Хватит скандалить!

      Утро Лизы началось хорошо. Быстро подскочив на месте, девушка задела кружку кофе, которая каким-то образом оказалась под креслом. Проклиная ни в чем не повинную кружку, Неред с кислым выражением лица принялась обрушать все известные ей на тот момент ругательства на свою грациозность и сушняк в горле. В комнате уже никого не было, впрочем, это Лизу не удивило, ведь рабочий день уже начался. Не дождавшись прихода Светы, девушка отблагодарила синеволосую где-то в глубине души, и, посчитав это достаточным, продолжила свои сборы.       Спустя недолгие (как показалось Лизе) тридцать минут, она уже без особого энтузиазма плелась к выходу, попутно захватив весь свой «багаж», который упорно не влезал в бедный, потрепанный временем и усилиями своей хозяйки, рюкзак.       На улице было шумно: кто-то спешил в универ, закрывать долги, кто-то в школу, кто-то на работу. Лица горожан не выражали шибко радостных эмоций, и каждый шел в своем направлении, не замечая ни хорошей погоды, ни лучиков солнца, которые неожиданно решили посетить Питер после продолжительного ливня, в общем, вообще ничего не замечали.       Лизка нетерпеливо обшарила карманы в поисках своего мобильника и, довольная находкой, посмотрела на время. На экране телефона отображалось «9:15», и это означало лишь то, что первый урок совсем недавно подошел к концу. Неред бы с удовольствием прогуляла занятия, но на неё давили злосчастная совесть и весьма опрометчивое обещание, которое она дала сама себе в начале учебного года (всего-то неделю назад, когда всё казалось веселым и радужным), а именно — учиться настолько хорошо, насколько это возможно, по крайней мере (в Лизкином понимании) не прогуливать школу.       Поэтому, с видом человека, которого три раза переехали трактором, а перед этим сообщили о том, что его заказали профессиональному киллеру, Лиза поспешила домой, чтобы захватить учебники и всё же постараться успеть в школу хотя бы к половине второго урока.

***

      Взять учебники особого труда не составляло, так как ключ у девушки имелся, а ее мать ушла на работу. Поэтому русоволосая, чувствуя себя невероятно ответственным и целеустремленным человеком, уже бежала в школу, по нелепой случайности сшибая всё на своём пути и иногда извиняясь перед прохожими, которые на свою беду как раз-таки стояли на том самом пути. Она достаточно быстро оказалась в уже ненавистном ей здании. В спешке переобувшись, Лизка влетела в свой класс, разумеется, забыв о правилах приличия (если она вообще знала об их существовании, в чем автор сильно сомневается). Школьницу тут же все встретили множеством взглядов: испепеляюще-злобный взгяд учителя, и заинтересованные — одноклассников.       — Неред? — с холодом в голосе спросила Надежда Викторовна, обернувшись на звук слишком шумно захлопнувшейся двери. На секунду Лизке даже показалось, что от этих равнодушно-холодного взгляда и голоса она покрылась лёдяной корочкой, поэтому русая незамедлительно уставилась вниз, рассматривая свои кроссовки, очевидно в поиске маленьких ледяных глыб, которых там к счастью не оказалось. — Почему Вы опаздываете на урок? — всё так же безразлично поинтересовалась женщина, неспешным шагом приближаясь к ученице.       Лиза продолжала стыдливо смотреть вниз, чувствуя, как её буквально прожигают взглядом.       — У Вас, я полагаю, ответа не найдется? — с чувством собственного превосходства переспросила женщина. — Замечательно. Сегодня, после уроков, Вас, и, на удивление, Данила Кашина, с радостью примет в свои объятия неубранная лаборантская, — заключила она. По всему классу прошелся смешок, но учительница тут же его прервала, прикрикнув на десятиклассников.       Девушка лишь безучастно кивнула, и, с безжизненным видом побрела к своему месту, злобно осматривая ухмыляющихся одноклассников. Год, как и предполагала Неред, начался не менее замечательно, чем сегодняшнее утро.