Все мы об этом думали

       Спасение мира напоминает игру в шахматы со Смертью. Игру, когда у смерти сильные фигуры, а у тебя - пешки из шашек. И тем не менее Смерть проигрывает - она ставит шах раз за разом, но до мата дойти не может и недовольно отступает, продумывая свой следующий ход. Мина, на которую по чистой и совершенно несправедливой случайности наступает Эггзи, была первым шахом - тогда молодой агент начинает паниковать и мысленно прощаться с друзьями. Ведь, казалось бы, единственный разумный способ, это отпустить Мерлина и Гарри, уступить им роль спасителей мира, а самому отвлечь внимание. Самопожертвование - такой частый акт в Кингсмане. Но даже если Анвин и начинает прощаться взглядом с побледневшим Гарри, если мысленно уже извиняется перед Тильдой и Джей-би младшим, то Мерлин почему-то увлажнять глаза не спешит. Он спасает парня, вырыв мину и применив какую-то чудо-заморозку, от которой у Эггзи замерзают пальцы на ноге. Делает все так профессионально и быстро, что замерший в кустах Харт, готовый уже если не к потери ученика то к смерти их всех троих вместе взятых, начинает раздумывать, а не позвать ли Мерлина из "прислуги" в "рыцари"? Они, кажется, с Колой шептались о чем-то таком. Ведь, когда тот командует бежать и Гарри хватает перепуганного Анвина за локоть, рывком оттаскивая подальше, так, впрочем, и не успевая сорваться на бег, мужчина просто выдирает мину из земли и с надорванным криком швыряет ее к воротам миленького маленького обиталища Поппи.       Возможно, крик был лишним. Но что поделать, мина - ощутимо тяжелый боеприпас. Хотя, разницы нет - навострившиеся охранники все равно сделать ничего не успевают, кроме как включить рации и поднять винтовки. Мина тает в полете и, не касаясь земли, разрывается, окропляя территорию кровавым дождем.       Мерлин чувствует себя полезным. Он доволен и рад, предвкушает, как будет рассказывать своей подружке-мулатке об этих невероятных приключениях. Он, так же как и Кола, находит удовольствие в практической части работы. О, это совсем иное, нежели сидение за мониторами и вечное клацанье по клавиатуре. Хотя к костюму надо привыкнуть - в нем немного душно и более тесно, совсем не как в любимых свитерах. Зато сколько впечатлений! Ух и обзавидуется Кола.       Впрочем, в последующем Мерлин почти не помогает. Он голова мужик, но его боевые навыки едва дотягивают до базового уровня агента Кингсмана. Еще при обучении этот парниша-задохлик тянулся в самом хвосте успешных рекрутов, и был принят чисто за цепкий ум и быструю сообразительность. Оттого, в сумасшедшей перестрелке против шестерок Поппи, разодетых в фартуки поваров, яркие шмотки торговцев и продавцов, мужчина может только бегать от одного укрытия к другому и порой зашвыривать бейсбольные мячики-гранаты куда не надо. В любом случае, до первых боссов в лице робота-пса и пафосного Чарли он не дотягивает. Продавец сладкой ваты, лишенный какого-либо оружия, оббегает сражение кругом и вступает в рукопашную драку с Мерлином. Тот мужественно отбивается от атак своим мачете, но после долгожданной смерти противника получает осколком взорвавшейся робо-медсестры по голове. Гарри и Эггзи испуганно подбегают к упавшему мужчине, но, прощупав пульс и оценив несерьезность шишки на затылке, гладят его по голове и уходят вершить остаточные дела самостоятельно.       И они их вершат более чем удачно.

