Шрамы

Однако всё обернулось несколько иначе. Стоило девушке подойти к массивным дверям, почти воротам, за которыми расстилались заснеженные лесные просторы, как раздался стук, а потом кто-то произнёс: — Кто там? — это определённо был Санс, его голос и манеру говорить узнать было легко, но для человека оставалось секретом то, зачем ему было идти сюда. Ведь по ту сторону двери никого нет, о чём скелет не мог не знать, отвечая сам себе. Отыгрывая шутку по ролям, он смеялся в конце и начинал заново с неизменного «тук-тук». Замешательство Фриск быстро прошло, ему на смену пришла сначала злость «что, развлекаешься?», а потом осознание «делая вид, что не остался здесь по сути один». Какое-то время девушка подумывала, а не оставить ли всё как есть, но решила дать знать своему давнему противнику, что она здесь, дождавшись очередного стука и ответив: — Кто там? С той стороны двери завозились и затихли. О, верно. Задуманная ей шутка не получится, ведь голос изменился, перестав быть детским. Санс приходил к двери в Руины, когда становилось совсем невмоготу. После исчезновения человека память о его делах и личности никуда не делась, а о перезапуске не шло и речи. Скелет пробовал расспросить цветок, когда они однажды столкнулись, но тот лишь нервно огрызнулся и убрался с пути. Подземелье абсолютно опустело. Была и ещё одна цена, которую пришлось заплатить: глубокие трещины, идущие от глазниц, продолжали расползаться сильнее при каждом использовании магии, что сопровождалось страшной болью, а зрение, вопреки надеждам, вернуть так и не удалось. Санс так и не сумел выбраться из комплекса при Ядре самостоятельно, в конце концов использовав телепортацию. Однако, когда он пришёл к королю, чтобы рассказать о том, что всё кончено, то нашёл лишь прах, рядом с которым нащупал одежды, трезубец и корону. Сначала почти все мысли монстра были заняты братом, однако, чем больше проходило времени, тем острее ощущалось отсутствие тех, кто занимал меньше места в его жизни и душе. Хуже было от понимания того, что своей отчаянной, пусть и успешной попыткой избавиться от человека, он по сути никого не спас. Ведь никто, кроме него не помнил тех скачков во времени. После перезагрузки все просто жили бы прежней жизнью. Сможет ли всё перезагрузить следующий упавший человек? Первый раз скелет пришёл к Руинам именно с этой мыслью, когда более-менее освоился без зрения. Не настолько, чтобы проделать весь путь пешком, но настолько, чтобы изучить потенциальное боевое пространство без риска для жизни. На самом деле при большой необходимости его глазами могли стать Гастер Бластеры, исполняя роль камер видеонаблюдения, но это было лишено смысла из-за магической травмы, полученной при открытии врат. Взламывать систему пришлось слишком быстро, чтобы была возможность озаботиться собственной безопасностью. Не говоря уж о том, что активация обоих глаз сама по себе была рискованной. И вот он здесь. Один. Дни сменялись днями, а люди не появлялись, сколько бы он ни сидел под дверью. На самом деле Санс абсолютно потерялся во времени и мог лишь очень приблизительно считать дни, не имея возможности проверить. Радовало то, что монстрам, в отличие от людей на самом деле не была необходима пища. Она играла в основном роль лечения и лакомства. Но весь кетчуп скелет выпил ещё давно. Он не мог вспомнить, когда начал снова травить шутки. Первые несколько недель (месяцев?) монстр не мог подавить глупую надежду, что однажды на его стук ответят. Но время шло и приносило с собой что-то вроде смирения. Как говорилось в одной старой книге: «души монстров состоят из любви, милосердия и сострадания». Обладатель такой души, определённо, не создан для одиночества. Продолжая любить своих близких и терзаться из-за их смерти, Санс быстро дошёл до самообвинений. Стало ещё хуже, когда он подумал о человеке не только, как о ключе к возвращению всего на круги своя или чудовище, уничтожившем его мир, но и как о живом существе, до которого, возможно, ещё можно было достучаться. Он ведь пытался поговорить? Монстр понимал, что скорее всего просто слишком хочет верить в то, что в каждом есть нечто хорошего. Но ему самому от этого желания не было легче. Примерно в тот период закончился тот алкоголь, который ещё оставался. Спустя годы дежурство у двери превратилось. Санс просто не чувствовал больше, что в нём есть смысл. Как и в чём-либо. Однако иногда, когда на душе было совсем паршиво, скелет приходил туда и притворялся, что всё по-прежнему. Рассказывал шутки старой леди, говорил о Подземелье, о брате и прощался, когда становилось легче. Только вот монстр отлично знал, что за дверью никого не было. Потому, услышав женский голос однажды, подскочил от неожиданности и замер в непонимании. Это не могла быть Ториэль. Он не мог себе просто слишком явственно представить её ответ. Он никогда прежде не слышал этого голоса. Неужели? — Кто это? — голос едва слушался, не услышать ответ было по-настоящему страшно. Но, если там действительно кто-то есть, то впервые вновь была надежда. А если нет… Что ж, кто в пустом Подземелье посмеётся над сошедшим с ума скелетом? Фриск ждала реакции Санса достаточно долго, и едва сумела разобрать его слова, когда они всё-таки прозвучали. Ситуация