Доказательство

      Трансгрессия произошла так неожиданно, что после Драко, как первоклассника, начало мутить. Видимо, сказалась теперь уже редкая практика данного действия. В обычной маггловской жизни Малфой уже не пользовался трансгрессией, и теперь ему требовалось немного сосредоточиться на действии, чего не дала сделать ему Нарцисса. В помещении было душно, и стоял едкий запах перегара и дешевых сигарет, от чего стало подташнивать даже Нарциссу. Помимо этого, в воздухе витал невыносимый запах рыбы и мужицкого пота, отчего с непривычки у них закружилась голова, а горло стянуло спазмом.   — Надо было предупредить, — Драко нервно сглотнул, подавляя неприятное чувство, которое медленно поднималось от самого живота, —  что мы не будем добираться через каминную сеть. —  Ты стал изнеженным в светской жизни лондонских магглов, — Нарцисса усмехнулась и потрепала сына по плечу, хотя в этот момент она выглядела не лучше него.       Малфой тем временем, натянув капюшон пониже, незаметно для всех, оглядывался по сторонам, оценивая окружающую обстановку. Они находились в таверне, причём, судя по тому, что их окружало, до присвоения мишленовских пяти звёзд ей было очень далеко. Вся угрюмая обстановка навивала чувство опустошенности и безысходности. Но верх над всеми остальными чувствами брало чувство брезгливости. Даже полумрак не смог скрыть того факта, что грязь была повсюду. Посуда, мебель, люди, ко всему этому было прикасаться боязно, не то, чтобы сесть и отобедать здесь. Вся обстановка, включая людей, находившихся здесь, вызывали тошнотворное отвращение. Контингент состоял в основном из местных рыбаков, любителей огненного пойла. Малфой закатил глаза, захотелось поскорее убраться отсюда. —  Мы приехали на съезд дементоров? —  Драко предпочёл взять мать под руку и продвинуться ближе к выходу, — что на повестке? Первый поцелуй? Первый …. Кхм.       Драко пришлось резко притормозить, поскольку путь им преградил высокий мужчина в чёрном балахоне. Блондин напрягся, как пружина, готовая вот-вот выскочить и нанести удар. —  Миссис Малфой, — человек учтиво поклонился, — Вы припоздали. Мы Вас уже заждались, — мужчина скинул свой капюшон, и поцеловал руку Нарциссы, пытаясь показать свои хорошие манеры.       Женщина немного поморщилась, но постаралась не подать вида, насколько ей было неприятно. Когда мужчина поднял голову, она уже учтиво улыбалась. —  Мистер Каттэл, простите, что заставили Вас так долго нас дожидаться, — Нарцисса продолжала выдавливать улыбку,  — поверьте, у нас были причины, — она многозначительно взглянула на сына. —  Прошу Вас следовать за мной, — незнакомец вновь натянул капюшон, и проследовал к двери.       На улице уже смеркалось, последние лучи солнца исчезали за горизонтом, даря напоследок кроваво-красную ленту, простирающуюся над водной гладью. Оказавшись на улице, Драко обдало прохладным воздухом с привкусом соли. Капюшон от порыва ветра слетел с головы и прохладный ветерок потрепал его белоснежные волосы. Голова закружилась теперь уже от непривычно чистого воздуха. Захотелось просто закрыть глаза и глубоко дышать, чтобы поскорей забыть смрадный запах таверны.       «Какого здесь происходит…» — но мысли блондина уже заглушал шум волн, разбивающийся о пристань.       Драко посмотрел на мать и предпочёл сделать вид, что он ничуть не удивлён, и данная ситуация — оказаться в незнакомом месте неизвестно зачем — ничуть его не смущает. Про себя он конечно уже нецензурно бранился за столь безрассудное путешествие и загадочность ситуации. Но его внутренний монолог перебил подошедший мужчина в длинном чёрном балахоне. Вскоре к ним присоединился ещё один высокий мужчина, в таком же чёрном балахоне. Сопровождающих было трое. —  Вы, maman, решили вступить в секту и меня туда же затащить, — Драко постарался произнести слова настолько тихо, что бы их могла услышать только мать.       