Доказательство

      Утро нового дня началось с суматохи среди докторов. Уже полчаса на совещании под аккомпанемент возгласов шёл спор о том, кто поедет на симпозиум в Майами. Каждый, у кого была хоть какая-то диссертация или научная статья, рвался в оплачиваемое путешествие. Только Драко, молча раскинувшись в неудобном кресле без подлокотников, был мыслями где-то далеко отсюда.       Он вновь и вновь возвращался во вчерашний вечер, в холодную тёмную комнату, с прожилками соли и мхом на стенах, где было слышно дыхание самой смерти. Холодное, пробирающее до самых костей. По руке побежали мурашки, видимо, картинка слишком живо всплыла в сознании. Свидание с отцом не отпускало ни разум, ни душу, и он никак не мог ни на чём сосредоточиться. Утро началось с большого опоздания на работу, затем опрокинутое на себя кофе, под красноречивый взгляд Тельмы.  — Ты бы, парень, вместо девиц завёл себе женщину, домработницу, — старшая медсестра кинула полотенце, Драко едва успел его поймать почти у самых ног, — баскетболист с тебя тоже хреновый, тебе бы тренера вместе с домработницей.       Глубоко вздохнув, Драко натянул на себя улыбку, и двинулся дальше по коридору, вытирая брюки полотенцем. На этом его рассеянность не закончилась, он умудрился перепутать пол больного и забыть про совещание, которое, как теперь ему казалось, тянулось вечность. И на всём этом фоне из переживаний и эмоций его нисколько не волновала поездка в город вечного лета и веселья. Перед глазами снова и снова появлялся сгорбившийся и отчаянный мужчина, по которому сейчас и не скажешь, что это был аристократ и повеса Люциус Малфой. Человек, которому за спиной завидовали мужчины и томно вздыхали женщины, с завистью смотря, как он легко вальсирует со своей красавицей женой.  — Драко, скажи хоть ты… — звонкий голос резко вырвал его из воспоминаний. Иззи вопросительно смотрела на него.  — Эммм… — судя по тому, как все сейчас смотрели на него, видимо, ему был задан очень важный вопрос, — да. Ничего лучше он не смог, придумать в данной ситуации.       Но судя по тому, как Иззи вытаращила на него глаза от удивления, он согласился на что-то безумное. «Хоть бы не оперировать простату», — он даже на мгновение зажмурился, пытаясь усилить пожелание.  — Правда?! — она кинулась ему на шею, — спасибо, ты настоящий друг, — девушка почти визжала от счастья.       «Только осталось узнать, на что я согласился», — Драко улыбнулся, — ты же знаешь, я не могу тебе ни в чём отказать, — его бархатный голос с нотками вальяжности пролетел над всем столом, заставив разочаровано вздохнуть других женщин.  — Отлично, я к обеду передам тебе всех своих пациентов, — девушка ликовала, — не верится, что ты отказался от поездки в Майами, в мою пользу!  — Что?! — Драко готов был залепить себе ладонью по лбу, но сдержал свой порыв.

***

Все притихли и повернулись в его сторону с любопытствующими взглядами. — «Отлично, осёл, ты взял на себя двойную нагрузку, пока кто-то будет греть свою попку на пляже в Майами», — не подавая виду, что он здорово облажался, Драко расплылся в улыбке чеширского кота, — Говорю же, для тебя ничего не жалко.

