Доказательство

      Утро Гермионы началось как всегда с пробежки по ближайшему парку. После бодрящий душ, укладка, идеально выглаженная белая блузка, строгая чёрная юбка, лёгкий макияж. — Сегодня судья Макинтош, а она не любит разодетых и накрашенных девиц в зале суда, — сказала Гермиона, повернувшись к своей белоснежной сове, та с пониманием угукнула.  — Сегодня очень важный день! — она потянула свою тоненькую руку к красивому пузырьку, — Последний штрих! Взяв свои любимые духи, она сбрызнула пару раз на шею и запястья. Ещё раз оглядев себя в зеркало, довольно кивнула отражению. — 10 очков Гриффиндор! — усмехнувшись успешному адвокату в зеркале, почти выкрикнула девушка.       Взглянув на наручные часы, Гермиона спустилась вниз по лестнице, в запасе есть еще время позавтракать. Она прошла на кухню мимо нагромождённых коробок в коридоре, на кухне в углу также громоздились коробки с ещё не распакованными вещами. Гермиона недавно съехала от родителей в свой собственный дом и ещё не успела распаковать все вещи. Тем более ей в этом обещал помочь Виктор, поэтому она и не торопилась, ожидая приезда Виктора с чемпионата по квиддичу. Заменив сегодня стакан тыквенного сока на крепкий кофе, она принялась листать «Ежедневный пророк». Новости из мира магии Гермиона теперь черпала из газеты и из рассказов её подруги Джинни. Она вздрогнула и задела рукой кружку с кофе, когда в окно влетел филин Виктора. — Ух Мерлин! Уже с утра нервы ни к чёрту! — выпалила она вытирая салфеткой кофе со стола.       Филин обижено ухнул, но, получив порцию вкусняшек, сменил обиду на милость и отдал письмо от Виктора, в котором была всего одна строчка: «Ни пуха, ни пера, ни бладжера». Гермиона звонко засмеялась, кухню словно озарил нежный перезвон хрустальных колокольчиков. Живоглот, лежавший клубочком на подушке возле окна, лениво поднял голову и недовольно посмотрел на серого гостя, из-за которого его вырвали из неги блаженства смехом. Нервозность и напряженность, которая с самого утра начала преследовать Гермиону как только она открыла глаза, сразу улетучилась как дементор от патронуса. — Он всё так же немногословен, — она с улыбкой посмотрела на филина Виктора, который уже доедал вкусности.       Напряженность Гермионы легко можно было объяснить, на работе сегодня важный день, а точнее по её выражению день «Х», ведь от этого дня зависит её дальнейшая карьера, будет повышение или сидеть ей еще лет 5 на одном месте, а точнее девочкой на побегушках. Мистер Кокс, директор юридической конторы заметил её старания и сделал ей большое одолжение, дал шанс себя проявить. Но всё утро Гермиону не отпускал непонятный страх, а точнее предчувствие чего-то плохого, она отгоняла от себя дурные мысли, но они как дементры лезли к ней в душу и запускали свои ядовитые щупальца страха. Страх был необъясним, но Гермиона списала всё на предстоящее слушание, на котором она должна была себя проявить. Но в глубине, в душе что-то упрямо нашёптывало «Слушание ни при чём, я что-то другое, плохое» и от этого всё внутри словно сжималось и скручивалось клубком в животе.       Выйдя на улицу и обнаружив на небе свинцовые тучи, не дающие солнечному свету проникнуть и согреть своим теплом, Гермиона вообще поникла. Ещё и этот липкий страх, который медленно подкрадывался и словно тень преследовал её куда бы она ни шла. Но время, да и мистер Кокс не будут ждать её. Ей дали шанс, и она не должна его так бездарно упустить из-за непонятного предчувствия, которое может оказаться просто банальным страхом перед важным днём.       