Доказательство

      Уже шла четвёртая неделя весны. Солнечная погода, такая редкая для Англии, третий день радовала своим теплом, как людей, так и природу. Весна была повсюду. В зеленой листве, мирно шуршавшей на легком, южном ветерке, в птицах, распевающих свои трели, в пчёлах на ярких цветах, в воздухе, наполненном ароматами цветов, в улыбках девушек, мечтающих о любви, в глазах парней, жаждущих приключений. В сердцах всего живого весна расцвела красивым диковинным цветком, радовавшим своим благоуханием и красотой.       Весна также проникла и в палату триста пятьдесят три. Она проникла солнечными лучами, залившими белую и скучную палату золотым светом, озаряя её и делая ещё белоснежней. Лучи ласкали своим теплом бледную и хрупкую девушку, которая уже неделю лежала неподвижно. По трубкам, которые тянулись к её рукам, в свете солнца казалось, что течет алмазная жидкость. Даже аппарат жизнеобеспечения уже не так мрачно издавал равномерные звуки. Солнечный зайчик, пробежавшись по комнате, неподвижно замер на её каштановых волосах, играя переливами бронзы и тёмного золота. Бледное тело девушки не выглядело уже так болезненно, в лучах кожа словно искрилась как снег, россыпью алмазов. Со стороны казалось, что девушка словно принадлежала ангельскому существу.       Веки Гермионы еле заметно дрогнули. Она попыталась открыть глаза, но глаза словно кто-то залил свинцом, и тяжесть на них не позволяла сделать этого. Сделав над собой усилие, она приоткрыла глаза и следом зажмурилась. Солнечный свет резал глаза до боли, словно хотел их и вовсе выжечь. Она пошевелила пальцами на руке, но так и не смогла понять, получилось это у неё или нет. Тело словно ей не принадлежало, она его и вовсе не чувствовала, а чувствовала только сосуд, состоящий из боли, тяжести и дикой слабости. Где-то в груди всё ныло, как-будто ей зашили внутри саблезубого дракона, и теперь он выгрызает себе путь на свободу, разрывая её плоть и ломая ребра. Когда сделав усилие над собой, всё-таки вышло приоткрыть глаза, мир вокруг начал ходить хороводом, поэтому чувство тошноты сразу же подступило к самому горлу. Хотелось хоть чуть-чуть приподняться на кровати, но дикая слабость словно припечатала к кровати.       В голове стоял гул. Последнее, что она помнила, это Виктор и та девушка. Захотелось вновь расплакаться, но даже для этого нужно было приложить хоть какое-то усилие, но силы словно покинули это тело. По щеке скатилась одинокая слеза. Гермиона закрыла глаза и к ней вновь тихонько подкралась её подруга Тьма, со своим одеялом спокойствия. Она вновь поддалась ей, проваливаясь куда-то в непроглядную бездну из тишины и спокойствия. ***       Неделя у доктора Малфоя выдалась бурная. Мало того, ему пришлось бегать по всему городу в поисках палочки, так ещё и в госпиталь прибыло много израненных романтиков. Кто с дерева упал, исполняя серенаду, кого-то пёс покусал, когда он осыпал лужайку возлюбленной лепесткам роз. У его друга Марка, пластического хирурга, тоже добавилось вдвое больше пациентов. Марк только и успевал исправлять носы после рыцарских поединков за очередную даму сердца. Времени на развлечения среди недели теперь не было.       После утреннего обхода, Драко отправлялся на второй этаж, когда следом за ним в лифт прошмыгнула доктор Стивенс. Не рассчитав своей скорости, она налетела на него, чем и вызвала цоканье среди медсестёр. — Тише, Иззи, не здесь! Я знаю, что я хорош собой, но не надо на меня накидываться вот так при всех! — Малфой расплылся в своей фирменной улыбке.       Иззи усмехнулась. Подошла ближе и подправила его воротник, зная, что этим выбесила всех поклонниц. — Прости, опять не сдержалась! — в её глазах бесенята уже отплясывали канкан, она и сама была не прочь иногда потешиться над поклонницами Малфоя. — Ты со мной? Составишь мне компанию за чашечкой кофе? — Драко нажал кнопку на лифте. — Прости, не сейчас, — Иззи грустно улыбнулась, она явно бы с удовольствием составила ему компанию, — пациентка из триста пятьдесят третьей начала приходить в себя. Мне нужно её осмотреть. С тобой всё в порядке? — она обеспокоенно посмотрела на Драко.       Малфой понял, что его эмоции его уже выдали его с головой и говорить что-то вроде — «Нет, всё в порядке, просто вспомнил, что оставил утюг включенным» — уже бесполезно, единственное, что он смог из себя выдавить, — Можно с тобой?  — Конечно, ты оперировал её, так что ты в курсе диагноза и состояния на момент прибытия к нам, — Иззи продолжала смотреть на Драко с выжиданием ответа на её вопрос.  — О, наш этаж! Дамы вперед! — Драко сделал реверанс и вытянул руку в приглашающем жесте. За спиной хихикнули медсёстры.       Пропустив доктора Стивенс вперёд, он следом вышел из лифта.  — О Боже, он такой душка, я прям не могуууу, — запищала одна из медсестёр, даже не дожидаясь, когда двери лифта закроются.       Драко повернулся, заинтересовавшись, кому принадлежал голос, но так и не успел увидеть, двери лифта закрылись, унося прочь хихикающих медсестёр. Повернувшись, он напоролся на недовольный и осуждающий взгляд Иззи. — Что??? — Драко с ангельским лицом развёл руки.       Иззи тяжело вздохнула и закатила глаза.  — Пошли! Драко, ничто тебя не учит. Ты от Розмерты еле отделался, от Линды до сих пор прячешься, Моника тебя каждый раз испепеляет взглядом, теперь за тобой по пятам таскается Марта. Все интерны, принадлежащие женскому полу, слюной истекают при виде тебя. Ты можешь никого не тащить в постель из нашей больницы? Найди себе кого-нибудь в баре, на выставке, на скачках, на светском приёме или где вы там богачи знакомитесь с девушками? — Иззи остановилась и осуждающе посмотрела на Драко.  — Что, даже тебя нельзя затащить? — через секунду Малфой уже жалел о том, что сказал, потирая ушибленное место на голове. — Надо попросить истории болезни писать на мягкой и тонкой бумаге.       Иззи толкнула дверь в палату, и тут сердце Драко ухнуло куда-то вниз, он и не заметил, как они уже подошли к палате. Волнение как-будто удушливая и горячая волна захлестнуло, растеклось по телу и жаром обдало уши и щеки. Он сглотнул и сделал шаг через порог, не в силах оторвать свой взгляд от пола, набираясь смелости взглянуть в её глаза. Ему казалось, что попади он сейчас в клетку к голодному льву, даже к десяти голодным львам, у него было бы больше смелости и храбрости, чем сделать один простой шаг через порог и посмотреть своим страхам в глаза. Он был уверен, у его страха карие глаза, полные боли и прожигающие в нём самом дыру. Драко медленно поднял глаза и взглянул на Гермиону, на ту, чьи карие глаза преследовали его в ночных кошмарах.       Из-за спины Иззи ничего не было видно. Ноги подкосились и стали ватными. Сердце бешено стучало, голоса как-будто долетали откуда-то из далека. Драко возненавидел Гермиону, из-за неё в нём вновь проснулся трус и тот мальчишка, который только наблюдал со стороны, но никогда не мог проявить хоть дольку храбрости, изменить что-то вокруг. Злость закипала в его душе, отравляя кровь и мысли. «Ненавижу её! Какого соплохвоста, этот книжный червь с грязной кровью появился в моей наладившейся жизни? Ещё и Поттер того и гляди с рыжим заявятся и растрезвонят в „Пророке“, в своих бесчисленных интервью где я и чем занимаюсь». Его шаг из тяжелого и трудно дающегося встал твёрдым и уверенным. Взгляд из испуганного превратился в презрительный. Подбородок гордо вздернулся вверх. Ну в ту же секунду, Малфой и сам испугался своей трансформации. «Я не такой, это не я, всё из-за неё».  — Где я? — голоса было почти не слышно, да и сам голос встал, словно не её, Гермиона сама ужаснулась тому что вылетело из горла.  — Всё в порядке, миссис Грейнджер, Вы в госпитале Святого Марка, но Вам не о чём беспокоиться, Вы уже идёте на поправку, Вы молодец! — Иззи старалась говорить как можно спокойней и ласковей, девушка только очнулась и последнее, что хотелось бы, так это пугать её.  — Что слуучилооось? — даже голос перестал подчиняться, и слова теперь Гермионе давались с трудом.  — Вы попали в аварию. Но сейчас с Вами все в порядке. Мисс, Вы не помните, что с Вами произошло? — девушка врач улыбалась.       Гермионе всё-таки получилось сфокусировать свой взгляд, и теперь она смогла рассмотреть, красивую девушку-доктора, которая стояла перед ней. За спиной у девушки стоял ангел, в белом одеянии и платиновыми волосами. Только этот ангел кого-то напоминал, из прошлого, точнее той части прошлого, которую она заперла далеко в кладовых своей памяти. Спрятала от всех и главное от себя самой. И это её даже испугало.  — Я Ваш лечащий врач, мисс Стивенс! Мы провели Вашу операцию — Иззи продолжала улыбаться. Она явно была довольна состоянием пациентки, — и теперь Вы идёте на поправку и скоро будете дома.  — Меня что, резали? — голос перешёл на хриплый крик, — Вы меня резали? — Гермиона явно занервничала и предприняла попытки ощупать своё тело, но руки не слушались и её движения были похожи на припадок умалишенного. — Но вообще-то, не резали, а провели операцию. И ни я Вас оперировала, а наш талантливый специалист. Вашу операцию провёл доктор Малфой. И Вам очень повезло, — Иззи продолжала спокойно говорить, набирая в шприц успокоительного, реакция пациентки была конечно же предсказуемой.       Гермионе показалось, что она сейчас потеряет сознание, всё закружилось вокруг и дышать встало тяжело. Она внимательней присмотрелась к силуэту за спиной доктора Стивенс. Силуэт подошел к ней ближе и из ангела превратился в сущего дьявола. Весь род Малфой для Гермионы встал олицетворением зла на земле. Гермиона вздёрнула голову выше, и тут взгляд Драко встретился с её взглядом. Гермионе на секунду показалось, что она аппарировала в Малфой-мэнор и на неё смотрят эти же холодные глаза. Руки затряслись как и всё тело и она тяжело задышала, чем испугала Иззи. — Боже, Вам плохо? Что? Как Вы себя чувствуете? — Иззи явно не знала, что делать. — Драко! Помоги мне! — в её голосе уже слышалось отчаяние.       Драко сделал шаг вперед. Но Гермиона жестом руки остановила. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась. Она чувствовала, как волна истерики начинает её захлестывать. В голове начался сумбур из воспоминаний и в голове раздавался мерзкий хохот, сумасшедшей и безумной Белатрисс. Разум и логика бессвязно плясали не выдавая общей картины происходящего, мозг не хотел мириться с фактом того что происходит. Слова стали комом в горле, глаза начало жечь. Гермиона испугалась саму себя и того что сейчас её внутренняя борьба вылезет наружу, а точнее рванёт ядерной бомбой сметая всё на своём пути и не оставляя ничего живого. Солёные и горькие ручейки побежали по её щекам. Гермиона не могла оторвать глаза от этого бледного лица.       Теперь от этого взгляда уже нехорошо стало Малфою, она словно пыталась заглянуть в душу, вытащить на поверхность всё то, что он старательно годами прятал в своих тайниках. От этого встало не по себе, Драко казалось превратился в мраморное изваяние. Первой, кто нарушила это взглядо-испепеление, была Иззи, она вытолкала Драко за дверь. — Мелисса, что рот раскрыла! Быстро вколи успокающего мисс Грейджер! — Иззи просто проорала, на весь коридор. Медсестра, испуганно вжав плечи, пронырнула в палату. — Малфой, твою мать! Что происходит? — она толкнула Драко в грудь.       Драко стоял как парализованный, не зная, что сказать. Все в коридоре замерли и с любопытством вытаращились на них. — Иззи, милая тише! — из соседней палаты появился Марк, — Ну-ка быстро оба за мной! — он подхватил их обоих под руки и затащил в пустую палату.       Иззи сложила руки на груди и испепеляла Драко взглядом. — Ты что, с ней спал и мне не сказал? — она продолжала испепелять всё и всех в округе своим взглядом. — Ты её бросил? Она очередная твоя игрушка? Специально напросился со мной? Она только после операции на сердце! Ты думал о ней! О том, как она на тебя отреагирует! Я не слепая, я видела как Вы друг друга узнали! Она пялилась на тебя как на графа Дракулу. Поэтому тебя затрясло на операции? Какого чёрта, Малфой? Ты моего пациента убить решил? — выплеснув свои эмоции наружу, она выдохнула и села на край кровати.       Марк, который все время стоял в стороне, подошёл и сел рядом с Иззи. Драко всё то время, что Иззи изливалась как фонтан, лихорадочно пытался собрать мысли в кучу и придумать правдоподобную легенду. Но ничего не шло на ум. Он был потрясён реакцией Гермионы, Драко был уверен, что заучка отреагирует в стиле Уизли, похлопает глазами, и бессмысленно улыбнётся в знак благодарности за проведенную операцию. Но она была словно клубок нервов и эмоций, даже во времена Тёмного лорда она вела себя сдержанней. — Рассказывай! Откуда ты её знаешь? — недовольный голос Иззи, вырвал Драко из своих раздумий. — Я…. это долгая история, — на ум блондину так ничего и не