Доказательство

      Весенний вечер сегодня выдался особенно тёплым. Тёмные свинцовые тучи, нависавшие с утра, медленно и вальяжно уплыли на запад, и к вечеру Лондон играл золотыми красками от лучей уходящего солнца. Вокруг царил уют от первого тёплого вечера в этом году. Ароматы цветущих клумб вытеснили запахи большого города. На улицу высыпал народ, все неспешно прогуливались, подставляя своё лицо первым лучам солнца.       Большое здание госпиталя имени Святого Марка, белоснежное здание похожее на птицу с раскинутыми крыльями, теперь заиграло в новых тонах красного и оранжевого цветов. Солнце играло на окнах, отливая золотом и превращая госпиталь из белой чайки в золотого феникса. С левого больничного крыла неспешно вышел высокий блондин. Прямая спина, аккуратно уложенные волосы, идеально выглаженные брюки с рубашкой, и что-то неуловимое выдавало его аристократическое происхождение. Он помедлил, оставаясь на тёмной стороне, тени от козырька, куда не попадало солнце. Но потом вышел в свет заката, расстегнув на ходу ещё одну пуговицу на рубашке и проведя по волосам другой рукой, слегка взлохмачивая их, словно с этим движением он снял с себя свои полномочия и обязанности. Драко сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом цветов, прилетевшим с ближайшей клумбы и тёплым воздухом, который словно согрел изнутри. Но женский, слегка грубоватый голос вырвал его из неги в реальность, внутреннее умиротворение было нарушено. — Прям вылитый Эдвард Каллен, осталось только стразами от Сваровски заблестеть и все медсестры твои!       Драко не торопясь повернул голову в сторону голоса. Он мог узнать этот голос всегда полный сарказма из миллиона других. Он принадлежал их старшей медсестре Тельме. Она уж не упускала случая задеть его аристократичность и внешнюю привлекательность, но не со злым умыслом, а просто у них с ней так повелось с первого дня, когда Малфой переступил порог этого госпиталя сначала в качестве интерна, а потом уже и доктора. Драко ухмыльнулся, Тельма всегда старалась подколоть его в плане «с такой внешностью и деньгами надо было жизнь прожигать, а не катетеры ставить». Малфой в долгу не оставался и тоже не упускал возможности подколоть миссис «Вы сама любезность».       Драко сделал шаг в её сторону. — Но мне нужна только ты, моя шоколадка, — он хитро ухмыльнулся.       Тельма приподняла бровь и выдохнула дым от сигареты в его сторону. — Не для тебя мама ягодку растила, — она сказала это почти безэмоционально.       Затем встала со скамейки, сделала последнюю затяжку, потушила сигарету и выкинула в урну. — Так что и дальше мечтай о моём пышном теле, а у меня работы полно, — она не спеша направилась в госпиталь, явно не в восторге от того, что у неё сегодня ночное дежурство. И по дороге уже отчитывала кого-то из интернов, попавшегося ей на глаза за очередной косяк.       Драко проводил взглядом её спину в бледно-розовом костюме и ухмыльнулся. Тепло вечера вновь окутало его своим спокойствием. «Скорей бы лето», — подумалось Драко, — «Отпуск». Он с блаженством прикрыл глаза, представляя себя далеко отсюда, где-нибудь на другом континенте. Но, увы его вновь вернули в реальность. — Доктор Малфой, Вы уже домой?       Драко открыл глаза и посмотрел с раздражением на девушку, которая выдернула его из блаженства под названием «Отпуск». Она явно его поджидала. «Ох, и зачем я с ней заигрывал, когда она только устроилась сюда на работу? Чем я думал? Хм…. Чем я думал было понятно». Его взгляд скользнул по её стройному телу. «Ей бы еще мозгов и язык покороче, может всё бы и не закончилось заигрыванием».       — Да, Марта, я домой, — он постарался сказать это не показывая раздражения, но увы вырвавшийся вздох после этой фразы, Марта расценила по-другому.       — Вы так много работаете, Вам надо больше отдыхать! А то вон уже как вздыхаете, как будто сейчас упадёте, — сказав это, она подошла как можно ближе к Драко.       «Она что, издевается? Сколько уже можно ей говорить, что ничего между нами не может быть? Вот упрямая девица!» Драко открыл рот и хотел было начать вновь неприятный разговор, о том, что она тогда всё не так поняла и между ними никогда ничего не может быть, но услышав приближавшиеся шаги, передумал. Его спасение явилось в виде Тельмы. Единственная женщина, которую в больнице боялись от уборщика до совета попечителей. — Так, стоять, красавчик, похоже твоя вечерняя прогулочка на кабриолете с этой длинноногой обладательницей «у меня всё от природы» …. — она при этом окинула Марту красноречивым взглядом, чуть задерживаясь на её груди, — отменяется. Доктор Келсо оперирует ещё миссис Грэм, так что, — она кивнула в сторону подъехавшей скорой, — эти трое «хрустиков» под твоим обаянием или чем ты всех лечишь.       