Пустая карта в колоде

Приятный утренний свет заливал комнату. Кухню заполнил приятный аромат утреннего свежесмолотого кофе. Миссис Хейз стояла за столешницей, наблюдая за тем, как ее сын допивает свой кофе. В ее карих глазах блестели настороженность и какая-то странная, обычно не присущая матерям, смотрящим на своих детей, отчужденность. Заметив, что сын ответил на ее взгляд, Хеллен поспешила отвернуться и сделать вид, что занимается приготовлением еды. Он явно хотел что-что сказать. Но слова казались лишними. В кухне, где, казалось, возможно на физическом уровне ощутить тишину — тяжелую, твердую и такую неприятную, не было смысла говорить. Ни какие речи не смогут разрезать образовавшееся молчание. Лука быстро осушил чашку со своим кофе. Поднялся со стола и, небрежно махнув на прощание матери, двинулся к выходу. В каждом вздохе, движении и жесте чувствовалось желание поскорее убраться из этого дома. «Та что там дома — убраться бы из этого мира!» — постоянно в мыслях вторил себе парень. Но вслух он этого, конечно же, сказать не мог. Ему иногда казалось что у него нет голоса, что он просто немой. Ведь, по сути, он практически никогда не говорил. Не было с кем. Громко хлопнув входной дверью, Лука втянул в себя теплый весенний воздух. Такой приятно-сладкий, он заполнил легкие, выращивая там букеты из цветов. Хоть какие-то радости все еще присутствуют в его жизни. Наслаждаясь моментом, парень прогулочной ходой двинулся вдоль залитой весенним солнцем улице. Весна уже вовсю действовала, отгоняя такую наскучившую миру зиму со своей холодной пустынностью. Уже вовсю бушевали зеленые моря. Волны травы бились об берега дорог. Деревья заимели ярко-зеленые листья, что сейчас переливались в золоте солнечных лучей, а некоторые обзавелись радующими глаз цветами, дурманящих рассудок своими запахами. Ирреальными кораблями, с далеких миров и планет, плыли по синему небесному морю облака. А почему же только корабли? Водились в этом бушующем океане и фантастические звери и существа. Вот мимо про прыгал игривый котенок, волоча за собою крупный клубок. Пустил стрелу свирепый кентавр, злостно топнув при этом копытом. А вот рядом с сияющим диском солнца расправляет свои крылья величественная птица феникс. Звучало как мысли обычного шизофреника, но Лука не мог ничего с собой поделать. С самого детства он мог днями напролет изучать облака, придумывая целые истории, связанные с ирреальными существами, которые он видел в причудливых своими формами облаках. А ночью он или видел яркие разноцветные сны, либо, в случаях бессонницы, сидел возле большого окна в своей комнате, и смотрел на сияющие в ночной мгле звезды. Какой бы не была прекрасной эта прогулка, все когда-нибудь заканчивается. А прекрасное, как эта прогулка заканчивается еще и слишком быстро. Лука остановился у главных дверей в «Великий Храм Знаний», или, по-народному, в школу. Парень поднял глаза к небу и последний раз вобрав в себя приятный, разливающий тепло по венам, воздух дернул дверь на себя. Наверное, стоило бы думать о том, какое школа прекрасное место, где каждый день наполнен яркими эмоциями, победами, услышав о которых ты забудешь о своих прошлых неудачах, конкурсами, где любой может принять участие и проявить себя, как креативную и уникальную личность. А также, не забыть упомянуть о том, что здесь проходит твоя цветущая юность, первая любовь, и такие дорогие сердцу во взрослой жизни, воспоминания о друзьях. Лука не мог думать и навязывать себе подобную ересь, ведь его школьная жизнь была реальностью, а не той красивой сказкой, которую с первого класса рассказывали все кому не лень. Она в корне отличалась от этого детского рассказа. Возможно, парень мазохист, но ему нравилась его течение жизни. Да, он был изгоем и отшельником — просто тень, на которую уже даже никто не обращает внимания. Хищник отвлекается от жертвы, видя, что она с холодностью относиться к попыткам убить ее. Точно так же и здесь. Лука выдрессировал одного из своих внутренних демонов, загривок которого каждый раз поднимался, а клыки и когти готовы были броситься в бой, когда «хозяина» намеревались вновь унизить, растоптав у него всю надежду на возможное наличие друзей. Теперь по другому. По школьному коридору Лука плыл, словно тень или привидение. Он чувствовал себя как на карусели. Вокруг него смех, слышится чей-то оклик. Вновь хотят поиграться с ним. Серые проницательные глаза, превратились в кусочки льда. Зверь внутри тихо рычал, готовый, в случае чего, к внезапному прыжку, нападению и битве. Но внешне парень изображал холодную отчужденность. Кто-то сзади больно сжал его шею: — А я-то уж надеялся, что ты подох. Сгорел где-нибудь вместе с остальным бракованным на фабриках мусором, — это произнес крепкий парень, который своим видом мало напоминал существо человеческой расы. Лука всегда хотел сравнить его со слоном, или, быть может, кабаном, хотя скорее всего здесь было месиво этих животных с добавлением еще и повадок и морды орангутанга. Но это было бы слишком жестоко по отношению к данным животным. А они-то чем провинились, что их ставят в сравнение с этим? — В таком случае, я могу избавить тебя от мучений, по дружбе. — Отвали, — прошипел сквозь зубы Лука. — Какие мы дерзкие, ничего сейчас исправим, — словно по телепатической команде вокруг парней образовалось кольцо из представителей разных сортов человечества. Лука ударил одного из них ногой в живот, но следующий удар уже пришелся ему по челюсти, а второй по спине. Он упал на колени, но быстро собрал себя в руки и попытался встать. Как и следовало ожидать, человеческое «ассорти» и не собиралось отпускать его так просто. Дальше в голове у парня образовалась мутная пелена, накрывшая глаза, заставляя видеть и слышать все, словно находясь под водою. Сквозь туман Лука чувствовал удары. Били куда попало, как попало, и чем попало. Играться с тряпичной куклой, которая вот-вот вырубиться стало дико неинтересно, поэтому обидчики решили найти для себя более интересную забаву. Лука разлепил один глаз. Второй заплыл кровью, что сочилась из раны на лбу. Ее происхождение останется загадкой. То ли она образовалась от удара об пол, при падении, либо от удара одного из компании. Как только взгляд парня более-менее прояснился он заметил целую толпу зевак, что просто стояли и глазели на него. Но никто не подошел. Никто не собирался подходить к бракованному с рождения человеку. Лука с помощью стены встал на ноги. Как только ушло ощущение, что пол раскачивается под ним он оглядел толпу и, насмешливо улыбнувшись произнес: — Acta est fabula, iudices! * Круто развернувшись он не твердой походкой направился в сторону лестницы. И только когда он за поворотом укрылся от чужих взглядов, Лука сморщился от боли по всему телу и поменял свой курс с лестницы на медпункт.

