Полюбить себя

      Малфой проснулся от мерзкого звона будильника. Снова день. Опять. Сколько уже можно? Он осмотрелся. Блять. Он в теле Грейнджер. Это начинает надоедать. Фиг знает, когда этой магии приспичит поменять их телами. Малфой натянул домашнюю одежду, не думая, что вообще творит. Свободная мятая зелёная футболка, шорты и домашние тапки не самый оптимальный вариант для школы. Похрен. Грейнджер, похоже, уже в самого Малфоя вселилась. Будет теперь постоянно нотации читать? Господи, что за бред у него в голове. Он прогнал полусонные мысли.       Ему было лень приводить в порядок эти вездесущие вьющиеся волосы, поэтому он не стал их даже расчесывать. И да, он был похож на растрёпанного льва с этой причёской.       В таком виде он и пошёл на уроки. Ученики охуевшими взглядами смотрели на Малфоя-Грейнджер. Он и не замечал эти широченные глаза. Да, он выглядит не очень. Да, он выглядит совершенно хуёво. Но, да, ему насрать. Пофиг, что Грйенджер будет орать на него за то, что он позорит не только её, но и факультет Гриффиндор. Пусть орёт, только она не станет. Она же, блин, такая вся из себя гордая. Не подойдёт. Даже если пожар — продолжит дуться. Пусть дуется.       На завтраке он выпил только тыквенный сок под внимательным надзором Поттера и Уизли. Еда совсем не лезла в горло. — Хотя бы сок, — не отставал Поттер. Сдался ему этот сок! Бесящие участие везде и во всём есть у каждого гриффиндорца, но Поттера явно не обделели этим даром. Как они друг друга терпят?       Первым травология, а это ещё больше «скрашивало» настроение. Охуенно. — Гермиона, всё хорошо? — Да, Гарри. Просто не выспалась, — заблеял Малфой. Голос получился как у какой-нибудь Браун. — Гермиона? — Голос сел, — отмахнулся Малфой. — Ладно. Хочешь? — он протянул мятные леденецы. О нет, эту маггловскую гадость он жрать не станет. И так маггловского всего хватает. Даже слишком. — Меня тошнит, — от вас всех даунов. — К мадам Помфри? — Да, пожалуй. — Тебя проводить? — Нет, спасибо. Боюсь, вы с Роном на урок опоздаете. — Ладно, — Гарри и Рон ушли.       Ни к какой Помфри он не пойдёт ни за какие коврижки. Что она там ему скажет? У вас хронический дибилизм, вот вам сахар, говорят, магглам помогает. Так? Нет уж спасибо. Пойти в гостиную Гриффиндора, может? И что там делать? Спать. Тупо спать, стараясь пропустить кусок жизни побольше. Закон всех трусов. Кто там говорил, что он — трусливый хорёк? Пожалуйста, он готов это признать. Довольны? Нет? Странно. Малфой пошёл наверх по лестнице. — Мисс Грейнджер? Почему вы не на уроке? — дорогу ему преградила профессор МакГоногалл. — Тошнит. Мне надо к мадам Помфри. — Вас проводить? — Не стоит. — Тогда, позвольте поинтересоваться, почему вы идёте в другую сторону? — она на хмурила брови. — Я... — и что он должен ответить? Ну нахер эту вашу интуицию. Ему достаточно итога проявления интуиции при Грейнджер. — И почему вы слегка не в форме? — МакГоногалл придирчиво осмотрела «форму» Малфоя. Он пожал плечами. Мешковатая футболка военной расцветки не особо напоминала мантию. Розовые шорты из под неё было не видно, зато домашние тапки видно! — Это форма. — Если у вас нет денег, школа может предоставить вам имеющуюся форму. Только вот вчера вы были в нормальной форме. Неужели, уже мала? — Можно я пойду? — что он мелит — не знал. Просто уйдите. Просто не трогайте. Нетрогайтеегонетрогайте! — Мисс Грейнджер, что с вами? — Мне плохо! Меня тошнит! Тошнит мисс Грейнджер от вас всех! Тошнит. Мисс Грейнджер устала. Мисс Грейнджер тоже может устать от этой херовой жизни, представляете? Мисс Грейнджер сейчас сойдёт, блять, с грёбаного ума, которого у мисс Грейнджер уже не осталось, потому-что его выебало окружение мисс Грейнджер. Или сдохнет нахер. Мисс Грейнджер может идти? — Мисс Грейнджер — да. А вот вы — нет.       