***

      Ближе к обеду Иззи с картами наперевес ворвалась в кабинет Драко, не удосужившись даже постучаться. Малфой, отложив рентгеновский снимок, уставился на блондинку.  — Вот, — девушка сияла, как рождественская гирлянда, — это мои пациенты, — она бухнула увесистую стопку со съезжающими друг с друга папками, — их совсем немного!  — Давай договоримся, что мисс Коллинс, ты передашь кому угодно, только не мне!       Иззи тихонько хихикнула.  — Серьёзно, она меня явно хочет, — Драко даже взмахнул руками для большей трагичности своего положения.  — Ты драматизируешь! Просто ты похож на её первого покойного мужа, — Иззи не переставала сиять, как вывеска в одном из казино Лас-Вегаса.  — Даже не хочу знать, от чего он умер! — небрежно отмахнувшись, парень плюхнулся в своё шикарное кресло.  — И… слушай, у меня к тебе просьба, — голос девушки встал томно-сладким, и дальше полился набор слов про купальники, магазины, прикрытие, шорты и прочая тарабарщина, от которой в висках у Драко наперебой застучали молоточки.       Казалось, словесная река, вытекающая из пухленьких уст, никогда не прекратится. И Драко, на всё кивая головой, аккуратно взяв подругу под локоть, сопроводил её до двери. Когда дверь закрылась и Драко наконец остался один в тишине, он устало вздохнул и, подперев спиной дверь, прикрыл глаза. Молоточки в голове начали утихать, принося облегчение физическое, но не душевное. В душе по-прежнему сидел гиппогриф, который пытался выцарапать и расклевать всё нутро. Но день продолжался, и нужно было как-то выстоять до его конца.       Открыв глаза, блондин обратил внимание на приличную стопку карт пациентов, которая неприступной горой лежала на краю стола. Пройдя до своего стола, блондин откинулся в кресле и потёр переносицу: «Какой же ты идиот, Драко Малфой».       Лениво перебирая одну за другой карты с болезнями, Драко дошел до фамилии Грейнджер. Сердце внезапно пропустило удар, что вызвало у Драко ухмылку. «Кажется я знаю, как можно развлечься, пока Иззи не будет», — блондин расплылся в злорадной улыбке. Ведь она его пациент и ОБЯЗАНА выполнять все предписания доктора. Захотелось внезапно увидеть эту упрямую, вздорную девицу, которая не раз щекотала его нервы в каменных стенах Хогварса. Через пару секунд доктор Малфой уже направлялся в сторону лифта, предвкушая маленькую месть над заучкой Грейджер.