Но ответа он так и не получил. Нарцисса немного занервничала. Когда Драко помогал ей взойти на лодку, он почувствовал, что она дрожит, это лишь добавило ему беспокойства. Все вместе они уселись в довольно просторную лодку, и отчалили от берега. Драко продолжал молчать и кидать в сторону матери вопросительные взгляды. Усевшись на лавку, он предпочёл последовать примеру незнакомца и натянуть на голову капюшон, чтобы окружающим не было видно, куда он смотрит, и зачем в данный момент наблюдает.       Наблюдать особо было не за чем. Все незнакомцы скрывали свои лица под чёрными капюшонами, разглядеть их практически было невозможно. Лишь иногда порывы ветра позволяли увидеть небольшую часть лица. Драко сразу понял, что грузный мужчина, которому мать на улице отдала мешочек с галеонами, у них за старшего. Он был как вожак стаи, все молча и беспрекословно выполняли его распоряжения.       Волны одна за другой ударялись о лодку, раскачивая её. Иногда до лица Драко долетали брызги воды. Под мирное укачивание волн блондин погрузился в свои мысли, чувство чего-то неприятного подкатывало к самому горлу. Драко чувствовал подвох, но в данный момент не мог ничего поделать. Вся эта обстановка смутно ему что-то напоминала. Люди в чёрных балахонах, так похожие на деменотров, словно видение из прошлого. — «Дежавю, я здесь уже был» — это не совсем укладывалось в его голове, но такой момент в его жизни уже был.       Только это было так давно, что подробности стёрлись в его памяти, остался лишь расплывчатый силуэт от того момента. Драко постарался отвлечь себя от дурных мыслей, от чего-то совсем не хотелось вспоминать то, что он видимо очень постарался забыть, даже возможно с применением магии. Взглянув на лицо матери, он заметил страх в её глазах, что ещё больше сбило его с толку.       В его голове вновь всплыло лицо мальчика и женщины из того душного летнего утра. Джесс и Уолли. — «Надо их навестить в конце недели. Тем более, я обещал Уолли поиграть с ним в крикет, отработать удар» — из размышлений в реальность его вернула рука матери, которая в каком-то успокаивающем жесте, легла ему на плечо.       Малфой в недоумении посмотрел на мать, потом оглянулся по сторонам. Увидев очертания огромного тёмного пятна, которое он не мог не узнать, расставило всё на свои места.       Впереди, на огромной чёрной скале, возвышалась крепость. Она словно огромный чёрный ворон, сидящий на уступе, который ждал заблудившихся путников, чтобы выколоть им глаза. — «Я должен был догадаться» — Драко нервно сглотнул, сердце учащенно заколотилось, все внутренности словно начало скручивать.       Он очень хорошо помнил эти холодные каменные стены, поросшие мхом с белыми прожилками соли. Внутри крепости находились не менее мрачные, тёмные помещения. Маленькие клеточки с глухими стенами, внутри которых всегда холодно, сыро и страшно. Ни единого звука, кроме глухих ударов волн во время сильных штормов и еле слышных стенаний сходящего с ума заключённого из соседней камеры.       Драко провёл в такой камере две недели, пока шли разбирательства по его делу в суде. Он на всю жизнь запомнил то отчаянье, которое захлестнуло его с первой же секундой после того, как за ним затворилась дверь камеры. Весь тот ужас, который преследовал его и после освобождения вновь вернулся к нему. Только сейчас, после того, как лодку обдало хорошей волной, и его накрыло покрывалом мелких брызг солёной воды, он заметил, что его руки дрожат. Мелкая дрожь предательски выдавала его страх и ужас, который поднимался из глубины души. Он посмотрел на мать, как же он зол на неё, за такую экскурсию.       Между тем их лодка уже причалила к каменистому берегу, на котором их встречал человек в чёрном балахоне. От остальных он отличался лишь белоснежной бородой. Незнакомец, молча, жестом показал, чтобы все следовали за ним. Чем ближе были главные ворота, тем чаще колотилось сердце Драко. На мгновение ему захотелось с диким воплем бежать отсюда, как можно дальше, только бы не переступать границу ворот. Захотелось хоть раз в жизни наплевать на мнение других и на то, как он будет выглядеть в глазах других людей. Хотелось упасть на колени от бессилия и душевного изнеможения, и просто молча стоять с закрытыми глазами. Только ветру позволять гладить лицо и нежно трепать волосы на голове. Его словно откинуло на десять лет назад, в одну секунду вернулись те ощущения и чувства, что он столько лет забывал и, как ему казалось, уже позабыл. Нарцисса шла рядом с сыном, по внешнему виду было заметно, что нервничала она не меньше Драко.       