Какого хера она говорит? — Не понял? Не поняла? — исправился Малфой. Что ей ещё от него надо? Пусть снимет уже тучу баллов с Гриффиндора и пойдёт продолжать штрафовать таких же прогульщиков как и он. — Я не слепая. Не знаю, что с вами, но... Можете сегодня отдохнуть. Я напишу учителям. Пожалуйста, прийдите в себя и возвращайтесь на занятия. Надеюсь, это первый и последний раз. Но только вам я могу сделать такое одолжение. Вы понимаете, что разговаривать так с преподавателями не приемлемо? Чтобы такого больше не было. — МакГоногалл озабоченно посмотрела на Малфоя и зашагала по лестнице вниз.       Офигевший Малфой остался тупо стоять на ступеньках. А не плохая репутация у Грейнджер среди учителей. Надо взять на заметку. Стоять тут было бы глупо с его стороны, ведь в любой момент может пройти любой другой учитель, с которым у Грейнджер отношения не блещут. Ничего не остаётся кроме того как пойти в гостиную.       Гнетущая пустота и тишина. Не у кого первого свободного нет. Интересно, а можно самому поменяться телами с Грейнджер? Это возможно? Малфой сел на диван. Сосредоточиться. Напрячься. Закрыть глаза, представить полёт. О, эти грёбаные полёты. Полёты в бездну. Обычно эти полёты вместе с Грейнджер. А приходится падать без неё. А без неё уже не так. Всё не так.

***

      Снова в этом теле. Она злилась на него. Злилась до пара из ушей. И скучала ещё сильнее. Вот опять проснуться в его теле. В этом ненавистном и любимом теле. Опять. В чём она виновата? В чём? В том, что подружилась с Забини? Ну да, это похоже на что-то большее, но это не повод называть её так! Не повод же? Она же не изменяла Малфою? Даже если бы и переспала с Забини, что с этого? Между ней и Малфоем по сути ничего нет. Они не спали, не встречались. Да, поцеловались. Да обнялись. Но разве это что-то значит? Да, значит. Для него. И для неё. Сколько же это значит! Это целая Вселенная эмоций! Как же она скучает... По этим мерзким ухмылкам, по его несмешным шуткам, по их поцелуям, по их маленьким секретам. По нему.       Гермиона встала с кровати. Слизеринская спальня не поменялась. Блейз ещё спал. Такой спокойный во сне. Как Драко. Но только у Драко во сне изо рта стекает маленькая струйка слюны, которую так хочется убрать, разбудив его. А ещё все разы, когда Гермиона видела Драко спящим — он обнимал её, и она не хотела чтобы эти объятия заканчивались. Никогда. Это главное отличие. Она стиснула зубы.       Еще совсем рано, все спят. Есть время собраться с мыслями и приготовиться к новому дню. Вторник день тяжёлый.       Гермиона открыла шкаф. Почему-то хотелось одеться так, как бы понравилось Малфою. Чтобы он не грустил. Хотелось, чтобы он никогда не грустил. Почему? Просто хотелось. А если она оденет какие-нибудь страшные красные тряпки — ему вряд ли понравится. Гермиона выбрала пиджак в стиле «Его Величество Драко Малфой» и соответствующие брюки. Рубашки все одинаковые. Хотя... Одна с маленькими ромбиками. Показалось, что это его любимая. Потому-что другая.       Галстук в пролёте. Блейз встанет поздно, может даже опоздает, а значит не успеет ей помочь с галстуком. Да и не хотелось его просить об этом. И вообще не хотелось с ним говорить.       