Хватит скандалить!

      Лиза всегда выполняла обещания, ну, или почти всегда. Она была человеком слова. Выполняла она их даже тогда, когда эти обещания не давала, например, как сегодня утром. То есть, у девушки просто не было выбора. Да и человеком слова она бы не была, если бы при попытке улизнуть сразу после уроков не наткнулась на Надежду Викторовну, которая тут же охладила её пыл, погасила искры счастья в глазах и вручила тряпку, направив Неред в злосчастную лаборантскую.       Проводив учительницу завистливо-ненавидящим взглядом, полным отчаяния, девушка печально хмыкнула и с недовольнейшим видом поплелась убираться, по дороге со злости сшибая несчастных пятиклассников, которые попадались ей по пути. Те, к слову, были не очень этим довольны, поэтому один из самых наглых даже швырнул в Неред своим рюкзаком, который позже пришлось выбивать в неравной битве. После того, как четверо школьников с боем отобрали рюкзак, покалечив Лизу, девушка ещё минут десять петляла по необъятным коридорам школы, что-то рассерженно бубня под нос и потирая на голове образовавшуюся шишку.       В голове упорно крутилась фраза «Вы, и, на удивление, Данил Кашин». Фамилия казалась знакомой, но вспомнить где же Лиза ее слышала казалось не менее сложным, чем дойти пешком до Египта и на коленях доползти обратно до школы.       Наконец-то найдя лаборантскую, которая уже была тысячу раз проклята и названа самыми лучшими словами мира, Лизка дернула за дверную ручку, та недовольно скрипнула в ответ, но своей функции не выполнила. Неодобрительно посмотрев на дверь, Лиза, испытывавшая на тот момент весьма противоречивые эмоции, что-то рассерженно брякнула под нос, и, видимо, решила оторвать ручку к чертям. Не справившись с потоком эмоций, раздосадованная Лизка пнула дверь ногой, сдув со лба выбившиеся пряди, которые достали свою обладательницу настолько, что временами у нее появлялось желание сбрить их вместе с остальными волосами.       — Ну, и чего мы дверь доламываем? — за спиной Неред раздался холодный, слегка хриплый голос. Девушка тут же испуганно развернулась, чуть не врезавшись в обладателя этого голоса. В хрупком теле тут же смешались гнев, стыд, возмущение и страх, окрасив лицо Лизки в малиново-багровый цвет.       — Ключи у сторожа попросить не догадалась? — в руках парня блеснула связка ключей, а сам он ухмыльнулся, побудив в Лизке желание крушить и убивать всех, включая его самого.       Детально рассмотрев лицо незнакомца, Неред с ужасом узнала парня, с которым совсем недавно перекинулась в коридоре парой лестных слов. К слову, кровь на его лице и одежде мешали рассмотреть черты в прошлый раз, но Лизе всё-таки удалось найти множество сходств, что не давало повода сомневаться.       — Парень в кровавой рубашке? — к своему ужасу девушка осознала, что произнесла это вслух. Кашин не растерялся, а лишь смерил недоверчивым взглядом Елизавету и вальяжно опустился на стул в лаборантской, закинув ногу на ногу.       — Гном-истеричка с разбитым телефоном? — усмехнулся тот, изогнув правую бровь.       Лизка уже хотела кивнуть, в подтверждение слов рыжеволосого, но осеклась. Её щеки заливались краской по мере того, как до девушки доходил смысл услышанного.       — Что?! — кулак русой уже летел по направлению к Дане, но тот с легкостью перехватил его, чуть не вывернув тонкое запястье.       — Лиза, — сквозь зубы прошипела девушка, и демонстративно вытянула руку, которая всё ещё болела.       — Угу, Даня, — Кашин пожал руку Лизки, но на этот раз намного аккуратнее. — Принеси ведро с водой, Лайзка, — тут же попросил парень, разглядывая пыльные полки и не менее пыльные приборы, стоящие на тех самых полках.       — Лиза, — тут же недовольно поправила его Елизавета, — назовешь Лайзкой еще раз — нос откушу, — сурово бросила в ответ Неред и вышла из лаборантской, параллельно пытаясь вспомнить где находится подсобка со всякой хозяйственной утварью.       Данила проводил ее насмешливым взглядом и уставился куда-то в стену, задумавшись. Солнечные лучи пробивались через окна и Даня раздраженно прикрывал глаза рукой, ведь те и без гребанных лучиков света адски болели, виной тому был вечный недосып, но Кашин предпочитал не думать о своем режиме. Вся голова парня была занята лишь одной навязчивой мыслью: кто его соулмейт и почему он как назло обладает жутко вспыльчивым характером, прямо как эта русоволосая девчонка, успевшая рассмешить, разозлить и надоесть ему всего за пару минут.       Из омута собственных мыслей Кашина вытащили пронзительный визг и кипа отборных ругательств, доносящихся примерно с первого этажа. Так как в школе больше никого не было, у Данилы не оставалось сомнений, что источником этих звуков, кромсающих ушные перепонки, является Лиза. Тот рывком выскочил из лаборантской и быстро побежал по лестнице вниз. Там его ждала довольно красочная картина: на полу валялась Лизка, прижимающая к себе швабру, параллельно ревущая и выдающая первоклассные ругательства. Рядом с девушкой разлилась Амазонка, состоящая из мыльной воды и пены, а где-то неподалеку валялось ведро. Кашин невольно заржал, даже на секунду не задумавшись над тем, стоит ли оказать свою помощь Лизе.       — Че ты пялишься? — гаркнула русоволосая, и, привстав на локтях, тряхнула головой, отчего по всему коридору разлетелись капли воды. — Помог бы… — продолжила возмущаться Неред, пытаясь встать на ноги.