В душе женщина уже жалела о своём поступке, о том, что заманила сюда своего сына не совсем честным путём. Её сердце сжималось, видя, как Драко мучается, терзаемый своими воспоминаниями. Нарциссе захотелось оставить его тут на берегу, чтобы он не переживал вновь всё то, что заполнит его, стоит ему переступить через порог. Но у неё не было другого выбора, поскольку Драко наотрез отказывался общаться с отцом. Сколько бы она его не уговаривала, он даже не хотел писать ему писем. Добившись за все года единственного свидания, она считала своей обязанностью помирить отца и сына. Но Драко что-то словно скрывал, не договаривал ей.       После суда над Люциусом, он запретил тему отца в его присутствие. Нарцисса видела, что Драко стало больно и словно стыдно говорить о нём. Её материнское чувство просто кричало, что что-то происходит, то, чего она пока не знает. Что-то кроется в его резкой перемене, в отношении отца. Она всё списывала на жизнь среди магглов, на обиду с детства. Но стоило ей начать размышлять на эту тему, как вновь внутреннее предчувствие подсказывало, что здесь что-то другое кроется. Пока для Нарциссы это всё оставалось тайной. Драко отдалился, замкнулся в себе, подавляя что-то в себе вечеринками и красивыми девушками.       Ещё одна её больная тема, Нарцисса так ждала, когда он остепенится и женится на приличной девушке, непременно на ведьме. Её пугала сама мысль, что жизнь среди магглов повлияет на его выбор, и в невестки ей достанется простая маггл, которая даже на сову с письмом будет глазеть с открытым ртом. Как бы Нарцисса не старалась подавить в себе старые предрассудки, но с невесткой магглой она смириться никак не могла. Она, как любящая мать, не могла позволить ему остаться несчастным, поэтому всячески пыталась свести его с той или иной чистокровной ведьмой. Конечно, ни одна из её попыток не увенчалась успехом. Драко продолжал утаивать от всех свою личную жизнь, убивая на корню попытки матери влезть в его отношения. Нарциссе пришлось временно ретироваться и оставить все свои попытки устроить личную жизнь сына.       Драко нервно сглотнул, переступив порог крепости. Рядом кто-то ухмыльнулся. Видимо, маска безразличия уже дала трещину, и теперь через неё проглядывало лицо, полное ужаса и страха. Конечно же, сопровождающие не могли не узнать его, как и он узнал человека с белой бородой. Когда Драко везли на суд из Азкабана, белобородый сопровождал его из камеры до лодки. Блондин мог поклясться, что смешок в его сторону исходил именно от него. Вскоре их привели в тёмную комнату без единого окна, единственное, что освещало комнату, это была свеча, которая стояла на столе посередине комнаты. Также небольшое свечение исходило от патронуса в виде волка, который словно рыскал по комнате в поисках добычи. Вскоре стало понятно присутствие патронуса. Под высоким потолком витали два дементора. Из предметов мебели, помимо стола, в комнате ещё находилось ровно три стула.       Где-то в углу на каменный пол падали капли воды, что не могло не раздражать ожидающих. Словно проверка нервной системы. К тому же, дементоры над головой не могли не добавить напряжения и без того невеселой обстановке. Чувство опустошенности и безразличия к жизни давило на плечи, словно гора. Хотелось разрыдаться, и только мысль о том, что эта работа дементоров, не давала сделать этого прямо здесь. Палочки у Малфоев забрали ещё на входе, и теперь вся надежда была на рыскающего волка. Хотя Драко здесь, наверное, оказался бы бессилен. Заклинание патронуса, после того как он побыл в Азкабане, ему вообще не давалось. Самый лучший его результат — это искра, которая как пёрышко тихо опускалась на пол из кончика палочки.       