Она оделась. Не хватает Гарри и Рона, они всегда успокаивают её. Сейчас бы ей это не помешало. Гермиона засунула руки в карманы и нащупала бумажку. Ага, конечно. Такой прямо весь чистоплотный! А хлам из карманов выбросить лень. Она достала клочок пергамента. Глаза забегали по строчкам. Это было письмо. Дата вчерашняя. ...Грейнджер...не отправлю...вчера я...не жалею...подыхаю...прав...скучаю...обнять и поцеловать...из-за тебя...ты мне нужна...тебя люблю.* Всё остальное не важно. «Я всё равно тебя люблю». Люблюлюблюлюблю. Блин. Он любит. Это явно не предназначалось для её прочтения. Но... Стоило бы. Что-то изменилось в её голове? Изменилось. А что, она сама не знала. Но изменилось много. — Грейнджер? Или Малфой? — сонно спросил Забини, прерывая поток её мыслей. — Гре... — Гермиона осеклась. — Грейнджер? Ты издеваешься? Уже во сне бредишь? — А, Малфой, это ты... — Не оправдал твоих ожиданий, да? — в тоне Малфоя спросила Гермиона. Зачем? Зачем она это говорит? После письма она не хочет расстраивать Малфоя. Это точно. Надо им всем поговорить. А то все, постепенно, начнут сходить с ума. Луна тоже причастна. Гермиона ведь ревновала, пыталась оправдать себя этим. Думала, что виноват только Малфой. Но ей реально было плохо, когда она увидела его в объятиях Лавгуд. Она готова была сдохнуть от ревности. Как это глупо. — Что ты такое гово... — Я пошёл, — перебила его Гермиона. — У меня нет времени.       Она не хотела их ссорить. И не хотела сама ссориться с ними. Забини и Малфой — её друзья, хоть и идиоты. Грейнджер по-доброму усмехнулась. На душе стало тепло. Сегодня всё станет на своим места. Они с Малфоем помирятся, и... Будь что будет! В троём-то дружить она точно умеет.

***

— Гермиона! — в спальню для девочек вбежала Джинни. — Гермиона, что случилось? Весь Гриффиндор говорит, что ты обматерила МакГоногалл, а она, она просто сказала, чтобы ты отдохнула сегодня! Это правда? — Правда, — буркнул Малфой. Эти гриффиндорцы... Слов нет. Так и хочется сказать им: «давайте сделаем вид, что ничего не было, когда Грейнджер снова будет в этом теле?» — Колин сказал, что всё видел, и... Гермиона всё нормально? — прервалась Джинни, увидев Малфоя, который тупо уставился в потолок. — Чудесно всё. Охуеть как. — Гермиона, я... Я принесла тебе с обеда кексы в кленовом сиропе. Хочешь? — девочка протянула пакет с выпечкой, склонившись над его лицом. Ярко-рыжие пряди волос выбились из-за уха, напоминая лучики солнца. Оптимизм исходит даже от волос. — Да вы издеваетесь все? Весь Гриффиндор такой? Или только бо́льшая часть? — Гермиона, что с тобой? — Все такие учтивые, вежливые. Вы специально, да? Чтобы меня выбесить? — Гарри, по-моему, Гермиону сошла с ума... — прошептала Джинни стоящему в дверях Поттеру. — Свалите оба! — Кексы оставить? — Просто. Свалите. — Ладно, — поспешно бросила Джинни, оставив кексы на столе. — Пошло всё нахуй, — просипел Малфой.       Ещё минуту Малфой пытался противиться кексам, которые так заманчиво лежали на столе. И вот он лежит и уплетает кексы за обе щеки. Если между ним и Грейнджер что-то общее и есть, то это любовь к кексам. Может то, что его успокаивают эти кексы связано только с тем, что он ед их в теле Грейнджер, а ей они нравятся? Неважно. Главное — вкусно. Живоглот, лежащий всё это время на своей уже незнамо какой по счёту лежанке, встал со своего места и запрыгнула Малфою на живот. — Знаешь же, что я не она, — сказал он.       