Доказательство

      Впервые за долгое время, оказавшись без трубочек и разных проводов, идущих от вечно пищащих аппаратов к её телу, и оставшись одна в палате, Гермиона опустила ноги на пол. Её ноги почувствовали соприкосновение с поверхностью. Как же она ждала этого момента. Пол на удивление оказался тёплым, и теперь по телу растеклось приятное ощущение эйфории. Гермиона с самого утра не могла дождаться, когда её оставят одну, так хотелось поскорей встать с постели и подойти к окну. Для неё, человека, не поднимавшегося с кровати почти месяц, это было целое испытание. Но она же Грейнджер! Она была бы не она, если бы наперекор здравому смыслу и предупреждениям врачей не попыталась сделать всё в точности, да наоборот. Вместо строгого постельного режима и пресечения даже попыток сесть на кровати, она мало того встанет с кровати, так ещё и отправится в целое путешествие по своей палате.       По комнате гулял лёгкий, уже почти летний ветерок и словно подначивал покинуть душную палату и отправиться за ним в парк, на скамейку. Но к вечеру зашла медсестра и закрыла наглухо окно, оставив девушку в душноватой палате совершенно одну. За окном город погружался в тёплую, почти летнюю ночь. Перед госпиталем простиралась аллея небольшого парка, фонари, стоящие по краям тропинок освещали пространство вокруг, не давая госпиталю погрузиться и исчезнуть во тьме. Именно этот свет и привлёк Гермиону, ей встало интересно, что же там за окном. Несколько недель она только и видела верхушки многолетних деревьев. Ароматы цветущих растений и трели птиц, пытавшихся перещеголять друг друга, доносились из приоткрытого окна и словно манили выйти на улицу. — «Да пошло оно всё», — с этой мыслью она встала с кровати.       Ноги пробила дрожь от слабости. Казалось, сила ушла из ног и придётся заново научиться ходить. Гермиона сделала неуверенный шаг вперёд. Ноги подкашивались, сердце бешено ухало, но не в её духе было отступать. Расстояние от постели до окна, как ей казалось, она преодолевала вечность. Хотелось то плакать от своего бессилия и беспомощности, то смеяться, что у неё наконец-то получилось встать с уже ненавистной постели.       Всё вокруг замирало с приходом темноты. Жизнь и вечная суматоха в коридорах больницы с приходом ночи тоже остановилась. Стало тихо, и как-то даже пугающе безжизненно. Поток пациентов за последние дни уменьшился, и Драко надеялся, что его ночное дежурство пройдёт без происшествий. Он уже почти час лежал на кушетке с лицом, не выражающим эмоции. Машинально, даже не задумываясь над своими действиями, листал новостную ленту в телефоне. Весь его вид говорил о том, что блондин сам далеко от этого места. Но его мысли постоянно возвращали его в коридор, возле палаты триста пятьдесят три.       Несколько раз, тайком, во время ночных дежурств, пока пациентка спала, он наведывался к ней. Молча смотрел на неё, и так же молча уходил. Что-то скреблось в душе, нужно было что-то сделать, что бы это прекратить, но что, он не знал. Знал только то, что это тупое чувство в нём появилось с её приходом, и разгадка в ней. — «Нет, ты не плакса Миртл, Мерлин, Драко, какой же ты лопух», — с этими мыслями он сел на кушетке.       Сегодня он чуть не столкнулся нос к носу с Уизли. Но, на его счастье, Рон не смотрел по сторонам. Широко чеканя шаг, и что-то бормоча себе под нос, или может тому букету роз, что он нёс как веник в руках, он пронёсся мимо. Драко легко увернулся, и спрятал своё лицо за историями болезней пациентов. Набеги всего семейства Уизли и Поттер продолжалось целую неделю. Драко уже оглядывался с опаской прежде чем выйти в коридор. Но стараниями, то ли Молли, которая своей любовью могла всех вокруг задушить, то ли Гарри постарался, но Гермиона быстро шла на поправку, так что Малфою даже не пришлось колдовать над её здоровьем. — «Сегодня последний раз, и потом прекратишь свои непонятные выходки», — с этими мыслями, Драко уже шагал по коридору. — «Я всё-таки поступлю как джентльмен, и попрошу прощение за свою тётушку, и моему наваждению конец. Долбаная совесть». Настроение приподнялось от принятого решения, и он уверенно шагнул в лифт.