Малфой сделал глубокий вздох, мыслями он уже был у себя дома, сидел в кресле и попивал шотландский виски. «В следующий раз надо бежать как при апокалипсисе, что бы никто ни успел ничего даже спросить. Жаль, трансгрессировать при магглах нельзя, здорово бы облегчило задачу». — Давай уже вышагивай своей походкой короля, уже вторая машина подъехала, или я тебе что-то обломила? — она приподняла бровь, затем развернулась и пошла в сторону машин скорой помощи.       У Драко действительно обламывалось, но не с Мартой, а милой леди Сьюзан, с которой он недавно познакомился на скачках, и что-то ему подсказывало, в постели она не столь аристократична как на приёмах. Привычка вращаться только в кругу избранных, состоящих только из аристократии, перенеслась и в мир магглов. После того как род Малфой стал изгоем в мире магии, он под напором своей матушки поселился среди магглов, она считала, что это единственный выход в сложившейся ситуации. «Ты молод, а здесь у тебя будущего нет! Все всегда будут смотреть на твою левую руку, даже если у тебя длинный рукав! Люди злопамятны! Люциус ошибся, взяв не тот ориентир в твоём воспитании. Мой мальчик не будет страдать и точка!» Драко понимал, что Нарцисса права, да и сам он был рад сбежать подальше от Малфой-мэнора. Слишком много тяжёлых воспоминаний несли стены этого дома, который встал их тюрьмой. «Что ж, у мамы явно есть чутьё», однажды подумалось Драко, когда ему вручали награду как самому молодому специалисту в области медицины.       Тяжело вздохнув и бросив на прощание Марте «До завтра!», Драко поплёлся за Тельмой, ускоряя шаг. Подойдя ближе к машинам, он откинул свои бурные фантазии по поводу того, что его могло ждать сегодня вечером. Его профессионализм взял верх и над фантазиями, и над усталостью от прошедшего дня. Медбрат скорой уже докладывал обстановку. — Авария, мотоциклист влетел в машину с девушкой на полной скорости, та попыталась избежать удара и ударилась в другую машину, с вот этим господином. — Девушка уже в операционной, так что выбирай красавчик, кого берешь? — Тельма размахивала блокнотом с записями из скорой о состоянии пациентов. — Мужчина из второй машины. — А вот и не угадал, твой мотоциклист, — Тельма пошла следом за каталкой с мужчиной.       Мотоциклист был в шлеме, так что голова почти не пострадала, но вот защитный костюм он не надел, так что всё тело словно по тёрке проехалось. «Футболка и шорты! Как можно так вообще ездить!» — Драко уже переодевался в стерильную форму.       Скрытый успех доктора Малфоя был в том, что волшебством пользоваться ему не запрещалось, пока этого никто не видит и не знает, как и зельями. Он всегда старался брать самых безнадежных, тем самым как ему казалось он искупляет свою вину перед полукровками, против которых он вёл войну с другими пожирателями. Но иногда в душе он себе признавался, что всё это фарс, прикрытие для самого себя. Ничего он не искупляет, просто отстраивает свою жизнь заново, заново пытается достичь уважения среди пусть уже и маггловской аристократии и жить как раньше в достатке и влиянии фамилии Малфой.       Операция прошла успешно, и, как оказалось изначально, мотоциклист не был таким безнадёжным. Чего нельзя было сказать о девушке в соседней операционной. Когда Малфой покинул своего пациента после удачной операции и взглянул на время, то увидел, что сегодняшний вечер может ему и не обломится, только чуток перенесётся. Довольный собой, он шёл по коридору, когда его чуть не сбила доктор Стивенс. — Прости! — крикнула она на бегу, — Остановка сердца! — и скрываясь за дверью предоперационной успела выкрикнуть, — Талантливые руки не помешают!       Драко глубоко вздохнул, — «Нет, всё-таки обломится», — всё что он успел подумать, входя в предоперационную. Иззи, довольная собой, улыбнулась ему. Переодевшись в стерильное, они вместе прошли в операционную, в которой уже был не один специалист, среди них и единственный доктор, которого Малфой вполне мог назвать своим другом. Марк стоял в стороне, приподняв руки, перчатки уже были все в крови, он кивнул в знак приветствия вновь вошедшим. «Если он здесь, значит лицо каша», — подумал Драко и кивнул в ответ Марку. — Давай ты, у тебя лучше выходит, — Иззи вручила скальпель Драко.       Все расступились, давая ему проход к столу. Малфой, довольный собой, а точнее тем, что его талант признаёт не один человек, шагнул к столу. Девушка на столе уже лежала обнаженной по пояс, и место разреза было обработано. Уверенно подойдя к столу со скальпелем, Малфой мельком взглянул на лицо девушки, и его сердце словно пропустило удар. Скальпель скользнул из рук и зазвенел о пол. Он уставился на неё, не веря глазам. Перед ним лежала Гермиона Грейнджер. Её лицо было в крови, но не узнать её было невозможно. Образ Гермионы навсегда отпечатался в его голове и иногда по ночам преследовал в кошмарах, она и его сумасшедшая тётушка Беллатриса. Карие глаза полные боли, молившие о пощаде, и тёмные глаза, полные безумия. Операционная закружилась, унося его обратно в мэнор, в тот день безумия и ужаса. Голос Марка вернул его в реальность, Иззи уже взяла новый скальпель. Марк отвёл его в сторону. — Стой! — приказал Драко, сам ужаснувшийся своему приказному тону, — я сам, сама сказала лучше выходит, — он постарался смягчить тон, — она молода, не будем оставлять ей большой шрам.       