Как всегда скрупулёзно продумав всю свою речь, и повторяя её про себя, она твердым шагом шагала вверх по ступеням к залу суда. Сердце ухало, и в горле начало пересыхать, когда она вошла в зал суда. Но все страхи улетучились, когда она увидела своего подзащитного. Молодого осунувшегося парня, который был не виновен, и от неё зависит вся его жизнь, в её хрупких руках сейчас была та спасительная верёвка, которой она вытянет своего клиента из болота, в котором он увяз с головой. Мистер Хич доверил ей свою свободу, своё счастье, которого у него из-за её страха может не быть. Как и детей, жены, золотого терьера и барбекю на заднем дворе с друзьями.       Заседание прошло просто блестяще, невиновность своего клиента Гермиона отстаивала как Цербер, не позволяя никому сомневаться в виновности мистера Хича. Суд присяжных восторженно слушал её речь, она словно играла, дразня сторону обвинителя в лице прохвоста Джереми Старка фактами и неопровержимыми доказательствами. Она понимала, что долька актерства тоже здесь не помешает, публику нужно ещё и заинтриговать, привлечь на свою сторону. Гермиона порой и сама не понимала, откуда в ней на заседаниях просыпается стерва, которая чтобы доказать невиновность клиента пойдет на любую хитрость. Суд присяжных единогласно принял решение о невиновности. Апогеем её успеха стало то, что клиента освободили прямо в зале суда. Мистер Кокс, наблюдавший за процессом с последних рядов, одобрительно кивал головой. Но почему же дурное предчувствие так и разливалось по телу, щемя сердце и сжимая в клубок все внутренности?       Откинув дурные мысли прочь, Гермиона уверено шагнула в сторону мистера Кокса. Путь ей преградил мистер Хич, который сначала энергично тряс её руку, да так, что ей показалось, что рука скоро оторвётся от тела, а затем заключил её в свои медвежьи объятья. От его объятий, казалось, ребра затрещат, и голова начала кружиться от запаха табака исходящего от его рубашки и щетины. Гермиона старалась запомнить, запечатлеть как снимок, эти глаза, влажные, наполненные искренней благодарностью, глаза у которых теперь есть будущее. Оставив мистера Хича в объятиях его отца, далеко не самого бедного человека, Гермиона двинулась дальше, направляясь к мистеру Коксу. Тот зааплодировал, поднимаясь со стула. «Это мой день! Мой триумф», — с этой мыслью она не спеша подошла к своему начальнику. — Браво! Мисс Грейнджер. Сегодня же дам распоряжение Вашему помощнику заказать табличку с Вашей фамилией на дверь Вашего личного кабинета.       «Ого! У меня будет свой помощник!», — внутренний голос визжал как молодая мандрогора, Гермиона ликовала, но вида не подала.       После поздравлений коллектива Гермиону отпустили домой пораньше, и теперь у неё была ещё уйма свободного времени и страстного желания разделить свои успехи с друзьями. Выйдя из здания офиса юридической конторы, она, долго не раздумывая, направилась к «Дырявому котлу». Припарковаться пришлось на соседней улице, переулок был перекрыт на какие-то ремонтные работы, но Гермиону это даже порадовало, ведь наконец тучи исчезли и теперь солнце ласкает своими лучами кожу, которая уже соскучилась по теплу солнца. Звонко стуча шпильками по брусчатке и не переставая улыбаться самой себе и своим мыслям, она незаметно для себя пересекла расстояние до заветного бара. Подойдя к двери «Дырявого котла» Гермиона сделала глубокий вдох, и вошла вовнутрь. Она уже готова была к шёпоту: «Это же Гермиона Грейнджер!». Прикасанием неизвестных людей, чьим-то рукам, которые появлялись из неоткуда и каждая хотела пожать её руку. Так повторялось каждый раз, когда она оказывалась в магическом мире, так случилось и в этот раз. «Как хорошо, что я живу среди магглов, так и с ума сойти можно. Как Гарри выдерживает?» — пролетало у неё в голове, пока она пересекала зал и с натянутой улыбкой всем кивала в знак приветствия. Оказавшись на заднем дворе, она выругала себя, за то, что не додумалась наколдовать себе мантию с большим капюшоном, скрывающим её лицо. Ошибка была исправлена, и через секунду на ней была мантия глубокого синего цвета, натянув капюшон, девушка подошла к кирпичной кладке.       