***

      Утро Гермионы началось с улыбки, это было первое, что она сделала, после того как открыла глаза. Единственное, что немного омрачило утро, это небольшая боль в области швов, что означало, что ей придётся задержаться в больнице чуть дольше, чем она планировала. Вчера после крепких объятий с Гарри и Роном они немного разошлись, что вызывало теперь неприятное и болезненное ощущение в области груди. Вошедшая медсестра сразу заметила пятна крови на её сорочке и повязке и теперь удалилась за инструментами и бинтами. А Гермиона, в ожидании неизбежного, восседала в любимом кресле, перечитывая биографию Гриндевальда.       Свежий воздух из окна одарил её лицо своим тёплым поцелуем, заставив улыбнуться во второй раз за это утро. Поэтому внезапно возникший на пороге Малфой ничуть не испортил её прекрасного настроения. Ну, может, лишь слегка подпортил момент блаженства, явив своё слизеринское тело на порог её палаты.  — А где Иззи? — она с напущенным недовольством посмотрела на молодого и ставшего довольно симпатичным слизеринца, — ты её убил и закопал, чтобы лично заняться мною и залечить меня до смерти?  — Хорошее настроение — залог выздоровления, — Драко не отрывал глаз от карты пациентки, перечитывая последнюю страницу и анализы, немного нахмурившись, — много чести, мисс Грейнджер, или уже скоро миссис Уизли? — ухмыльнувшись, он оторвал взгляд от карты и пристально посмотрел на ведьму.  — Ты хоть бы «Придиру» читал иногда, — Гермиона продолжала разглядывать пейзаж за окном, — даже там обсудили очередную девушку Рона и её мозгошмыг.       Малфой молча уставился на девушку. Что-то не совсем понятное привлекло его внимание. То ли это был луч солнца, который заигрался с её волосами, отдавая бликами мёда с корицей, то ли лёгкий румянец, который по непонятной причине проступил на её щеках, делая измученное бледное личико готически-аристократичным. В карих глазах бурлила сама жизнь, выплескиваясь наружу эмоциями, которые ведьма тщательно сдерживала. Лёгкое дуновение ветерка донесло до него аромат зелёной скошенной травы с лёгкими нотками пиона. Возникло непреодолимое желание вдохнуть этот аромат поближе, полной грудью, наслаждаясь им.       Драко вдруг понял, отчего эта заучка засела гвоздём в его голове на все ближайшие дни. Не только потому, что она являлась частичкой чего-то беззаботного из его детства. Притяжением была её непокорность, её дерзость, её упрямство, которое было во всём, что бы она ни делала. Он привык видеть в глазах девушек, с которыми встречался, восхищение, сменяющееся раболепством. В ней же был дух бунтарки, которым она была пропитана ещё со школьной скамьи. Живость, которая искрилась в её глазах, и та недоступность, благодаря стене, которую они выстроили за годы учёбы и вражды, не могла ни привлекать его. Да и внешность её порядком изменилась. Из зубастой девчонки с сеном вместо волос на голове она превратилась в стройную, знойную красотку, которая, он уверен, разбила не одно сердце. И всё это в совокупности было тем магнитом, который тянул его разум сюда, в эту белоснежную палату, с этой упрямой ведьмой в кресле у окна.       Драко сделал шаг в сторону её кресла, продолжая разглядывать непреступную статую с вздёрнутым к верху подбородком и такими печальными глазами. Ему от чего-то вдруг стало жаль эту беззащитную девушку. Такой она ему показалась, несчастной и одинокой. Но тут внезапно вошла медсестра с бинтами и лекарствами, принеся с собой запах горьких лекарств и антисептика, развеяв ту необычную и завораживающую атмосферу, в которую погрузился молодой доктор.       Драко вопросительно перевел взгляд на вошедшую медсестру с передвижным столиком.  — У мисс Грейнджер немного разошлись швы, — сказала девушка в белом халате и поставила столик рядом с кроватью.  — Хорошо Марта, ты можешь идти, я сам сделаю перевязку, — то ли профессионализм взял вверх в данной ситуации, то ли просто захотелось ещё побыть в этой дурманящей атмосфере и поближе вдохнуть запах пиона и скошенной травы, Малфой так и не смог себе честно признаться.  — Ну, уж нет! Мне еще не хватало, что бы слизе… — Гермиона запнулась, так и не договорив слов, молча уставилась на доктора.  — Мисс Грейнджер, вы ведете себя безрассудно, — взгляд ненадолго встал холодно-колючим, — это может оказаться серьезней, чем вы думаете. Спасибо Марта, вы свободны. Я сам обработаю раны.       