***

      Гермиона с трудом добралась до окна. Её пальцы уже побелели от того, с каким напряжением и силой, она до боли сжимала край подоконника, боясь его отпустить и упасть. Слабость во всём теле выливалась наружу неприятной дрожью, которая как волна проносилась по всему телу, от макушки до пяток.       Девушка долго не могла оторвать глаза от неба, настолько оно было сегодня прекрасно. Россыпь сверкающих бриллиантов по тёмно-синему бархату ночного небосвода завораживала. Огромная луна серебрила своим мягким светом ночную тишину. В лунном свете можно было разглядеть каждый лепесток цветущих на клумбе роз, каждый камушек вдоль тропинок. Ночь была необычайно светла и уютна. Для Лондона чистое ночное небо является редкостью, и эти редкие моменты как раз выпали на эту ночь. Без труда Гермиона нашла созвездия Большой и Малой Медведицы, уроки в башне астрономии не прошли даром. Но любование тихой красоты ночи нарушило так некстати всплывшее воспоминание о предательстве Крама.       В последнее время она часто думала о Викторе. Все, кто её навещал, словно дав друг другу негласное обещание, тщательно старались избегать тему Виктора, словно хотели уберечь её от того, чего и сами, наверное, не до конца понимали. Только мистер и миссис Грейнджер, не знав о разрыве с Виктором, продолжали наперебой рассказывать, как Виктор заходил к ним в гости и помогал маме в саду, а отцу в гараже. Конечно, эти новости не могли не выбить Гермиону из калии, пришлось без подробностей рассказать, что между ней и Виктором всё кончено, и не стоит напоминать больше о нём. Родители были явно расстроены.       От воспоминаний и прокручиванию одних и тех же мыслей по кругу, Гермионе встало дурно, как-будто кислород в комнате закончился, нечем встало дышать. Захотелось глотнуть свежего воздуха, взбодрить размякшее тело и воспаленный мозг. Она потянулась к ручке окна и уже наполовину открыла окно, когда услышала за спиной звук открывающейся двери и чей-то спокойный голос.       Время всё меняет. Меняются песни в хит-параде, президенты, уходят старые и приходят новые друзья, только королева-мать и манера речи, это тягучесть слов и лёгкая надменность в голосе, вот что не изменится, даже если метеорит упадёт, прямо на госпиталь.  — Поверь, это не решение проблем. Во-первых, он не вернётся. Во-вторых, здесь всего лишь третий этаж, под которым навес. И в-третьих, ты в больнице, тебя очень быстро реанимируют, — Драко прикрыл за собой дверь, войдя в палату.       Луч света, который прокрался из коридора в палату, исчез, и комната вновь погрузилась в темноту, только свет луны и фонарей не давал тьме полностью поглотить всё вокруг.  — Ты!!! — Гермиона угрожающе подняла палец в сторону Драко, но, сделав шаг вперед, не удержалась, ноги подкосились, и, потеряв равновесие, она рухнула на пол.       Гермиона уже приготовилась к боли, которую должна была испытать при падении, но вместо этого она почувствовала лёгкий толчок и прикосновение тёплых рук. Её окружил лёгкий аромат лекарств, трав и ненавязчивого, дорогого парфюма. Голова ещё больше закружилась, понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. Удар был смягчён во время подоспевшим Драко, но лодыжке было уже не помочь. И без того измученное тело пронзила острая боль в ноге, от которой слёзы на глазах навернулись против воли девушки. Малфой всё понял по лицу Гермионы. Его рука потянулась к лодыжке, но была остановлена резким ударом ладони.  — Убери от меня свои руки, мерзавец, — разъяренная Гермиона была похожа на Медузу Горгону, от её змеиного шипения и желчи в голосе не по себе встало даже Малфою.  — Хорошо, — он поднял свои руки в сдающемся жесте и отошел в сторону.       Девушка окончательно рухнула на пол и застонала от боли. Минуты две Драко с безразличием на лице наблюдал за попытками Гермионы встать на ноги и попытаться дойти до кровати. Он наслаждался этим театральным действием. Сейчас она напоминала ему диринара, запутавшегося в ловких силках охотника.  — Что стоишь? Помоги, — последнее слово было произнесено еле слышно.       Наконец, Грейджер сдалась, она прекрасно понимала, что без помощи ей не обойтись, она ещё слишком слаба.  — Можно вечно наблюдать, как течёт вода, горит огонь и неуклюжая Грейнджер пытается встать на ноги, — Драко не спеша двинулся в сторону девушки. — Неужели героиня войны просит меня, пожирателя, помочь? — ему явно хотелось насладиться этим моментом беспомощности девушки. — Я не смогу сделать этого, мне нельзя к тебе прикасаться, ты сама мне запретила это делать пару минут назад, — довольная ухмылка растеклась по лицу Драко.       