И сам Драко это знает. Знает, что её никто не заменит. Никакой Малфой в теле Грейнджер не сможет заменить её настоящую. Он погладил ненавистного кота. Тот довольно заурчал и потёрся о живот Драко. — Надо бы тебя покормить, — он снял животное с ног и пошёл к кошачьей миске. Насыпав корм, поймал неодобрительный взгляд кота. — Что не так-то!? Вот дожили, уже с котами разговариваю. — Кот продолжал сверлить его взглядом. — Тебе что-то не нравится? Тогда насыпай сам! — Малфой угрюмо сел на кровать. Живоглот виновато потёрся о его ногу. — О! Похоже у Вас, мистер, проснулась совесть!       В комнату постучали. Драко посмотрел на кота, потом снова на дверь. — Войдите!       На пороге переминалась с ноги на ногу Грейнджер. Она несмело подняла взгляд на Малфоя. Драко понял. Понял свою оплошность. На ней был тот пиджак, куда он положил письмо. Можно было не сомневаться в её вездесущем длинном носу, у которого нюх на всё, что ей не стоит знать. — Привет, — подала голос Грейнджер. — Привет. — Смотрю, ты решил покормить Живоглота, — сдавленно произнесла Гермиона. — Ты, как оказалось, не слепая.       И всё. И тишина. И все молчат. Гермиона свела брови "домиком", рвано вдыхая. — Живоглот в последнее время ест больше. Ты положил ему слишком мало корма, — сказала Грейнджер. Малфой исследовал её глазами. Сверху-вниз. Карие глаза стали холодными. В них появилась прозрачность, напоминая стекло. И молчание. — Хватит. Хватит, Грейнджер. — Он остановился, ожидая её ответа. Но его не последовало. — Мы оба понимаем, что ты сюда пришла не затем, чтобы сообщить мне о питании кота. — Драко... — и, она не знала, зачем пришла к нему. Она не имела понятия, что скажет ему. Тогда смысл вообще идти?       Живоглоту надоело тупо сидеть и слушать такое же тупое молчание, поэтому он пошёл к пакету с кормом. Тишину теперь нарушало громкое чавканье. — Я скучала, — тихо сказала Грейнджер. Как же она надеялась, что это может как-то помочь. — Скучала она, — хмыкнул Малфой. — Я... — Что ты? Ты что? А когда ты с Забини была ты тоже скучала, да? Спала с ним, потому-что по мне скучала? — Малфой! Замолчи! Прекрати. — Прекратить что? Скажи мне, Грейнджер! Давай, скажи, что это всё ложь! Правда то, что я видел, это, наверное, тоже совпадение, да? Когда вы с ним там на диване лежали! Это ты так по мне скучала, да? Только вот неувязочка, Грейнджер, это не я, а Забини. А я в то время... — А ты в то время обжимался с Луной! Думаешь, мне было приятно видеть тебя с ней! Думаешь, мне было приятно? — Это... Это бред, Грейнджер! Это чистейший бред! Тем более ты спала с Забини ещё до того, как я и Лавгуд встретились в коридоре. — Да! Да, я спала с Забини! Доволен? Только вот благодаря твоей пошлой фантазии, ты надумал всякой чуши! Между нами ничего не было! Мы даже не целовались! Ты бы видел его состояние, но из-за того, что ты слепой баран, ты не замечаешь проблемы других людей! Это было тогда... В тот день. Когда Брэдфорд напал на него. В тот вечер он мне и рассказал всё. И, мы просто друзья, Малфой. Обычные друзья. Как вы с ним. — Да, только мы вместе с ним никогда не спим. — Ну... Тут спорно. — Грейнджер! — Ладно, прости. Мне тоже было больно, когда увидела тебя и Луну. И когда ты нахамил мне... — Я переборщил, ты же знаешь. Ты же читала его. — Да, я... Я не хотела. Думала, выбросить, но мало ли это что-то важное, я решила... — Прочитать то, во что