее. Прошмыгнув внутрь комнаты и легонько закрыв дверь, Эдди быстро стал ощупывать стену в поисках включателя. Мучительные несколько секунд в темноте показались Эдди вечностью, и, когда он наконец нажал на кнопку и свет загорелся, он стал лихорадочно оглядывать свою комнату, пытаясь выяснить, не спрятался ли кто в ней, пока его не было. К счастью, никого. Вздохнув от облегчения, Эдди достал из пакета с конфетами несколько трюфелей и положил у двери. Затем, подойдя к окну, положил еще несколько на подоконник. Теперь, кажется, все. Можно ложиться спать. Сняв ботинки и переодевшись в теплую пижаму, Эдди хотел было забраться на кровать и укрыться одеялом до самого подбородка, как вдруг вспомнил про свечи. Засыпать без света в такие ночи он не мог, но мама настрого запретила ему оставлять свет на всю ночь, и поэтому Эдди зажигал свечу и ставил ее на прикроватную тумбочку. Оранжевое пламя успокаивало его своим плавным танцем, и Эдди быстро засыпал. Но не в этот раз. В этот раз страх все никак не исчезал. Наоборот, он усиливался с каждым новым порывом ветра, с каждым стуком ветви яблони об оконное стекло. Напрасно Эдди пытался уверить себя, что там, за окном, никого нет. Напрасно жмурился и считал лиловых овец, резвящихся на зеленой лужайке. «Все это — плод моего воображения, не более», твердил он себе снова и снова. Но когда за окном промелькнула тень, а потом еще и еще, у Эдди перехватило дыхание. От страха он не мог двигаться. Только смотреть, как чья-то рука медленно открывает его окно, чья-то фигура появляется в оконной раме и спрыгивает на пол его комнаты. В горле пересохло, на лбу выступили капельки пота, под одеялом стало невыносимо жарко, а когда темная фигура подошла к его кровати, с губ Эдди сорвался крик: — Ричи! Послышалось долгое «тс-с-с-с-с-с-с», а затем приглушенный смех. — С-с-ладос-с-с-ть или гадос-с-с-ть? — прошипел Ричи, посмеиваясь и забираясь на кровать к Эдди. В спутанных волосах Ричи застряла пара сухих веточек, одежда намокла от дождя, а к ботинкам прилипли большие комья грязи с пожухшей травой. — Ты с ума сошел? — возмутился Эдди, спихивая Ричи с кровати, — на тебя смотреть противно, а ты еще в постель лезешь! Закатив глаза и тяжело вздохнув, Ричи принялся снимать ботинки. — Нет, Ричи, уходи, — произнес Эдди. Затем, немного помолчав, добавил: — Я не хочу тебя видеть. — В чем дело, Эдс? — удивился Ричи, поворачиваясь к Эдди. Но Эдди молчал, опустив голову и перебирая краешек одеяла слегка дрожащими пальцами. — Ты просто гребаный эгоист, вот в чем дело, — неожиданно сказал он. Уголки губ Эдди стали немного подрагивать, и он, шмыгая носом, добавил: — Черт, Ричи, мне было так страшно! Теперь только Ричи понял свою ошибку. Снова забираясь на кровать и пододвигаясь к Эдди, Ричи виновато взглянул на него и произнес: — Прости, Эдс, я не подумал. На этот раз Эдди не отпихнул его, а только едва заметно кивнул, давая понять, что обиды в прошлом. — Не сердишься? — спросил Ричи, обнимая Эдди за плечи и притягивая его к себе. — Нет, — пробормотал Эдди, уткнувшись носом в его плечо. От Ричи пахло мокрой травой и дымом. — А что это за конфеты у тебя на окне? Ты все-таки меня ждал? — Н-нет, это так… ерунда. — Эдди внезапно покраснел. Ему не хотелось объяснять это Ричи — он начнет потешаться. Но, к счастью, Ричи больше не спрашивал. Он лишь сидел, облокотившись на спинку кровати, и накручивал на палец темную прядку волос Эдди. — Сними очки, — попросил Эдди, — а то в темноте с ними ты выглядишь пугающе. — Вот спасибо, — Ричи изобразил шутливо-обиженную гримасу, но очки все же снял. — Так гораздо лучше, — одобряющее кивнул Эдди. — О, ты хочешь сказать, что таким я тебе нравлюсь больше? — спросил Ричи, наклоняясь к Эдди, чтобы поцеловать его.

***

Ричи давно уже ушел, когда Эдди проснулся и растерянно оглядывал комнату. О том, что Ричи был здесь ночью, свидетельствовали только грязные следы на полу и оранжевые обертки конфет на подоконнике.