***

Лука встал уперевшись об одну из поддерживающих здание школы колонн. Он смотрел на дождь. Хотя дождем назвать это было сложно. Это был настоящий ливень, слезы неба водопадом падали с небес, разбиваясь у земли. А вместе эти капельки собираются в лужи, что устилают землю, словно ковер. Черноволосый подумал, что что-то подобное происходит и с людьми. В детстве, когда ты еще маленький, ничего не понимающий ребенок, ты летаешь себе где-то чуть ниже облаков, и думаешь что тебе никогда не достать земли. Ты так и будешь летать, думая о том, как прекрасна эта жизнь. Но чем взрослее ты становишься, тем больше ты осознаешь, что и твое падение неизбежно, и скоро твои крылья пропадут. Так и происходит. Ты падаешь, разбиваешься на сотни мелких осколков, осколков твоих детских и юношеский надежд и мечтаний. А потом ты сливаешься в лужи вместе с другими каплями, которые разбились об землю суровой реальности. Почему-то Лука вспомнил слова своего сегодняшнего обидчика. «А я-то уж надеялся, что ты подох. Сгорел где-нибудь вместе с остальным бракованным на фабриках мусором.» На душе заскребли кошки, которых там и в помине быть не должно. Вместе с остальным бракованным на фабриках мусором. Да, он бракован. У него нету на теле специальной метки. У каждой пары человек, вне зависимости от пола, с рождения имеются метки. Метки самые разные, но напоминают они все-таки масти в картах. Пики, червы, бубны. И так как эта пара людей имеет одинаковые метки, значит им судьбой суждено встретиться и быть вместе. По другому и быть не может. Не встретил свою половинку — живи в одиночестве, не смей заводить отношения с кем-то еще. И мало судьбе того, что Лука не имеет метки и является пустой картой в этой большой колоде человечества, что несет за собою вечное одиночество, что не кажется парню такой уж существенной потерей, он должен терпеть постоянные унижения, жить в режиме изгоя и отшельника. Так он и тонул бы в своих отнюдь невеселых мыслях, если бы возле его уха не раздался девичий мелодичный голос: — У тебя что, нету с собой зонтика? Лука обернулся на голос и встретился взглядом с парой блестящих черных глаз.