Гермиона почти взвыла от боли и возмущения. Что ей сейчас меньше всего хотелось, так это ещё раз повторять просьбу о помощи, чтобы потешить самолюбие Малфоя.  — Может пора определиться? — не выдержав затянувшегося молчания, Драко ловко подхватил её на руки и уложил на кровать.       Гермиона не могла не отметить, про себя, насколько он возмужал. Вдохнув напоследок аромат его парфюма, она убрала руки от его плеч, за которые ухватилась машинально. Он был так близко к ней, что чувствовалось его дыхание на коже, тепло, исходящее от его тела. Неожиданно для них самих, их глаза встретились, и никто не смог сразу отвести взгляд. Первым, кто прервал это, был Драко, он быстро отвёл глаза в сторону окна. — «Какого…», — чертыхнувшись про себя, он быстро поспешил отойти на пару шагов от постели.  — Давай договоримся, — манерно растягивая слова, Драко поспешил прервать вновь затянувшееся молчание. «Слишком много неловких пауз за один вечер, пора заканчивать с этим». — Нет, Малфой, я лучше голая станцую на стойке в приёмном покое, — очнувшись от временного замешательства, Гермиона прервала Драко, так и не дав тому досказать. — Я не собираюсь договариваться с демоном перекрестка.  — Забавно, а ведь придётся станцевать, — лицо Драко расплылось в довольной улыбке, в глазах заплясали искорки предвкушения очередного просчёта девушки. — Ну я сделаю тебе одолжение, можешь станцевать на барной стойке, в моей квартире, что бы тебя в «дурку» не упекли.  — «Вот же… Мерлин, хорёк что-то задумал. Возьми себя в руки, будь умней, держи себя в руках» — дурное предчувствие завладело разумом ведьмы. — «Я что-то не знаю, не зря же он светится, как Арктур в созвездии Волопаса».  — Хотел по-хорошему, так что извини за шантаж, — его взгляд сейчас всматривался в её лицо, в надежде разглядеть эмоции, что сейчас бурлили в её душе. — Где твоя палочка, Грейджер? — он явно наслаждался её эмоциями, той растерянностью и моментом осознания того, как она облажалась. Эмоции отразились на её лице, хлынули словно вода по засушливому каньону.  — Тыы, ты…. — слова смешались в голове с воспоминаниями, где же палочка была в последний момент её сознания, но она не могла подобрать слов для своего негодования. — Ты…. хорёк, — её бледненький пальчик обратился в сторону блондина, в тот момент, когда она осознала всю суть происходящего.  — Удивила, а то я не знаю, как вы меня в школе дразнили, — Малфой не мог не скрыть своего триумфа. — Надежда магического мира и самая умная ведьма столетия, а даже обозвать не можешь? Так где твоя палочка, Грейнджер?       Гермиона опустила голову, деваться было не куда, это поражение. Бой проигран. Единственное, что оставалось, так это обуздать свои эмоции, и не дать Малфою наслаждаться превосходством. Хотелось стереть с этого довольного лица противную улыбку, по которой возникало желание залепить кулаком, как на третьем курсе. Гермиона постаралась привести своё дыхание в порядок. Через пару секунд ей это удалось, и дыхание встало ровным и спокойным.  — У тебя, — её голос звучал едва слышно, если бы не тишина ночи, то можно было бы и не услышать этих слов.  — Ты права, — Драко подошёл вплотную к кровати, — Не бойся, танцевать голой в приёмном покое я тебя не заставлю. Насчёт квартиры ещё подумаю, я же джентльмен всё-таки, — злорадная ухмылка не сходила с его лица, — Давай договоримся. Всё, что от тебя требуется, это хорошо вести себя и не визжать как мандрогора каждый раз, как я к тебе приближаюсь, — он вопросительно посмотрел на Гермиону, но та сидела молча, поджав губы и опустив глаза, смотрела в одну невидимую точку на одеяле, — Что ж, молчанье знак согласия. Я думаю, мы друг друга поняли, — глядя на беззащитную и уязвленную Гермиону, на доли секунд, ему даже встало жалко её. — Палочка пока побудет у меня, когда будешь выписываться, я её верну.       Гермиона продолжала молча буравить всё ту же точку, понимая, что это глупо, но она и вправду не знала, что делать. Ситуация сложилась не в её пользу, и сейчас не стоило рубить сгоряча, нужно было остыть и рационально поразмыслить. Когда Драко замолчал, она резко подняла голову и взглянула ему прямо в глаза, насколько этот взгляд его смутил, не смогла скрыть даже темнота ночи. Гермиона расплылась в улыбке, но её улыбка скорее напоминала зловещую улыбку клоуна, из фильма ужасов.  — «Что ж, лучшая защита — нападение». — Интересно, — сделав будничный тон, протянула ведьма. — Что-то в «Ежедневном пророке» не было ни слова, о твоей работе, — она приподнялась на кровати, насколько это было возможно, — Никакого интервью, как тебе, бывшему пожирателю, живётся среди магглов? — её правая бровь приподнялась, — Никакого постера на развороте, на фоне «Феррари», — голос её звучал тихо и уверенно.       