пришло, он не знал, что соврать. Не мог же он рассказать правду. — «Просто моя тётка пытала её, а я молча наблюдал со стороны за этим, так что наверно, она теперь стрессует при виде меня». — Твою же мать! — девушка явно злилась еще больше, от его невразумительной немоты. — Иззи, — Марк который до этого просто наблюдал за всем со стороны, приобнял девушку в успокаивающем жесте. — Рассказывай! — голос Иззи встал приказным. Она по прежнему держала скрещенные руки на груди, показывая этим, что не собирается успокаиваться, пока ей всё не расскажут. — Ну… Мы … вместе учились в закрытой школе, в Шотландии, — растягивая слова и придумывая свою легенду на ходу Драко начал медленно изливать свою речь. — Я думал, ты в школе для богачей был, и там учились только мальчики, — Марк, видимо действительно искренне так думал. — Не совсем, я был на факультете богачей. А она на простом факультете, голодранцев, считавших, что они само воплощение безумства, маскирующегося под храбрость. В общем, я всё детство её терроризировал. А когда мы встали взрослее… — Малфой лихорадочно соображал, что бы соврать, не рассказывать же про войну, — она в меня влюбилась, точнее я на неё поспорил и влюбил её в себя, — слова лжи уже рекой текли из его уст и история начала складываться сама собой, — ну, а поспорил я на то, что она мне даст на Святочном балу, — «Боже ты что поклонник индийского кино, что ты городишь?», — но лавину лжи уже было не возможно остановить. — Как это благородно, — в голосе девушки явно было презрение. — Ну и я её развёл на секс, я был у неё первым и всё такое. Ну, а потом я её бросил. Спор я выиграл, а она бегала за мной по пятам. Ну и ребята, с которыми я спорил разнесли по всей школе, что она мне дала. Ну и сами понимаете, что началось. Ей пришлось перевестись и доучиваться в другой школе. Я думал, что спустя годы она забыла про этот инцидент и относится к этому с юмором, — Драко постарался улыбнуться своей фирменной улыбке, но вышло что-то кривое и болезненное. — Ты что думаешь, что такое просто забыть и потом хихикая обсуждать при встрече с одноклассниками? Типа, хей Вы помните как мне Драко вставил и выиграл спор? — брови Иззи поползли вверх. — Слушай, я был не прав, теперь я другой, я изменился, — он уже подумал, что надо же было придумать что-то попроще, а то это слишком для девичьих сердец. — Неа, а вот тут ты не прав, ты ни черта не изменился! — девушка встала с кровати, и недовольно покачала головой, — только не говори, что вы с Марком ни разу не спорили, уж меня не надо держать за идиотку, я вам не Марта с фальшивыми сиськами и пустой головой. — Веский аргумент. Что??? — поймав на себе недовольный взгляд Драко, Марк развёл руками.       Иззи покачала головой в жесте непонимания и неодобрения. Она не могла понять, почему Драко и Марк такие бесчувственные и самовлюбленные идиоты, думающие только о себе. — Просто, не подходи больше к ней, — голос девушки был споен и тих. Развернувшись на каблуках, она вышла из палаты, оставив парней задуматься ненадолго.

***

      Гермиона спала безмятежным сном, которое ей подарило лекарство. К ней вновь в гости зашла её подруга Тьма, а точнее, как всегда подкралась неожиданно, не спрашивая, хотела ли она в её объятья, вновь накрыла своим одеялом спокойствия. Все проблемы остались вне её тела и разума. Если бы можно было выбирать, она хотела бы подольше задержаться у своей подруги, где не было ни разочарования, ни прошлого, ни настоящего, ни будущего.       Драко до самого сна, то злился на реакцию Гермионы, то сожалел, что зашел в палату. Он, то пытался её понять, то не хотел понимать, считая, что ему тоже досталось в этой жизни. Ведь если бы не Гарри, её дружок, то его отец сейчас не сидел бы в Азкабане. Он понёс такие же потери как и они, у него так же умирали друзья и знакомые, но об их смертях так не трубили во все услышанье. Все, кто победил, наладили свою жизнь, в том числе и «золотая троица», а кто ему даст шанс всё наладить. Вот именно никто, такие как Гермиона, лицемеры, строя из себя олицетворение все прощения, отвернулись от таких, как он. И её реакция доказательство тому. Драко уснул с мыслью, что ему не нужно ничьё прощение, и так же он никого не обязан прощать, дороги разошлись, и у него теперь свой путь.