Ступив за стену в магический мир Косого переулка, Гермиона была оглушена криками болельщиков, которые отмечали победу сборной. Как выяснилось, команда Виктора уже приехала и все собирались на стадион чествовать победителей. Вот и отлично, подумала она, наверняка там будут Гарри, Джинни, Рон и конечно же победитель Виктор. При воспоминании о Викторе сердце учащенно забилось. От предвкушения встречи с Виктором на лице появился легкий румянец. Но чем ближе она подходила к стадиону, тем усиливалось ощущение чего-то неизбежного. Гермиона списала всё на воспоминания об игре, после которой на небе возникла метка. Поддаваясь непонятному чувству, она подняла голову на небо, проверяя, есть ли там что-то помимо начинающихся сумерек и тут же себя выругала. Растеряно посмотрев по сторонам, Гермиона уже хотела ретироваться обратно домой, но предвкушение встречи с Виктором заставило её передумать.       Взмахнув палочкой, Гермиона послала свой патронус Гарри, у неё не было пропуска, а светить своё лицо и пользоваться привилегиями героя войны ей не хотелось. Гарри появился через пару минут, схватив её в охапку, счастливый, он начал тараторить без умолку. «Наверно дурное влияние Молли», — Гермиона расплылась в улыбке и искренне обрадовалась, предвкушая встречу с остальными друзьями, которых она теперь встала видеть всё реже. — Ты же не любишь пользоваться благами «Золотой тройки»? — прищурился Гарри и расплылся в улыбке. — Вот сейчас ничего не говори, — Гермиона постаралась сделать строгое выражение лица, но не смогла перестать улыбаться.       Сбоку раздалась вспышка колдокамеры, ослепившая Гарри с Гермионой. — Пошли скорей, пока я не передумала, — в голосе Гермионы появились нотки недовольства. — Ну всё, жди завтра в «Пророке» очередную сплетню, — Гарри, взяв Гермиону за руку, потянул её за собой через служебный вход.       Оказавшись внутри стадиона, она последовала за Гарри, боясь отпустить его руку и потеряться среди такой большой толпы колдунов и ведьм. — Хочешь, к Виктору проведу? — Гарри уже знал ответ и довольно улыбался. — Спрашиваешь? Конечно хочу, я его уже месяц не видела, — довольно буркнула Гермиона, заливаясь румянцем.       Пробившись через толпу, они подошли к охранникам, которые без проблем их пропустили. — Виктор должен быть там, — Гарри указал на раздевалки. — Прости я должен идти, у меня дела, как освободишься, подойди к 21 месту в секторе В, там Джинни и Рон, они будут рады. — Конечно подойду, — Гермиона уже шла в сторону раздевалок, ругая себя за то, что не переоделась во что-то попроще и посексуальней.       Толкнув дверь в раздевалку, она словно подверглась заклятию «Остолбеней», но это продлилось всего пару секунд. От неожиданности она вскрикнула и следом зажала свой рот руками. Этот крик будто нож впился в её же сердце и беспощадно по самую рукоятку вошел в него.       Перед её глазами был только Виктор, по пояс обнаженный он прижимал к шкафчику молоденькую ведьмочку, нога которой была у него на бедре. Виктор целовал её шею, а она стонала под ним как последняя падшая ведьма с дома утех «Шерше ля фам». Её крик конечно заставил Виктора обернуться, по ужасу отразившемуся в его глазах и без легилименции можно было понять о чём он подумал. Гермиона чувствовала, как её тело напряглось и через него словно разряд молнии прошёл, после которого началась безвольная дрожь. Её тело начало трясти, дыхание сбилось, руки казалось, перестали слушаться тело, а глаза словно выжигали мелкие пылинки огня. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, перед глазами начала появляться пелена, застилающая всё вокруг. Рот сам собой открылся, наружу вырвалось тяжелое дыхание. Виктор тихо, словно лев, боящийся вспугнуть свою жертву сделал тихий шаг вперёд. В его глазах читался ужас, но ужас не из-за того что его застукали, а от того, как на это отреагировали. — Нет! — Гермиона выставила руку вперёд, — не подходи!       