Все мы об этом думали

      Все происходит быстро, слишком быстро. Настолько непредсказуемо и торопливо, что у Эггзи голова идет кругом и складывается впечатление, что Создатель просто жалеет экранного времени и невероятно спешит. Ладно Виски, хрен с ним, - Кола довольно ответственно подходит к делу и сердечно клянется, что поставит мужчину на ноги. Но Тильда! Тильду за что? Если раньше на душе просто было дерьмово от разочарования и предчувствия беды, то теперь к общему киселю безрадостья добавился еще и страх за любимую. Все будто бы трещало по швам.       Самолет темно-индигового цвета с размашистой надписью "Стейтсмен" набирает скорость в небесах. Он вылетает за границы Америки в ночь, рисует белую полосу над океаном, устремляется в местоположение, отслеженное Колой. Ведь, Ву Цинь Фень лишь по чистой случайности неожиданно покинул Сингапур и уплыл на скороходной яхте к неизвестной точке. Как же хорошо, что даже шестерки наркокартеля пользуются мобильными с так легко отслеживаемой GPS-связью.       Мерлин зевает в кабине управления, настраивая датчики и устанавливая автопилот. Он знает, что, возможно, не стоило оставлять Галахадов наедине друг с другом. Эггзи злой и колючий, а Гарри слишком уверен в себе. Как бы до раскола дело не дошло. Но мужчина ничего не может поделать - ему предпочтительнее отсидеться на месте пилота, пока в салоне царит тягучая, напрягающая тишина. Он не хочет встревать меж двух огней - Мерлин верит Гарри, и уже даже не считает Виски союзником. Но Эггзи он понимает и глубоко ему сочувствует. Поэтому, воздвигает всю надежду на благоразумие Галахада-старшего.       Которое он, разумеется, проявляет.       - Что там был за звонок? - вежливо спрашивает Гарри, рассматривая профиль парня, сидящего в кресле напротив. Эггзи специально не смотрит в ответ - он пялится в стену, скользит взглядом по алкогольному бару, разглядывает ковер. Куда угодно - но не в этот карий глаз.       Тишина в салоне, кстати, и правда не приятная. Она густая и вязкая, в ней можно захлебнуться, если забыть, как правильно дышать. Анвин молчит намеренно, вовсе не оттого, что погружен в мысли. Даже наоборот. Он сидит напряженно, закинув ногу на ногу, дергает стопой и хмурится. Гарри является его полной противоположностью - его невозмутимое спокойствие не может не раздражать.       - Не будем, Гарри, - холодно отзывается парень, складывая руки в замок на колене и опуская задумчивый взгляд в пол, - на сочувствие не рассчитываю, а слушать лекции не намерен.       Галахад ведет бровью и понимающе щурится. Но сейчас он хочет вернуть утерянное доверие, пусть и без долгих объяснений да увещеваний в собственной правоте. Юноша все равно не поверит. Он слишком упрям. А еще Гарри хочет дать Эггзи надежду. Приободрить его, подставить плечо. Но он не уверен, что сможет. Парень отгородился от всего ледяной стеной и, кажется, раздражается от любого неверного взгляда. Впрочем, Харт всегда умел найти к нему подход.       Мужчина кивает сам себе и встает с кресла. Он разминает ноги, пока идет к бару, а дойдя, начинает рассматривать бутылки за стеклом. Если слова не помогают - поможет алкоголь.       - Давай по мартини? - он осторожно смотрит на Эггзи, пытаясь предугадать его ответ. А словив колючий взгляд, тут уже безвинно улыбается, - по-приятельски.       Анвин хмыкает, задумчиво щурясь на мужчину. Неужели тот и правда пытается его задобрить? Или пытается разговорить? Ага, еще чего. Сначала, значит, стреляет в союзников, а потом делает вид, что все хорошо?       Ай, кому он врет. Он не сможет отказать Гарри.       - Можно, - отзывается Эггзи, все еще не вставая с кресла.       Взгляд Гарри смягчается, и в нем появляется благодарность за этот уступок. Нежный, такой заботливый взгляд. Раньше Анвин любил этот взгляд, боготворил, жаждал его. Да и сейчас, впрочем, ничего не изменилось. Ведь, не смотря ни на что, на душе вдруг становится чуть легче, а тяжелые мысли редеют и заменяются светлыми. Когда ты растешь в трущобах под невнимательным надзором матери и вечным шпынянием алкоголиков-громил, начинаешь забывать, что такое отзывчивость. И человек, впервые подаривший Эггзи столько доброты, не может так легко исчезнуть из сердца. Анвин со странной, теплой тоской осознает, что все еще тянется к Харту. Ведь даже факт того, что его единственный наставник и лучший друг, улыбающийся так кротко и мудро, глядящий столь обходительно и любезно, пристрелил их коллегу и товарища пару часов назад, не сильно портит впечатление.       