Все мы об этом думали

      - Эггзи, не хочешь задержаться и еще раз повторить правила?       Голос Тильды звучит заботливо и внимательно - она слегка волнуется из-за вечера. Нет, она не сомневается в своем бойфренде, ни за что. Она сомневается в своих родителях, которые до сих пор кривятся при упоминании избранника любимой дочери. Если Эггзи хоть раз опростоволосится - отец найдет наконец причину ненависти к нему и точно запретит голубокровной дочурке попадать в плен ко всяким черным злодеям и влюбляться в супер-агентов.       - Этикета? - Эггзи улыбается, снисходительно глядя на девушку, в ожидании сидящую за столом с накрытым сервизом, - Я разбираюсь в этом, поверь.       Воспоминания разрешения прийти не спрашивают. В дверь не стучат, о себе не заявляют. Лишь отдается фантомной болью несуществующая рана в груди при осознании своих же слов, и парень поджимает губы. Одна секунда - и вот, на месте Тильды за столом сидит Гарри, держит в руке серебряный ножик для масла и поучительно глядит влево, на раскинувшегося на стуле Эггзи, что так невнимательно его слушает.       "Это нож для масла. Его запомни. А остальные идут по порядку," - звучит его ровный и теплый голос, и Галахад неодобрительно косится на держущего ножик как ручку парня.       Эггзи скучающе облизывает губы и берет запомни-этот-нож-для-масла правильно, даже мизинец оттопыривает. Поднимает взгляд и слушает наставника, что показывает на ряд бокалов и объясняет зачем они и почему. Он смотрит большими глазами преданного пса, ловящего каждую фразу хозяина, но внутри молится - скорее бы закончился этот урок. Это гораздо скучнее, чем обучение как закидывать в здание гранату или правильно прятаться от полиции. Хотя, в этом есть свой шарм. Они в доме Гарри, Гарри в домашней одежде, Джей-би лежит под ногами, и в воздухе витает ощущение скорого ужина. Совместного ужина. Анвин голодно смотрит на эмалированную миску и не выдерживает:       - А холодное наливаешь себе сам? - и тут же тянется за черпаком, обмакивая его в суп с терпкими приправами и салатными листьями. Прозрачный, как слеза. Эггзи все еще не понимает, как Гарри умудряется превращать суп в воду и оставлять при этом весь вкус.       - Верно, но только если это холодное блюдо, и ни в коем случае иначе, - поощрительно кивает мужчина, поправляя очки и довольно глядя на хоть что-то запомнившего парня.       Эггзи вновь становится скучно, и он подпирает голову одной рукой, рассеяно глядя на ложечку, с которой знакомит его Гарри. Улыбнувшись своей идее, он принимает наиболее отчужденный вид и вытягивает ногу под столом. Мягкий белый носочек касается лодыжки мужчины, и тот хмурится, продолжая рассказывать про особенности чайной ложечки. Но тот настойчиво задирает штанину и теперь старается стянуть подтяжки для носка. Парень улыбается в кулак и нарочито важно спрашивает что-то о ложечке.       "Эггзи," - вздыхает Галахад, опуская столовый прибор и поднимая усталый взгляд на юношу. Он чувствует себя дедушкой, к которому на колени забрался внучок и просит почитать сказку десятый раз за вечер. В этом парне слишком много энергии.       Анвин что-то мурлыкает в ответ и хитро щурится, продолжая посягательство на лодыжку Гарри Харта. Тот смиренно покачивает головой, решая игнорировать щекочущие ощущения и вновь упрямо поднимает ложечку. От уроков этикета так просто не избавиться.       "Так вот, чайный сервиз является неотъемлемой частью..."       Наваждение развеивается, и вот Анвин вновь смотрит на мир не с места по левую руку от некогда своего верного друга и единственного учителя, а из прихожей. На месте Гарри сидит Тильда и улыбается, нетерпеливо перебирая в руках салфеточку. Она всегда сидит на его месте. Полочки в ванной, ранее заставленные гелями для бритья и тайными кингсманскими шампунями, теперь бесповоротно заняты женскими бальзамами, кремами и лаками. Высокий шкаф из красного дерева, все еще верно хранящий запах дорогих костюмов и крема для обуви, теперь сплошь завешан королевскими платьями и лифчиками. Она носит его халат, обвязывая бретели два раза вокруг талии, наверняка и спит на той половине кровати, на которой спал Гарри. Он не то чтобы против, но... Все сложно.       - Гарри научил, - чуть погодя, выдавливает он, уже не стоя так идеально ровно и не глядя столь спокойно.       - Жаль, не была с ним знакома, - легко пожимает плечами шведка, добавляя своему голосу нотки извинения.       Эггзи сглатывает, чувствуя, что в горле предательски начинает першить. Воспоминания о Гарри все еще не ушли и действуют до сих пор столь ярко. Глаза щиплет, и парень жмурится, словно сам удивленный этому. Тильда сочувствующе вздыхает и подрывается с места, собираясь подойти и успокоить парня. Она уже знает эти симптомы - довелось пережить. Особенно сложно было в первые недели их совместной жизни. Эггзи и до сих пор спал плохо, порой мучаясь кошмарами, но уже не просыпался посреди ночи от придушенного крика и не сбегал в ванную, потому что стыдился несдерживаемых эмоций. Девушка все еще слишком болезненно вспоминала тот день, когда пришедшая на ужин Рокси додумалась помянуть былые дни обучения. Додумалась вспомнить Гарри. Тильда бы многое отдала, чтобы забыть, как отчаянно тер глаза Анвин и улыбался, скрывая слезы, как голос его дрожал, когда он пытался поддержать тему. А когда Рокси все же догадалась и начала извиняться, положив ладонь на его руку, парень просто низко-низко опустил голову и затих. Только плечи чуть вздрагивали. Эггзи всегда был слишком эмоциональным.       - Ну-ну, - выдавливает улыбку парень, подняв ладонь и покачав головой. Он душит комок в горле и все таки откидывает тяжелые мысли. Ему нужно на собрание круглого стола, а он тут нюни распустил, - обойдусь. Не маленький.       И Тильда лишь поджимает губы, наблюдая, как поспешно выходит из дома Эггзи.       Порой у нее складывается ощущение, что она является некоторой... заменой? Возможно, слишком жестокие мысли, но иначе никак. Даже всей той любви и заботы, женской ласки и внимательности, что она щедро и безвозмездно дарит этому дворовому мальчишке, облаченному в дорогой костюм и кучу шпионских штучек, недостаточно. Тильда любила и любит Эггзи, и во взаимности не сомневается. Только вот, она знает, что не первая, кого он любил.