Голос дрожал, как и всё тело. Виктор видел, как Гермиону накрывает волной паники и чего-то ещё непонятного ему пока. Его мозг прозрел.       «Вода, она принесла воду, а в ней что-то было дурманящее», — он перевёл взгляд на всё так же стоящую девушку возле шкафчика. Девушка съёжилась под его взглядом, это был взгляд убийцы, который будет убивать свою жертву, медленно и наслаждаясь.       Гермиона не могла пошевелиться, но когда Виктор перевёл свой взгляд на девушку возле шкафчика, её словно отпустило заклятье. Она резко рванула прочь, подальше от Виктора, подальше от той мечты, о счастливой семье, которая рухнула минуту назад. С каждым шагам позади неё росла бездна, разделяющая её с Виктором. Бездна, в которую проваливались все мечты о совместном доме, солнечном дне в котором она в белом красивом платье, а Виктор в смокинге ждёт ее возле алтаря. Мечты о тёмноволосом мальчике и девочке с каштановыми волосами, играющими на заднем дворе. Мир, в котором она любит и любима, в котором она счастлива. Гермиона слышала и чувствовала шаги Виктора позади себя, его голос, который что-то ей кричал. У неё началась паника, ей казалось, что сейчас его рука окажется на плече и резко дернет её назад. Слёзы застилали всё перед глазами, она не один раз столкнулась с кем-то из магов, но она никого не замечала, только крик Крама ей вслед, — Стой! Гермиона стой! — не давал ей сбавлять бег, ей казалось, что он на расстоянии шага и было страшно повернуться и вновь увидеть его предательские глаза.       Забыв об осторожности, Гермиона трансгрессировала прямо к машине. На её удачу никого не оказалось рядом. Она подвернула ногу из-за своих туфлей, а точнее высоких каблуков и не смогла больше идти, не то что убегать. Заливаясь слезами, она села за руль автомобиля. Перед глазами до сих пор была раздевалка и Виктор, который её предал, которому она готова была отдать своё сердце, всю себя без остатка, пожертвовать всем что только он попросит. Но он её предал, променял её чувства на мимолётный секс с фанаткой. Из горла вырвался непонятный звук, ей казалось, что это звук разрывающегося сердца, а может и рыдающей души. Гермиона вздрогнула, ей показалось, что Виктор может быть рядом. Новая волна паники накатила на неё и захлестнула с головой. «Нужно убраться подальше отсюда». Руки дрожали, ключ не хотел попадать в зажигание. «Надо успокоиться, представь себе что ты на заседании, вспомни глаза мистера Хича, вспомни ту стерву, которая в тебе сидит. А теперь на выдохе заводи». Мотор звучно заурчал под капотом и машина тронулась с места.       Через минут десять Гермиона уже мчалась по шоссе, сама не зная куда она едет, просто хотелось выбраться прочь. Город словно давил на неё, домой не хотелось возвращаться. — «А вдруг он там?!».       Хотелось просто убежать подальше, туда, где спокойно, где она сможет как дура рыдать и орать во всё горло, пытаясь выскрести из себя эту боль. Боль, которая проникла в каждую клеточку её тела и ядом растеклась по венам. В голове прокручивалось сцена из раздевалки, снова и снова, пока уши не заложило от какого-то шума. В тело ударило белое облако, от удара перехватило дыхание, мир закрутился вокруг. Почему-то всё перевернулось с ног на голову. Последовал новый удар, после которого из её хрупкого тела словно дух вышибли. Гермиона почувствовала тяжесть на веках и приходящее к ней спокойствие.       Спокойствие вынырнуло откуда-то из темноты и протягивало ей руку. Ей хотелось протянуть в ответ руку, но она уже не чувствовала тело. Спокойствие улыбнулось и начало само к ней приближаться, накрывая её одеялом непроглядной тьмы. Всё вокруг поглотила тьма, Гермиона проваливалась в неё, забывая обо всём, что с ней произошло, всё вокруг стало таким неважным. Она растворилась во тьме, и та приняла её в свои объятия спокойствия.