It hurts to love you

Мы не знаем, куда мы идем, Но не оглядывайся назад. [halsey — roman holiday]

[Daughter — The Woods]       Спустя пять часов поездки автобус тормозит, и Шерил, вздыхая с облегчением, встает с места, ожидая пока толпящиеся люди пройдут, освободив путь. На улице прохладный воздух попадает в легкие, и она жадно вдыхает еще, ощущая, как она устала. В ногах чувствуется боль, а голова побаливает от длительного сна на неудобном кресле, от которого уже на первых тридцати минутах поездки у неё затекла шея. Погода на удивление хорошая; в Бейкон Хиллс сегодня тепло и солнечно. Она внезапно думает о дожде, льющемся в Ривердэйле всю последнюю неделю и о чудовищном ветре, дополняющем картину. Куртка, небрежно накинутая на плечи, кажется неуместной, лишней.       Переполненные чемоданы, аккуратно стоящие рядом, напоминают о себе, когда кто-то запинается об них, сопровождая это громким и неприличным ругательством. Шерил откатывает чемоданы в сторону, подальше от столпившихся групп людей. Счастливые и не очень семьи встречают своих родственников, друзей. Шерил замечает неприятную даму, которая надоедала ей всю дорогу своими нескончаемыми разговорами по телефону с дочерью, по всей видимости, миловидной блондинкой, стоящей сейчас рядом с ней. Она пыталась заговорить и с Шерил. После третьей попытки Шерил воткнула в ухо наушник и отвернулась к окну; на этом попытки закончились.       Мельтешившие напротив люди напомнили ей о чем-то. Точно, да. Лидия должна была её встретить.       Она покрутилась на месте, прошла вперед и наткнулась взглядом на синий автомобиль. Рядом стояла Лидия. На мгновенье Шерил показалось, что это вовсе не её двоюродная сестра. Они не виделись достаточно давно, и Шерил с уверенностью может сейчас сказать, что её сестра изменилась. Не внешность, во всяком случае, нет — Лидия оставалась той же рыжеволосой красоткой, какой была пару лет назад, когда они виделись на дне рождении Натали Мартин (это был единственный раз, когда Мартины позвали к себе Блоссомов, и Шерил догадывалась почему). Изменилось что-то во взгляде, как ей думается, в характере, хоть они еще даже не перемолвились и словом между собой. Может, она просто устала после длительной поездки и ей лишь кажется.       Насколько Шерил помнила они с Лидией никогда не были близки. Их отношения были похожи на отношения двух самых популярных девиц в школе, которые чертовски ненавидят друг друга из-за зависти, но, как ни странно дружат друг с другом. Правда, они и не подруги даже, двоюродные сестры, а по сути — никто друг другу.       Шерил не чувствовала зависти или ненависти, стоя напротив Лидии. Только усталость. Она устала от дороги, устала от неудобных сидений, устала от Ривердэйла и от всего, что с ним было связано, устала от родителей (поправочка — родителя), устала от всего дерьма, происходящего в её жизни. Просто устала.       Покупая билет в Бейкон-Хиллс, она не чувствовала, что будет скучать по Ривердэйлу. Она не знала, что ждет её в незнакомом городе, но желание уехать пересиливало страх перед неизвестностью. Просто, ей хотелось смотаться подальше от этого города, от этих людей. Это чертовски хорошая идея, поскорее сматывайся, детка.       После того как стало известно, кто убил Джейсона, Ривердейл начал казаться болотом. Болотом, грязным и тягучим, засасывающим в свои пучины без возможности выбраться. Клиффорда и Джейсона Блоссома оно уже засосало. Сматывайся, детка, пока оно и тебя не засосало. И она смоталась, махнув рукой матери, которая с радостью распрощалась с дочерью. У Блоссомов каждый сам за себя.       И она чувствовала такое облегчение, когда в очередной раз пробежалась взглядом по надписи на автобусе. Ривердэйл — Бейкон Хиллс. Бейкон Хиллс. И она чувствовала облегчение, когда Лидия с теплой улыбкой подошла к ней. Она чувствовала облегчение, когда теплые ладони коснулись её спины, сжимая в объятиях. Облегчение. Словно она лишилась невидимого груза, тянущего вниз.       — Давно не виделись, — шепчет Лидия, дергая рукава кофты и вздрагивая от внезапного порыва ветра. Шерил кивает — да, давненько.       Они складывают чемоданы в багажник в полной тишине, которая никому не кажется неловкой, скорее нужной для них обеих. Дома Лидия наливает ей чай и задает кучу вопросов. Не о семье, не о друзьях. Она спрашивает о ближайших планах Шерил, спрашивает, как прошла поездка, спрашивает нравиться ли ей чай. Шерил хочет смеяться и биться о стенку головой одновременно. Лидии почти наверняка её жалко — это видно во взгляде, видно в несвойственном ей поведении.        Бедная, девочка, твой папочка повесился, потому что все узнали, что он убил твоего брата. Да, ближайшие месяцы взгляды полные жалости еще не редко будут тебе адресоваться.       После двадцатиминутного чаепития Лидия показала ей комнату, в которой ей предстояло жить весь следующий год. Дом Мартинов шикарен по меркам Бейкон Хиллс, но он не особняк Блоссомов, от которого остались лишь сгоревшие доски и пепел. Но Шерил не сказала ни слова, лишь кивнула и поставила чемоданы у кровати. Лидия оставила её в одиночестве, сказав, чтобы Шерил не стеснялась и начинала обустраиваться прямо сейчас.       После ухода Лидии Шерил плюхнулась на постель, уставившись в потолок. Она провела ладонями по смятой её стараниями простыне и прикрыла глаза. Да, определенно, она чувствовала облегчение. И свободу.       Ривердэйл остался где-то позади, в не такой уж и далекой прошлой жизни.