Прошло уже минут двадцать, но никто так и не появился. От холода уже начали неметь руки. В воздухе был виден пар, который мать с сыном выдыхали поочередно. Нарцисса, сидя на стуле, тихонько растирала свои руки, не желая надевать перчатки. Каждый боялся сделать лишнее движение, и сейчас они оба были похожи на каменные изваяния. Наконец послышались шаги в коридоре, и дверь с небольшим скрипом отворилась, впуская свет от факелов, висящих вдоль стены. На пороге появился белобородый, который пристально оглядел комнату. Исчезнув за дверью, он втолкнул худого, пожилого мужчину с растрёпанными белыми волосами и такой же белоснежной бородой.       Сердце Драко ёкнуло, в мужчине с трудом узнавался красавец и аристократ, Люциус Малфой. Сейчас на них смотрел исхудавший до самых костей, с серой кожей и впавшими, бесцветными, полными безумия глазами мужчина. Ему на вид можно было дать лет семьдесят. Мужчина словно разговаривал сам с собой, беззвучно шевеля губами. Он смотрел на жену и сына и не узнавал их. Скорее всего, он думал, что ему всё это мерещится, это стало понятно из его еле слышной речи. —  Здравствуй, отец, — первым тишину решил разорвать Драко, вопросительно взглянув на мать, «ты же должна была ожидать, что он здесь не в СПА-салоне массажную ванну принимает каждый день».       По щеке Нарциссы соскользнула слеза, она сидела, как окаменевшая, и не могла поверить своим глазам. Женщина поднялась и неуверенно шагнула навстречу мужу, который начал понимать, что происходящее с ним — реальность. На его глазах появились слёзы радости и отчаянья, ведь он не сможет выйти вместе с ними за эти стены. Люциус обнял свою жену, по которой так скучал. Он сжимал её всё сильней и сильней, не веря в происходящее. Они стояли молча, каждый вёл внутренний диалог и старался подобрать слова, которые накопились за столько лет, но никто не рискнул нарушить тишину. Нарцисса, не стесняясь, плакала на груди мужа. Драко предпочитал находиться в стороне, он, в отличии от матери, никогда не сможет простить Люциуса за тот эгоизм, который его ослепил, из-за которого он не видел любящих его жену и сына. Сына, для которого он был кумиром. Драко стало не по себе от того, как его отец изменился, вдруг резко стало противно от его слёз, которые струйками стекали по щекам. — Мой мальчик,  — Люциус протянул исхудалую руку, на которой можно было разгледеть каждую косточку, в сторону Драко.       Блондин лишь сделал шаг назад и скрестил руки на груди. Всем видом показывая, что он не собирается к нему подходить. Пусть это было жестоко по отношению к отцу, но Драко не собирался вообще с ним разговаривать, ведь, будь его воля, его бы здесь вообще не было. Тем более в нём начало пробуждаться чувство вины, которое терзало его так долго, и только пару лет назад он смог обуздать его. Но теперь чувство вины заполнило весь его разум и начало терзать его еще сильней. Драко не мог смотреть на отца, а тем более ему в глаза. Всё то время, что им выделили на свидание, он стоял в углу комнаты и рассматривал патронуса. Волк ни секунды не стоял на месте. Парень смотрел куда угодно, только не на отца. Для него время тянулось очень медленно, в отличии от Нарциссы и Люциуса, для которых время пролетело, как пара секунд.       Вскоре вошёл белобородый и показал кандалы, которые он должен надеть на руки заключенного. Нарцисса кинулась на шею Люциуса, пока они прощались, старший Малфой надеялся, что сын всё же подойдёт к нему. Но Драко был непреклонен, он так и продолжал стоять в стороне, не проронив ни слова.  — Драко, сынок,  — Люциус подошёл к нему и обнял его против воли.       Драко никак на это не отреагировал, его лишь испугало то, насколько его отец холоден, его словно коснулся лёд, его тело не было тёплым как у людей, он скорее походил на призрака. Он лишь слегка поднял руку и похлопал отца по спине, как бы проверяя, наткнётся ли он на препятствие. Они так простояли пару минут, пока белобородый не подошел к Люциусу и не застегнул оковы на левой руке.       