***

      Эггзи не сдерживает облегченного воя, когда на экране красного-ноутбука-в-стиле-пятидесятых высвечивается зеленая табличка с обнадеживающей надписью «ACCESS». Он поднимает руки и смеется, наблюдая за тем, как программа отсчитывает рапорты со всех точек мира об отправленных дронах. Кажется, он даже слышит смешок Гарри. Ну конечно. Они ведь победили. Спасли мир.       Парень успокаивает рвущиеся наружу эмоции и восстанавливает дыхание, разминая шею, все не в силах налюбоваться результатами их с Галахадом труда. Он переводит светлый взгляд на напарника и счастливо улыбается, буквально паря на седьмом небе. С минуту на минуту на него нападет невозможная усталость – битва с Чарли высосала все силы, а финальное сражение с Виски, кажется, наградило парня еще дюжиной новых шрамов и как минимум одним переломом. Вот-вот заболит грудная клетка, где от жестокого приземления в стену треснуло ребро. Или заноют обожженные пальцы, которые не успели вовремя выпустить разрезанный электрическим хлыстом пистолет. Ну, или самое вероятное, его просто вывернет от витающего в закусочной запаха перемолотого вместе с костями человеческого мяса и захлебнувшейся от передоза Поппи. Даже Гарри, вон, едва-едва держится бодрячком. Истерзанная железными псами одежда, раненная нога, обгоревшие края пиджака и застывшие капли золота на воспаленной коже. Кажется, даже кусочек фарша из Виски. Отвратительно. Впрочем, это не мешает Эггзи наслаждаться моментом.       Битва плечом к плечу, когда Гарри был тенью Анвина, а сам Анвин - продолжением движений Гарри, сплотила их еще сильнее. Они были кусочками паззла, дополнявшими друг друга, и оба точно знали, что эта битва была побеждена лишь благодаря совместной работе. Без Гарри Эггзи точно словил бы шальную пулю, отскочивший от стены осколок, или даже просто кинутый нож. Ну а сам Галахад истратил бы все боеприпасы не прикончив и половины, не сумел бы вовремя отшатнуться или соориентироваться. И сейчас его просто распирает совсем не английское чувство гордости за свое «творение». Анвин стал просто великолепен. Если раньше он был растрепанным мальцом из малообеспеченной семьи с чистыми зелеными глазами и вагоном нераскрытых возможностей за спиной, то сейчас он стал истинным джентельменом, рыцарем современных дней, истинным воином и мужчиной.       Что уж говорить про самого Эггзи. Осознание того, что смел сомневаться в правоте наставника касаемо американца, стыдило его, и лишь усиливало восхищение. Виски и правда оказался мстительным близоруким идиотом, решившим погубить тысячи невинных, дабы хоть как-то облегчить свои страдания. При столкновении с ним Анвин даже испугался, что мужчина по дороге убил спокойно отсыпающегося на обочине Мерлина. Но американец пусть и говнюк, пусть человек тупых принципов и бараньего упрямства, но все таки немного джентельмен. Добивать раненного не стал, рискнув тем, что в последующем этот раненный может напасть с фланга.       - Я отправил Коле наши координаты, - на выдохе делится Эггзи, утомленно щурясь из под треснувших очков, устало опираясь локтем о стойку. Наверное, стой он, а не сиди на барном стуле, уже упал бы и с концом.       - Сколько ждать? – Гарри склоняет голову в сторону и подтягивает к коленям истерзанный роботом зонт. Голос его такой же изможденный, как и вид.       - Минут двадцать, - пожимает плечами Анвин, продолжая глупо улыбаться и любоваться лицом мужчины напротив.       Гарри жив. Мерлин в порядке. Тильда выздоровеет. Эггзи успел спасти ее, успел спасти весь мир. И спасал он его рука об руку с наставником.       Галахад улыбается уголками губ и, подняв руку, раскрывает зонт. С него сыпятся пыль и обрывки защитного материала. Но это не мешает мужчине закрыть их двоих от этих джунглей и всего приторно старомодного бара Поппи. Два барных стула рядом, колени мужчин касаются друг друга, оксфорды, покрытые бетонной крошкой и кровью, упираются носками в пол.       Радость победы приторная и удушливая, от нее хочется петь и целоваться. И Гарри поет. Он мысленно прокручивает строки любимой песни Мерлина и улыбается, даже немного жалея, что пропустил прошлое спасение мира.       - Я женюсь на ней, Гарри, - с тихим восторгом выдыхает Эггзи, когда их лица оказываются совсем близко, - я, кажется, люблю ее. Люблю Тильду.       - Чтож, Эггзи... Я буду шафером, - с мягкой улыбкой отвечает Гарри, одобряя выбор парня. Он ведь даже не видел эту девушку. Какая разница. Главное, что она нравится Эггзи.       Мужчина склоняется вперед и Анвин готовно подается навстречу, чуть изгибаясь и жадно припадая к губам агента. Поцелуй выходит размеренный и почти ленивый, закрепляющий победу. Они оба слишком вымотаны для страсти, и слишком ранены для желания. Поэтому, отстранившись, парень думает, удобно ли будет пристроиться к Харту поближе, но, придя к выводу, что это сложно в исполнении с барными стульями, просто ловит очередной вздох мужчины.       - Нам ведь хватит двадцати минут, как думаешь? - с легким вызовом и дерзкой ухмылкой острит парень, кокетливо щурясь и балансируя в странной позе вытянутого вперед торса без опоры куда-либо.       - Бога ради, Эггзи, - едва сдерживается от закатывания глаз Гарри, и уже самостоятельно затыкает рот слишком довольному своей победой мальчишке.       Элтон Джон задумчиво цокает языком, придерживая слабо стоящего на ногах Мерлина. Тот с открытым ртом пялится сквозь прозрачные двери закусочной, и кажется, в его глазах рушится весь мир и все свои догадки. Элтон ухмыляется на вытянутое лицо мужчины и тоже смотрит в закусочную. Зонтом прикрыться то прикрылись, да вот только защитный черный материал весь псина обглодала, и за мерцающим электронным экраном вид как на ладони. Ну да ничего. Жаль только Элтону немного, что за кулисы к нему, видимо, никто не пойдет.       - Ну же, шпиончик, пойдем, оставим их одних, - мурлыкает певец, настойчиво утягивая такого длинного и высокого Мерлина по сравнению с ним - круглым и маленьким - в сторону.       Тот встряхивает головой и послушно перебирает ногами вслед за ярким радужным мужичком. Ему понадобится время чтобы осознать, как слеп он был.       - Хотя... У нас ведь тоже есть время, знаешь?... - многозначительно протягивает Элтон Джон, начиная поглаживать агента по спине.       Так отчаянно о том, чтобы Кола поспешила, Мерлин еще не желал никогда.