Эггзи немного стыдно. Он рад, что Гарри отворачивается открыть стеклянную дверку и, размышляя еще секунду, все же поднимается с места, подходя к стойке. Опираясь о нее локтем, он занимает расслабленную позу и рассеянно следит за движениями мужчины. Тот берет бокалы, и пальцы его аккуратно обхватывают хрустальные ножки. Наливает напиток с тихим журчащим звуком, и сухожилия на руке, держащей бутылку, проступают под кожей. Смотрит внимательно, не торопится, будто специально растягивает время. И Эггзи сдается. Ему нужно выговориться, поплакаться в крепкое плечо. Ему нужна поддержка Гарри.       - Девушка бросила, - просто роняет парень, словно Тильда, заболевшая голубой лихорадкой, принцесса Швеции и самая красивая девушка на Земле - какая-то уличная подружка.       Гарри косится на юношу, продолжая наполнять бокалы. С каких это пор у Эггзи есть девушка? Ну, или была. А, наверное завел, пока... Мужчина чуть хмурится, вновь вспоминая тот огромный отрывок времени, что пропустил.       - Сам виноват, - тем временем, продолжает Эггзи, всем своим видом умоляя Харта себя пожалеть и успокоить, - вот и мучаюсь.       Гарри выпрямляется и теперь уже прямо смотрит на парня. Голос того звучит грустно, но не жалостно. Анвин слегка осунулся, потускнел, и весь похож на замученного щенка. Мужчина уже не первый раз видит его в таком состоянии. И что-то ему подсказывает, что мальчишка "мучается" не только из-за своей возлюбленной. Харт поджимает губы, чуть наклоняя голову, дабы черная часть очков не мешала единственному зрячему глазу, и продолжает слушать.       - А еще хуже то, что если я не потороплюсь - она умрет, - Эггзи нервно облизывает губы, трагично выкладывая перед наставником все свои переживания. Ему и мартини не надо - итак язык развязан.       Парень выжидающе поднимает взгляд на Гарри, ждет, но тот почему-то все еще молчит. Может, так сильно не одобряет? Стыд перед наставником неловко шевелится внутри, и Анвин торопливо выдает:       - И я знаю, что агент Кингсмана не должен...       Он затыкается, в надежде на то, что мужчина продолжит за ним фразу. Но Гарри лишь смотрит снисходительно, и, качая головой, продолжает готовить коктейли. Теперь парень уже по-настоящему напрягается. Что не так? Неужели Галахаду настолько не нравится весть о Тильде? Ну не может же он ревновать, ей богу.       - Когда в меня выстрелили, - Гарри отводит взгляд, разбавляя напиток чем-то пахучим, - угадай, что за моменты прошлого проносились у меня перед глазами?       Эггзи внимательно навостряется в предчувствие очередной лекции-которую-слушать-не-был-намерен, но, поняв что вопрос был не косвенным, тут же слегка хмурится в раздумьях. Мужчина задумчиво поднимает голову, устремляя взгляд куда-то сквозь Анвина.       - Моменты, которые я провел с любимым человеком, - тихо заканчивает Гарри, и выражение лица его вдруг начинает казаться таким одиноким, что Эггзи неосознанно наклоняется вперед, опираясь о стойку локтями и жадно следя взглядом за мужчиной, ловя каждое его слово.       Харт на секунду предстает перед парнем совершенно другим человеком. Почему он никогда не рассказывал об этом человеке? Неужели был женат? Нет, не может быть, агенты Кингсмана очень редко заводят семьи. Слишком велик риск. Отец Эггзи - прямое тому подтверждение. Значит, просто увлечение?       - Хотя... - Гарри моргает и фокусирует взгляд на юноше, что терпеливо и увлеченно ему внимает, - я все равно испытывал сожаление и отстраненную, всеобъемлющую тоску. Я расставался. И это было...       - Сочувствую, - быстро говорит Эггзи, не позволяя мужчине закончить. Парню кажется, что эти слова приносят тому физическую боль, и оттого не смеет вынуждать его говорить больше.       Харт смотрит в ответ странно, будто слегка удивленно. Неужели Анвин не понял, про кого он? И правда, не понял. Чтож, это интересно. Гарри мягко улыбается, отводя взгляд от недогадливого юноши.       - Напрасно, - голос его вновь приобретает снисходительный тон.        Он берет в руки напитки и выходит из-за стойки, приближаясь к Анвину и ставя бокал перед ним. Парень тут же его поднимает и делает жадный глоток.       - Я говорю это за тем, Эггзи, чтобы ты знал. Если есть, что терять, то есть, ради чего жить, - тихо заканчивает Гарри, разглядывая лицо юноши, и слова его звучат сейчас настолько чувственно, что Анвин проникается и даже начинает тише дышать.       Осознание того, как же не хватало за все то время такого Гарри Харта - мудрого и сдержанного, забочущегося и оберегающего - неожиданно наваливается именно сейчас. Ведь боль тех многих месяцев, притупленная заданиями и поистине восхитительной любовью Тильды, навсегда укоренившаяся под сердцем парня, единожды приласканного и потерявшего добрую руку, все еще никуда не делась. Ощущение фантомности всего происходящего осядает прочным коконом, и Эггзи на секунду начинает желать проснуться так сильно и горячо, что бокал просто дрожит в руке. Он хотел бы забыть весь этот кошмар с бесконечным круговоротом потерь – хотел бы вновь погладить Джей-би, поцеловать верную ему шведскую принцессу, сходить с Рокси в бар и потусить вечером с бандой. Но… В этом настоящем не было бы Гарри. Не было бы его поощряющей, снисходительной улыбки, бесконечно доброго взгляда и столь необходимой сейчас заботы. Мартини кротко поднимает со дна эмоции, совсем не соответствующие джентельмену.       Но сейчас он рядом. Лучший друг. Наставник. Напарник. И очень болезненное воспоминание. Воспоминание тех дней, когда Гарри Харт был недостижимым идеалом, от присутствия которого поблизости по телу бежали мурашки, а от одобрения на лице расползалась улыбка. Чей голос был ближе голосов всех друзей, а мудрые слова и подсказки – дороже всяких иных указателей. Чья смерть тогда заставила Эггзи сорвать голосовые связки и разбить ноутбук о стены красной комнаты. Чья смерть ранила в самое сердце, которое только-только начинало заживать.       - Мне тебя не хватало, Гарри.       Галахад застан врасплох. Он мужественно выдерживает преданный и просящий взгляд юноши, заминает улыбку и сдержанно кивает, будто благодаря мальчишку за такую откровенность. Стремясь прикрыть легкую дрожь в руках и растерянность во взгляде, он делает глоток мартини. Как маленькие комары душным летом, влетевшие из приоткрытых ставней, бабочки начинают хлопать своими восхитительными крылышками вокруг, стоит только едва заволноваться. Они уже не так навязчивы, но они все еще есть. И Гарри это не нравится. Ведь именно в этот момент он боится показать свою слабость. Боится разочаровать Эггзи снова – его милого, верного Эггзи, – все смотрящего так доверчиво и открыто. А ведь парень все еще упрямо не верит в предательство Виски, и все равно – вот он. Пьет «приятельское» мартини, делится новостями о личной жизни и слишком преданно любуется. Совсем как тогда.       Отставив бокал, Эггзи делает решительный шаг ближе. Он все не разрывает зрительного контакта, и от этого странного трепета в зеленых глазах Гарри чувствует, как теплеет сердце. Парень берется за проутюженный галстук - это его они с Мерлином так долго выбирали, - и вытаскивает его, натягивая ниже. Мужчина подается давлению и чуть опускает голову, рассматривая Анвина теперь уже с совсем интимного расстояния.       - Эггзи... Ты мне только что про девушку рассказывал... - тихо шепчет Гарри, все еще не убирая из руки бокал и не предпринимая попыток хоть как либо ответить на требовательные действия парня.       - Ты тоже, - невозмутимо отвечает Анвин, вкрадчиво смотря в глаз мужчины.       Гарри улыбается, проводя мысленное сравнение, а Эггзи уверенно приподнимается, обрывая наконец эти жалкие сантиметры, их разделявшие. Однако очки их стукаются и оба слегка неловко морщатся, вновь разъединяясь. Гарри поправляет свои, а Эггзи недовольно их снимает.       - Джентельмены!...       Мерлин выходит из кабины пилота и тут же приостанавливается, окидывая агентов многозначительным взглядом. Гарри резко отшатывается к стойке, а Эггзи отворачивается к проходу спиной, имитируя чрезмерную заинтересованность мартини. Мерлин чуть хмурится, раздумывая, не показалось ли ему, и, важно откашлявшись в кулак, продолжает:       - Не хочу прерывать ваш.. ммм... разговор, но мы подлетаем. Проследуйте за мной.       Мужчина проходит мимо них, и Эггзи одаривает Гарри облегченным взглядом. Сам Харт улыбается, явно развеселенный этим казусом. Как же хорошо, что Мерлин слишком воодушевлен своей будущей примеркой костюма, чтобы отвлекаться на что либо иное.       Их троих ждет спасение мира плечом к плечу. План дыряв, но надежен, и каждый уверен - они одержат победу. Ну что может пойти не так?