Отца и мужа уводили словно щенка на привязи, который не хотел уходить. Его вытягивали из помещения за цепь, которая шла от его левой кисти. Разорванные лохмотья рубашки позволяли увидеть его левое предплечье, которое было в шрамах, виднелись свежие раны. Драко вспомнил себя, много лет назад, когда он всеми способами пытался избавиться от змеи, которая навсегда была запечатлена на его предплечье. За все годы он так и не смог ничего с ней сделать. Даже ожоги не помогали, змея заползала поверх шрамов и ожогов. Современная маггловская медицина также оказалась бессильна и не смогла свести клеймо.       Драко смог прийти в себя только после того, как его обдало ледяными брызгами соленной воды. За весь путь он ни разу так и не проронил ни слова. Нарцисса прекрасно понимала, что сына переполняла злость и обида, ведь он тщательно пытался вычеркнуть из своей жизни прошлое, а вместе с ним и отца. Да ей пришлось обманным путём заставить его увидеться с отцом. В глубине её души теплилась надежда о том, что сын хоть когда-нибудь простит своего отца, но всё было тщетно.       Драко был подобен айсбергу, его верхушка была такой же отталкивающе ледяной и безэмоциональной, но была определённая грань, какой он был за этой гранью, даже Нарцисса не могла сейчас сказать. Единственное, что мать знала о сыне, так это то, что его злоба, которая засела в нём занозой, потихоньку вылезала наружу. Жизнь среди магглов дала свои плоды. Драко превратился в довольного жизнью, с запредельными амбициями молодого сердцееда, который в силу своей молодости гнался за материальными богатствами, не думая о чём то большем.       Когда они наконец, после длительной качки, сошли на каменистый берег, Нарцисса ждала гневную тираду от своего сына, но он упрямо продолжал молчать. Такое же упрямое молчание продолжалась и после трансгрессии. На удивление Нарциссы, в его взгляде даже не было злости или осуждения. Это был пустой взгляд, полный сожаления и разочарования.   — Прости, мне пора домой, солнце уже садится, а мне нужно отдохнуть,  — Драко потёр переносицу, словно его голова раскалывалась,  — завтра у меня тяжёлый рабочий день.  — Ты можешь, остаться здесь, дома,  — Нарцисса постаралась скрыть горечь одиночества, но в этот раз её актёрское мастерство её подвело, голос явно её выдал.  — Извини, в следующий раз, как-нибудь, — Драко поцеловав её руку на прощание и направился к двери.  — Конечно, в следующий раз, — последние слова женщина произнесла еле слышно, ей стало непреодолимо одиноко.       Одиночество — вот чем был пропитан дом. Больше в этом доме не было уютных посиделок возле камина, званных вечеров. Вот и сейчас, вместе с сыном уходила надежда на то, что всё ещё можно вернуть, что в дом вдохнётся новая жизнь. На родовом дереве расцветут новые веточки с новыми именами. Опустившись в кресло, женщина ещё долго смотрела на причудливую игру пламени, размышляя над сегодняшним днём и мечтая о новой жизни. Ведь самый хитрый адвокат уже отрабатывал свой аванс, а щедрое пожертвование в казну начало давать плоды.       Драко, оказавшись дома, захотел напиться до визга мандрогоры, но ответственность, которая ему была не свойственна в школьные годы, не позволила ему этого сделать. У него завтра важная операция, он не мог себе позволить забыться в пьяном бреду сегодня ночью. Даже струи ледяной воды, которые, как он надеялся, смоют с лица взгляд отца, не смогли вывести его из того состояния, в котором он теперь прибывал. Парень словно был в трансе, переносясь снова и снова на остров ходячих мертвецов, в тюрьму, которую смогут покинуть лишь единицы. Глоток обжигающего виски возвратил его вновь на его кухню. «Один стаканчик не повредит». Ему нужно было взбодриться, всё-таки он варит зелье. Сон без сновидений — вот то, что ему нужно. Драко прекрасно знал, что после сегодняшнего дня он не сможет забыться спокойным сном. —  Что ж, Ваше здоровье,  — блондин поднял стакан в сторону телевизора.       На большом экране показывали визит королевы в очередной госпиталь. Выпив до дна стакан с зельем, он отправился спать. За окном была удивительно тихая ночь, только капли дождя мирно стучали по стеклу, навевая песни о далёких странах, красивых девах и приключениях, от которых дух захватывало. Под действием зелья Драко словно видел как невидимая мантия накрывает его комнату, делая очертания вокруг мягкими, даря чувство безмятежности и домашнего уюта.