Аппарат, показывающий мониторинг сердцебиения и давления продолжал противно пищать, все уставились на него, не произнося больше ни слова. «Скорей действуй! Время идёт, идиот! Она не будет так долго ждать». Мысли крутились смерчем в голове, рука вновь предательски дрогнула, Иззи готова была перехватить скальпель, когда Драко на выдохе уверенно начал делать надрез. Секунды никогда не длились так долго, для Малфоя это был просто ад, с каждой секундой приходил страх, что он уже не успеет, что он опаздывает, опаздывает спасти свою душу вместе с ней, и глаза из его редких ночных кошмаров превратятся в это окровавленное лицо, а мэнор в операционную. На лбу выступила испарина, он боялся моргнуть, ему казалось, что он что-то может упустить и тогда всему конец, в том числе и его новой жизни. Наконец оно забилось, сердце, которое было видно в раскрытой грудной клетке, задвигалось, набирая темп. Аппарат перестал надрывно пищать, а встал в такт сердца передавать сигнал. Иззи, которая действовала в команде с Драко, облегченно вздохнула. «Если Стивенс вздохнула и отошла, значит всё будет хорошо, она ведь лучший кардиохирург» — мелькнуло в голове Малфоя прежде, чем он позволил себе расслабиться. — Марк, лучше тебя никто не зашьёт, — он посмотрел на друга, который всё это время наблюдал со стороны. «Марк лучший пластический хирург, и шов у него всегда аккуратный и быстро заживает».       Доктора начали покидать операционную, осталась работа за медсестрами. Напоследок Драко взглянул ещё раз на Гермиону, почувствовав как камень с души упал. Ему сразу как будто встало легче дышать, и тут же отвернулся, всё-таки она обнажена и пялиться на её тело верх неприличия. В голове начал подниматься ураган из воспоминаний и мыслей, за которые в основном стыдно, он словно нагромождались, перемешиваясь с кучей вопросов. Как добрался домой, он уже не помнил, в голове был сумбур из воспоминаний прошлого и пережитыми эмоциями сегодня.       Зайдя в квартиру, Драко сразу прошёл в гостиную, сел в кресло и налил себе виски. Он ещё долго сидел неподвижно в кресле, пялясь в одну точку, так и не сделав глотка. В реальность его вернул большой филин, который не сводил с него жёлтых глаз, решив привлечь его внимание, он перелетел на спинку соседнего кресла. Драко повернул голову и заметил в клюве письмо. — И давно ты с ним тут так сидишь?       С этими словами, он взял письмо у филина. Почерк у Нарциссы всегда аккуратный и словно красивый узор на гобелене. Малфой с детства любил наблюдать за рукой мамы во время письма, когда та отвечала на письма и подписывала приглашения на очередной приём в Малфой—мэноре. И в этот раз он по привычке сначала оглядел лист испещренный причудливым узором, а потом принялся читать. Он старался подражать этому почерку, но годы работы в больницы превратили его почерк в пляшущею кардиограмму и ответы хотелось все больше печатать, а не писать рукой. Чем дольше он читал письмо, тем глубже становилась морщина на его белоснежном лбу. Нарцисса писала о предстоящей поездке в Азкабан, его отцу разрешили короткое свидание. Она требовала от Драко, чтобы он поехал с ней.       Ответив на мамино письмо как обычно коротко, он отправил филина обратно. Филин выпорхнул на балкон, сел на перила, словно ожидая, что хозяин захочет изменить свой ответ. Но через пару секунд он вспорхнул и исчез в темноте прохладной ночи, неся в лапах очередное письмо, всё с тем же «нет, я не могу, я занят». Проводив холодным взглядом птицу, Драко вновь плюхнулся в кресло, представляя лицо мамы, когда она прочтёт письмо. Но он не мог ничего с собой поделать, а точнее перешагнуть через свою обиду и боль и взглянуть в глаза, которые должны были позаботиться о них с мамой, но вместо этого, они сами о себе заботятся. Он понимал, что его обида мальчишеская, и пора становится мужчиной в этом вопросе, но он не мог переступить эту черту. — Всё, спать! Завтра на работу! — сказав в пустоту дома Драко, отогнал от себя лицо Нарциссы, с навернувшимися слезами.       Не спеша он направился под душ. Вода смыла тяжесть и усталость прошедшего дня, но никак не смогла смыть образ в операционной, белоснежное лицо в струйках рубиновой крови. Оно стояло перед глазами, и когда он чистил зубы, и когда сел на край кровати, и когда он принял зелье для сна без сновидений. «Так, на всякий случай» сам себя успокоил Драко и поддался в объятья Морфея, проваливаясь в тёмную бездну, без звуков и образов.