была ужасно ироничной. Настолько, что удержаться от небольшой шутки девушка не смогла. — Это ты стучал в дверь, не я. От ноток смеха, ясно прозвучавших в голосе незнакомки, душа монстра сжалась. Здесь был кто-то живой. Веселящийся. У него не было горла как такового, но дыхание всё равно перехватило. Когда послышался скрип двери, Санс машинально протянул руку, чтобы коснуться выходившей. Человеку быстро наскучило ждать, не видя выражения лица скелета, так что он выглянула наружу и замерла в замешательстве сначала увидев само лицо, заставившее вспомнить о Гастере, а потом когда монстр внезапно слепо протянул к ней руку. Услышав скрип снега под ногами пришельца, Санс мысленно обругал себя. Если это человек (а кто же ещё?), то он должно быть шокирован. Стоит встретить как подобает. — Человек. Ты не знаешь, как встречать нового- Но Фриск не стала дослушивать, решив, что не слишком хочет пользоваться слепотой монстра для того, чтобы его обдурить. Это могло бы быть очень забавным, но не в этот раз. — Во-первых, здравствуй, Санс. А во-вторых, руку тебе пожимать я не намерена. Монстру потребовалась пара мгновений, чтобы переварить это, но стоило прийти осознанию того, кто перед ним, как скелет отшатнулся, вставая в защитную стойку, поднял руку и… Всё? — Что, никаких спецэффектов в этот раз, да? — девушка сначала почувствовала себя слегка разочарованной, но потом задумалась о причинах такой реакции, — Ты не только ослеп, но и магию свою потерял? Какая жалость. Краем глаза Фриск заметила Чару, предвкушающе замершую невдалеке. Алые глаза сверкали знакомым азартным блеском. После услышанного от Гастера, восьмой удалось связать любовно набираемый LV и комментарий призрака в пустоте. С другой стороны, в этот раз можно даже обойтись без убийств. Есть вещи похуже. Раз монстр не торопился начать битву, её начал человек. И был очень удивлён. — О, надо же. Как забавно действует местная система. У тебя всё ещё первый LV, несмотря на устроенное мне маленькое путешествие. Это потому, что мне удалось выбраться? Санс выглядел почти таким же измотанным, как и после их последнего боя. Интересно. И он до сих пор не сказал ни слова с момента, как девушка дала знать, кто она. — Ты, что, опять заснул? Брось, мы ведь ещё даже не начали. Это был одновременно самый худший и самый лучший исход. Эта бешеная тварь выжила, вылезла из области несуществующего, чтобы вернуться на их несчастные земли. Звать её после этого человеком язык не поворачивался. И — о насмешка судьбы! — именно эта тварь была его последней надеждой. Но она не хотела помогать, она хотела драться. А сражения он сейчас дать не мог, хоть и машинально приготовился к нему, что чудовище, видимо, приняло за вызов. Санс попытался вернуть душу, слабо светящуюся перед ним, обратно в грудную клетку. — Хватит, — сначала скелет говорил тихо, но с каждым словом его голос звучал всё громче и злее, — Ты серьёзно меня в чём-то обвиняешь? После всего, что натворила? Я выполнял свою работу. За это не дают EXP. Моей целью, в отличие от твоей, не было причинение кому-либо боли. Он понимал, что врёт. Помнил, с каким наслаждением наблюдал, как мерзкую тварь разрывает на части, как она сгорает в залпах бластеров, умирает раз за разом, кричит от боли и злобно смотрит, стоит ему откоменнтировать очередную смерть. Но признаться в подобном, тем более вслух, сейчас было выше его сил. Фриск тоже помнит и потому смеётся, но не издевается, как стоило бы ожидать. — О, да, брось! Нет ничего постыдного в том, что ты хочешь, чтобы я страдала, — спокойно произнесла девушка, не выходя, однако, из боя, — Я отняла у тебя всё. А потом убила несколько десятков раз. А вся эта херня про любовь и милосердие в основе душ монстров! Кто вообще это придумал? Если кто-то сделал тебе больно, то надо ответить! Но, знаешь что, Санс? Он не знал. И не хотел знать, что ещё может сказать чудовище. Желанное ещё несколько минут назад общество сейчас стало ему противно. — Хватит, — повторил монстр, наконец, атакуя. Сначала над его головой появился бластер, а потом человек оказался пронизан множеством голубых костей. Эффект неожиданности сработал на ура: девушку удалось застать врасплох. Платье Ториэль, увиденное на ней, разбивало сердце. И эта боль оказалась даже сильнее, чем та, что вспыхнула в голове от расширившейся трещины. Он чувствовал себя абсолютно обессиленным и понимал, что едва может удержать уже образованные кости. — И всё? Серьёзно? — начал человек с усмешкой, которая стала лишь шире, стоило разобраться гримасу боли на лице противника, — Точно. Совсем забыла об этом. А ты забыл, что я могу себе позволить получить немного урона? Шагнув из круга костей, девушка с удивлением осознала, что урона действительно как-то маловато, но все возникшие в голове вопросы получили ответ в виде падающего Санса. Помня про единицу здоровья, Фриск подалась вперёд и подхватила его. Монстр оказался именно настолько лёгким, насколько выглядел. — Эй, не так быстро! Решил сам нанести себе финальный удар, не дожидаясь меня? Но в этот раз скелет не отозвался. Потому что он не заснул, а потерял сознание. — Тьфу ты, чёрт, — девушка не оценила сюрприз, мимолётно нажав свободной рукой на пощаду и перехватив монстра поудобнее.