Медсестра покорно покинула палату, закрыв за собой дверь, напоследок бросив любопытствующий взгляд. Гермиона уже как минуту прибывала в мучительной тишине, в которой было только слышно, как сначала порвалась упаковка от одноразовых перчаток, затем послышался стук от передвигающихся пузырьков по металлическому столику на колёсиках. Всё это время девушка сидела в растерянности, не зная, как ей поступить с её «мучителем» из прошлого. Ответ так и не пришёл, даже когда он повернулся и что-то произнёс. Его голос было еле слышно через пелену мыслей, которые застелили собой всю реальность происходящего.  — Что? — видимо, выглядела она очень глупо, поскольку вызвала усмешку на его бледном лице.  — Раздевайся, — Драко наслаждался тем мигом растерянности, который проступил на её прекрасном личике, — я ведь теперь твой лечащий врач, — Драко не переставал улыбаться,  — Напоминаю! Если у самой умной ведьмы столетия плохая память. Тем более я уже видел тебя голой, ничего нового я явно не увижу, — его улыбка встала ещё шире, — если ты позабыла, то оперировал тебя я!       Гермиона продолжала молча буравить Драко взглядом, словно ещё пытаясь осознать смысл сказанных слов. Её щеки залил густой румянец, она не знала, расплакаться, прям здесь, или продолжить играть в игру «Кто? Кого?». Девушка прекрасно понимала, что Малфой постарается максимально воспользоваться той властью врача над пациентом, которой он обладает. Ругаться и спорить ей не хотелось, тем более её палочка до сих пор у него. Нужно было взять власть в свои руки, преимущество должно быть на её стороне. Как хороший адвокат, она была ещё и хорошим психологом. Годы работы в преимущественно мужском коллективе, а также работа с не всегда честными и чистыми на руки людьми, закалили её характер и сделали её чуточку наглее и раскрепощённей, нежели во время обучения в Хогвартсе. И этот фактор Малфой явно не учёл. Самое лучшее, что ей пришло в голову, так это вызвать у него смущение, просто выполнив его просьбу.  — Хорошо, как скажешь, — она постаралась не выдать своего гнева и волнения, и в следующую секунду уже начала расстёгивать пуговицы на своей больничной пижаме.       Снизу вверх, аккуратно перебирая пуговицу за пуговицей, при этом не сводя своих карих глаз с бледного лица. Малфой стоял непоколебимо с довольной ухмылкой на лице. Но когда её аккуратные пальчики дошли до верхних пуговиц, оголяя живот, то он слегка смутился и предпочел отвести взгляд. С деловым видом, он начал перепроверять, те ли лекарства ему принесли.       Гермиона просто ликовала, поскольку произошло то, что она и предполагала, Малфой играл на её нервах и пытался, как и в школьные годы, взбесить её, но ей удалось взять верх в данной ситуации. Ведьме пришлось даже прикусить губу, чтобы не расхохотаться во весь голос на то, как Малфой сначала вытаращил глаза, а затем поспешно отвернулся, неуклюже уронив что-то на пол. Малфой сейчас и сам бы не смог ответить, что его так смутило. Обыкновенная девушка, точнее, нет. Самая необыкновенная.       Она та, кто тянула всю троицу, но при этом никогда этого не признавала. Она могла кинуться в бой с любым монстром, что не удивительно: после Воландеморта любое чудовище покажется милым котёнком. Только она могла в любимцы завести нигла. Но при этом она всегда была занудой и заучкой, каких ещё поискать. Самая скромная и застенчивая девушка из всех, что он знал в Хогвартсе, сейчас сидела и обнажалась перед ним. Мир сошёл с ума, остановите землю!       В горле всё пересохло, сердце стукнуло не впопад, — «Она не нормальная», — он сам себе ухмыльнулся, — «А точнее, необыкновенная».  — Воу, ты… — Драко был растерян таким внезапным выполнением просьбы.       Он лишь хотел заставить эту ханжу покраснеть и рассыпаться в тираде, какой он поддонок, что пользуется моментом. Но вместо этого, она заставила его выглядеть глупо. Он мысленно отвешивал себе подзатыльники и желал провалиться сквозь землю, когда почувствовал её голос возле самого уха.  — Что я? — её голос звучал спокойно и даже немного сексуально.       Удары сердца заглушали все мысли, Драко не знал, что ей ответить. Глубоко вдохнув на выдохе, он развернулся к девушке.  — Я… — он старался смотреть ей в глаза, — я должен осмотреть швы… — слова не давались ему, его язык словно увязал в зыбучих песках, не давая внятно что-то произнести.  — Пожалуйста, доктор, — в душе Гермиону раздирало от смеха, но она сдерживалась — только не забудьте надеть перчатки.       Малфой выругался про себя, он был растерян и не знал, как взять себя в руки, ему нужна была отрезвляющая пощечина.  — Марта забыла антисептик, я должен его принести, — он, всё так же не смотря на Гермиону, быстрым шагом вылетел прочь из палаты.       Не успел он закрыть дверь за собой, как услышал прыснувший смех грифиндорки. Он знал, она потешится всласть над его внезапным смущением и растерянностью. Он и сам бы не смог объяснить, что на него нашло.  — Десять очков Гриффиндор, — сквозь зубы процедил блондин. Малфой направлялся в свой кабинет, нужно было собраться с мыслями и через десять минут взять ситуацию в свои руки.       Зайдя в кабинет, он вытащил из ящика стола бутылку дорогого виски. «Благодарность от пациента» была откупорена и отпита прямо из бутылки. Драко расхохотался, он не мог даже подумать, что он так по уши влипнет. Это уже не школьное ребячество, это нечто касалось его души, вызывая в нём не понятные ему самому чувства. Драко не понимал, что с ним происходит, и почему эта бестия заставляет биться его сердце чаще, занимая все его мысли. Единственное, что он точно знал, так это то, что он никогда так не хотел ни одну девушку. Желание обладать ею заняло все его мысли, и теперь он не мог ни на чём другом сосредоточиться. Но больше всего раздражало то, что она контролировала ситуацию, а он уже не мог. Он, как мальчишка, готов был, открыв рот, пялиться на неё и исполнить любое её желание, только за один поцелуй. Драко вновь стало смешно, ухмыльнувшись самому себе.       Остановившись возле её палаты и сделав глубокий вдох, Драко с деловитым видом открыл дверь. Дальнейшая картина вытеснила всех порхающих златокрылок и стёрла улыбку с его лица. Гермиона, сидя на краю кровати, хохотала над шуткой Марка, который осматривал её швы и травил врачебные байки. Но больше всего его раздражал смех Гермионы, такой искренний и переливающийся, словно ручеёк. Ей было действительно хорошо и весело, и НЕ С НИМ. Это было фиаско.  — Привет, дружище, — Марк повернулся к вошедшему другу, — я тут осмотрел твою пациентку, — Гермиона, немного смутившись, натянула больничную одежду, закрыв полоску аккуратных швов, которые было видно в разрезе пижамы. — После того, как швы немного рассосутся, я смогу сделать пластику. От шрамов не останется и следа на этом прекрасном теле — Марк подмигнул девушке, чем вызвал у неё довольную улыбку и лёгкий румянец.  — Поверить не могу, — к сожалению, до блондина не сразу дошло, что он произнёс это вслух.       Но недоуменные взгляды заставили мысленно ещё раз ударить себя по лбу.  — Поверить не могу, что ты помогаешь мне с пациентами. На тебя это не похоже! Может сегодня ночью подежуришь за меня? Точнее, Иззи? — Малфой очень старался не выдать свою злость, хотя он прекрасно понимал, что сейчас может выглядеть немного глупо.  — Ну… — Марк перевёл очарованный взгляд на Грейнджер, — я могу и подежурить, вместо тебя, точнее, Иззи.       Сказать Драко больше было нечего. К горлу подступил ком горечи. «Обида», — Драко вновь убедился, что это не всегда детское чувство.  — Тогда я домой, — хотелось поскорее убраться от её счастливого лица, — Доброй ночи! — последние слова были сказаны с лёгкой горечью и доносились уже из коридора.       Гермиона и сама не могла понять, почему ей вдруг встало так грустно и одиноко, сразу как только за Драко закрылась дверь. Рядом ведь был Марк, но чувство, что кто-то близкий тебе ушёл, не покидало её. Она решила, что это из-за того, что она хотела позабавиться над Драко, но «шалость не удалась». Её планы разрушил неожиданно появившийся пластический хирург. Довольно симпатичный мужчина заболтал её, и она даже не заметила появление Малфоя. Она вспомнила, что одиночество теперь её будет ждать и дома, поскольку с Виктором она рассталась. Всё это значило, что, когда она вернётся домой, там будет пустота. Единственный, кто будет рядом, это Живоглот, который находился сейчас на попечении у Гарри и Джини.       За окном стало темно. Абсолютная тьма спустилась на Лондон. Сегодня на небе не было россыпи из бриллиантов, всё эту красоту затянули тяжелые свинцовые тучи. Лишь изредка в палате появлялась магическая дорожка от луны, которую на время тучи отпускали из своей власти. Длилось это завораживающее действие недолго, вскоре красавицу луну окончательно поглотили тёмные тучи.       Гермиона уже больше часа сидела на кровати, обняв свои колени. Копаясь в своих мыслях и погружаясь всё глубже и глубже. В реальность её вернула яркая вспышка света, которая озарила комнату, придавая ей немного зловещее очертание. Молнии одна за другой освещали вспышками пространство. Из приоткрытого окна подул лёгкий ветерок, который принёс запах мокрой земли. В окно постучала сначала одна капля, потом другая, а через пару секунд они забарабанили наперебой. Гермиона перебралась с кровати в кресло. Её силы ещё не восстановились, в ногах была слабость, которая не позволяла долго стоять на ногах. Она перебралась ближе к окну. На стекле, как на холсте, дождь уже рисовал замысловатые узоры, но, как недовольный художник, тут же всё смывал и начинал картину заново.