Драко стоило бы ухмыльнуться в его фирменной улыбке, но Гермиона пугала его. Её почти шёпот, напоминал речь его тётки Беллатрисы, казалось, что она так же безумна. «Она пытается меня запугать?» — Драко стало смешно, но, в тоже время она заставила его немного занервничать.       Впервые он был так близко к ней, и её дыхание не могло не отзываться в нём мужским интересом. Драко не мог не заметить, насколько она похорошела. Зубастая девчонка из Хогвартса, с мочалкой вместо волос, постоянно ищущая приключения на свою пятую точку, не была похожа на эту молодую женщину. Тонкая талия, изящные бедра, упругая грудь, это то, что приковывало взгляд, но было и что-то неуловимое, какие-то флюиды, которые вились от неё по воздуху. Хотелось познать, что творится в этой голове, что скрывает в себе этот дерзкий взгляд, что творится в интимной тишине ночи, в её постели. Почувствовать какие на вкус её губы, насколько отзывчиво её тело на прикосновение его губ и рук, как звучат её стоны.       Драко резко отпрянул от девушки, как от соприкосновения с током, ему стало не по себе от собственных мыслей. Гермиона хитро прищурила глаза, словно поняла что-то, словно прочла его постыдные мысли.  — Хорошо, я тебя понял, Грейнджер, — не спеша Драко двинулся в сторону окна, нужно было взять ситуацию в свои руки. — Твоя палочка в целости и сохранности, лежит у меня в кабинете. Можешь даже проведать её, принести ей цветов, но ты не можешь не согласиться, что тебе её здесь прятать не куда, а у меня как в Гринготтсе. Даже процент за хранение не возьму. Но ты при этом молчишь о моём пребывании здесь и не изображаешь из себя мандрагору, когда я рядом.       Гермиона быстро взвесила в голове все за и против. В принципе, Малфой прав, в голой палате спрятать палочку явно было негде. Тем более, если вдруг он решит не вернуть её или сломать, то у неё есть сенсация для репортёров, очередное перемытие всех костей живых и мёртвых рода Малфой. Ещё одним «за» было то, что Драко судя по всему изменился, не мог же он ходить по коридорам больницы плюясь и чертыхаясь на каждом шагу среди грязнокровных. Более того, он их лечит! «Я явно ничего не теряю».  — Договорились, — улыбнувшись, она протянула ему руку.       Малфой немного растерялся, он никогда не пожимал руки гриффиндорца, и протянуть руку в ответ оказалось не так просто. Внутренняя борьба продолжалась доли секунд, и закончилась, когда его рука почувствовала тепло и нежность кожи бывшего врага. Её улыбка обезоруживала, сомнения насчёт того, враг или друг, сразу отступили, — «Она, в первую очередь, просто красивая девушка».  — Ну, а теперь, пациент, Вам нужен сон и покой, так что не надо в ещё слабом состоянии гулять по палате, — отпустив руку девушки, Драко направился в сторону окна, и немного приоткрыл его. Свежий воздух сразу же ворвался в помещение, и сразу встало легче дышать.

***

      Оставшись одна, Гермиона долго ворочалась и никак не могла сомкнуть глаз. Она поддалась шантажу, и теперь сама не могла поверить в то, как легко, без боя сдалась Малфою. Будь это время обучения в Хогвартсе, она бы уже с Гарри и Роном обдумывала план, как выкрасть палочку. Но сейчас она уже взрослая и не будет ночью красться по коридорам, и обыскивать все шкафчики в кабинете Малфоя. Нет, детство прошло, нужен диалог. Малфой изменился за то долгое время, которое она его не видела. Конечно же, блондин возмужал, из неуверенного и озлобленного на весь мир мальчишки он превратился в взрослого и уверенного в себе и своих действиях мужчину. Его взгляд больше не был запуганным и трусливым. Сейчас в нём чувствовалась уверенность в каждом жесте, шаге и слове. Но в конце концов, слабость неокрепшего тела дала о себе знать, и Гермиона сама не заметила, как за своими мыслями и раздумьями погрузилась в спокойный, крепкий сон.       Драко не смог сомкнуть глаз до окончания своего дежурства. Ночью, шагая из палаты Грейнджер, он ощутил не совсем понятный прилив сил и небольшой эйфории, от своего мелкого и пусть не совсем честного шантажа. Шантаж словно вернул его в школьные годы, от чего улыбка с его лица не сходила до конца своего дежурства. Удивив всех с утра своим счастливым и бодрым настроением, и, сдав свои полномочия, Драко отправился домой. Завтра у него был выходной день, но ему уже хотелось вернуться на работу. Драко мечтал посмотреть на то, как Грейнджер, краснея от досады, будет натягивать для него улыбку. Но это будет только завтра, а сегодня ему ещё надо выспаться и отдохнуть.