Предисловие. Не такой, как другие
29 сентября 2017 г., 09:38
На город опустилась ночь. Словно некто, например, могущественный чародей из сказки, накрыл мир черной тканью, на которой бережно вышил аккуратные, мерцающие в ночной тишине звезды, и сделал отверстие, луну, которая служила всевидящим оком наблюдения за миром. Все затихло. Нарушали благословенную тишину редкие присвистывания ветра, который игрался с внешним миром.
Слабый лунный свет пробивался в окно, заливая комнату призрачным сиянием. На подоконнике сидел маленький мальчик лет пяти. Черные волосы практически сливались с чернотой небесной ткани, а серые глаза неотрывно смотрели как мигают на этой ткани вышитые звездочки. Сверк — и нету, лишь чернота, сверк — и вновь звезда на небосводе. Лука поднял тонкую детскую ручку и потянул ее вверх, пытаясь сорвать небесных светлячков, как он срывал вишни в бабушкином саду. Высоко, не дотянуться. Руку он медленно убрал, но взгляд не уводил.
Спать ему не хотелось. Точнее, хотелось, но что-то внутри не давало ему отправиться в царство Морфея. Какое-то гнетущее чувство внутри заставляло его сердце биться все чаще и чаще. Словно страшный монстр, что сжимает изнутри, образовывая внутри большую черную дыру, и дыра эта чернее даже ночного неба. Случилось что-то нехорошее. Очень нехорошее. И это «что-то» каким-то образном тесно связано с самим Лукой.
Мальчик услышал приглушенные голоса родителей, доносящиеся с первого этажа. Наверное, мама с папою сели на кухне попить кофе, и поговорить, например, о роботе. Но внутренний голос подсказывал Луке, что говорят они вовсе не о роботе. Говорят о нем. Он не мог ответить откуда он это знает. Просто знает и все. Соскочив с подоконника он направился к двери. «Главное, не шуметь.» — быстрая мысль проскочила в черноволосой голове. Дверь бесшумно отворилась. Полоса света потянулась к сероглазому мальчику и он вступил ей на встречу.
Расстояние от комнаты до кухни было не очень большим, так что главная сложность была лишь в том, что бы тихо спуститься и как можно ближе подойди. С каждым шагом гнетущее чувство возрастало, черная дыра захватывала все больше пространства внутри, а ужасный монстр вот-вот по ломает ребра. Но он делал следующий шаг, словно кукла на ниточках, выполняя приказы внутреннего голоса.
Желтый свет заливает уютную кухню. За круглым столом из красного дерева сидят двое. Мама и папа. Они пьют кофе. Вид у обоих взволнованный и уставший, что не могло не настораживать, обычно теплые и излучающие нежность карие глаза матери сейчас были пустыми кусочками стекла, что, казалось, даже не видели ничего вокруг, а вечно улыбчивое и гладкое лицо отца сейчас осунулось, казалось за одну ночь он постарел на лет двадцать. Все лицо было покрыто глубокими морщинами, черные брови нахмурены, а от привычной улыбки не осталось и следа.
— Мы и так знали это, — сухим голосом начал он, — не нужно было тратить целых пять лет на ложные надежды, лучше было сразу принять все так как есть.
— Бред, — голос мамы, обычно мягкий и тихий, сейчас звучал резко и холодно, — ты сам-то веришь в свои же слова? Ведь наш случай практически единичный. Не слышно было до сих пор что бы в мире рождался ребенок без метки, — она потянулась к своей шее, убрала прядь блондинистых волос и пригладила черный ромб. Отец оторвал руку от чашки кофе и сделал тоже самое, только у него ромб был на тыльной стороне ладони.
Внутри у Луки что-то перегорело, когда он увидел родительские метки. Он понял. Он все прекрасно понял. Тяжелые цепи обвили его внутренности, стало тяжело дышать, он судорожно хватал ртом воздух. Он не до конца понимал значение всего сказанного родителями и суть черных ромбов на их коже. Зато он чувствовал, что это нечто важное, то, из-за чего его ребра так пережимал жуткий внутренний монстр.
«Все из-за того, что у меня нет подобной метки, да, все из-за этого.»