***

      Драко стоял возле окна и наблюдал, как капли воды стекали по стеклу. Окно было наглухо закрыто и не было возможности вдохнуть запах дождя. На стекле, как в зеркале, отражалась вся комната. Посередине богато обставленного номера стояла шикарная, двуспальная кровать. Недалеко от кровати стояла софа, возле которой был небольшой лакированный столик из дорогой древесины. На столе стояла ваза с клубникой и двумя бокалами шампанского. В соседней комнате был слышен шум воды. Там под струями воды стояла симпатичная девушка. Капли стекали по её безупречному телу, так же как и сейчас капли дождя стекали по стеклу.       Драко прислонился лбом к стеклу. Внезапно в комнате стало душно, словно кислород начал заканчиваться. Драко потянулся к галстуку и стянул узел с шеи, но воздуха стало ещё меньше. Захотелось оказаться на улице, просто постоять под струями дождя и протрезветь. Наспех черкнув на бумаге, что его вызывают в больницу, он бросил листок на столик, рядом с клубникой и шампанским.       Парень воспользовался трансгрессией, не хотелось идти по длинному коридору и спускаться на лифте. Хотелось поскорее оказаться на улице, а точнее, возле неё. Это уже стало похоже на сумасшествие. Оказавшись на улице он обнаружил, что дождь уже закончился, оставив после себя небольшие лужицы, разбросанные по всему городу. Отрезвляющего дождя, который, по мнению Драко, должен был удержать его от необдуманного поступка, а именно ввалится в палату Грейнжер и поцеловать её, не было. Ничто не могло смыть безумные мысли и глупую улыбку с лица.       За окном, вырвавшись из плена, вновь сияла луна, освещая палату и придавая волшебство привычным вещам. Драко воспользовался трансгрессией, гулять под дождём одно, а гулять после дождя, утопая в грязных лужах, другое. В палате было тихо и темно. Малфой стоял возле окна, не зная, что ему дальше делать. Ведь он сам не понимал, что он здесь сегодня делал и к чему такая срочность увидеть её, и объяснить ей причину визита он бы тоже не смог. Но он был здесь, и уходить совсем не хотелось. Не хотелось оказаться вновь трусом, вечно стоящим в стороне и молча наблюдающим, захотелось действовать здесь и сейчас. Тем более у него для неё был припасён подарок.  — Люмос, — на конце палочки появилось яркое сияние.       То, что предстало перед его глазами, огорчило. Постель была пуста. «Марк», — первое, что пришло на ум. «Сегодня его дежурство и она с ним» — разочарование захлестнуло ледяной волной. Драко ругал себя, ведь что он хотел? Чего ожидал? Она ведь свободная девушка, и возможно, не находит его столь симпатичным и обворожительным, как, допустим, считает Марта или Зои. Тем более отпечаток его прошлого уже наложился на её отношение к нему. Трансгресировав в свою квартиру, он предпочёл забыться, осушая бутылку виски.

***

      В это же время, где-то на окраине Лондона за наркодельцом наблюдали большие волчьи глаза. В них не было ни жалости, ни страха, лишь лютый голод и природные инстинкты. Продав кому-то очередную дозу, парень зашагал вдоль дороги, оглядываясь по сторонам. Для него это было обычным делом, полиция не раз следила за ним. Он чувствовал на себе взгляд, но не мог отыскать наблюдающего, из-за чего его нервозность только усиливалась. Он ускорил шаг, стало тяжело дышать. Внезапно рядом погас фонарь, от чего парень вздрогнул. Рядом заморгал другой фонарь, грозясь вот-вот погаснуть и оставить парня в полной темноте.  — Надо меньше смотреть ужастиков, — еле слышно прошептал парень, остановившись и озираясь по сторонам. Он быстро зашагал до кромки света от следующего фонаря, но тут послышался шорох в кустах.  — Кто здесь? — в голосе уже отчётливо слышался испуг, — Дэни, твою мать, что за шутки?         Но вместо его лучшего друга из тьмы появился волк огромных размеров. Зловещий оскал, обнажал белоснежные зубы, которые лязгали друг о друга. Тихий рык, доносящийся из пасти, говорил о том, что парню не избежать смерти, сама смерть послала за ним своего слугу. Шерсть на загривки поднялась и рык усилился. Волк подходил к парню, очерчивая полукруг. Он словно ждал, когда парень допустит хоть одну ошибку. Побежит или выхватит что-нибудь из кармана, и тогда он сделает всего один мощный прыжок, который оборвёт его жизнь. Казалось, его огненный язык пробежал по белоснежным клыкам, и тут нервы парня сдали, он побежал.       Дождь начал барабанить еще сильней, смывая большое красное пятно крови с черного асфальта. Из-за шума дождя вряд ли кто-то услышал крик, который разлетелся и разбился о стену мокрых капель, не давая разлететься на многие мили вокруг. Только одинокий фонарь, который тускло освещал небольшой участок земли, был единственным свидетелем того, как погасла чья-то жизнь, в один прыжок.