ты не должна совать свой нос. — Но это же письмо мне. — Я не собирался тебе его отправлять. — Зачем тогда писать? — Я тоже скучал. — Драко... — она не успела договорить. Малфой схватил её за запястья, сведя их вместе и жадно впился губами в её рот. Хватка ослабла, и Грейнджер высунула руки, зарывшись в каштановые волосы, прижимая его ближе к себе. — Неудобно. Хочу в своё тело. Чтобы... — М-м... Хорёчек не хочет быть беззащитной девочкой. — Не хочет, — согласился он и снова припал к губам. Они неловко упали на кровать, не разрывая объятий и поцелуя. — Мир? — А ты как думаешь? — Думаю, да. — И я, — тихонько прошептал Малфой. В дверь настойчиво постучали. — Кто ещё? — Малфой встал с Грейнджер и подошёл к двери. — Мисс Грейнджер, можно? — Блять, это МакГоногалл. — Что простите? — Стены тонкие. Всё слышно. — Чёрт. — Можно войти? — Э-э... Нет? — последнее слово прозвучало как вопрос. — Мисс Грейнджер, всё в порядке? — Э-э... Да? — Я вхожу, — строго сказала МакГоногалл, и дверь распахнулась.       Гермиона, в облике Малфоя, сидящая на кровати испуганно посмотрела на декана. Женщина на мгновение растерялась. — Мистер Малфой? Что Вы здесь делаете? Это спальня девочек. Вы разве не знаете правил? — А-а... Я? Я знаю. — Что Вы знаете? — устало спросила МакГоногалл. — Я не знаю... — Так что Вы здесь делаете? — Я... Шла... Шёл, и... Вы представляете, я шёл, шёл и каким-то непонятным образом оказался здесь. А... Потом... — Мисс Грейнджер, в чём дело? — Дело в том, что Вы зашли не в самое подходящее время. — Вы не впускаете друзей, они переживают. Сегодня Вы вели себя несколько странно. — Мал... Грейнджер? — сурово спросила Гермиона. — Так, разбирайтесь сами. Я принесла Вам домашнее задание. Завтра, будьте добры, придите на уроки, — она всунула Малфою в руки листочки с домашним заданием и ушла. — Ма-а-алфой? Я надеюсь, твоя одежда не была твоей сегодняшней формой? — Гермиона недовольно осмотрела внешний вид Малфоя. — Грейнджер, не надо. Мне и так сегодня было крайне хуёво. Только твоих выговоров мне не хватало! — Ты сегодня не был на занятиях! Что с тобой случилось? — Ты со мной случилась, — он подошёл к ней, собираясь поцеловать. Гермиона увернулась от его лица. — Нет, Малфой, нет. Даже не думай, что у тебя получится заткнуть меня! — Спорим, получится.       Малфой обхватил руками её лицо, сминая её губы в жёстком поцелуе. Гермиона сопротивлялась недолго, но потом всё же сдалась. Руки потянулись к спине, поглаживая. — Грейнджер... Я скучал. Так скучал... — задыхаясь, бормотал он сквозь поцелуи. Они свалились на кровать. Порывистыми движениями рук, гладили первые попадавшиеся участки тела. Целовали всё подряд; шею, скулы, нос. Так хорошо. Так привычно. Правильно. Правильнее некуда. — Не уходи больше, — прошептала Гермиона. — А ты больше не поднимай настроение Блейза. У тебя это получается слишком хорошо, — сказал Малфой, за что и получил подзатыльник. — Не дуйся. Иди ко мне, — куда ещё ближе то?       Ближе-ближе-ближе. Пожалуйста. Не отпускай. Никогда.</i> Пальцы переплелись, в надежде, что это сможет приблизиться друг к другу ещё сильнее. Малфой почувствовал что-то странное. Там. Он чувствовал, как она возбуждается. О чёрт, он возбуждался, видя себя. Или она? Это слишком. — Мне это не нравится. Как будто мы собираемся заняться сексом сами с собой, — сказал Малфой. Гермиона усмехнулась. — Согласна, это как-то странно. — Она отстранилась и перевернулась на спину. — Нет! Нет-нет-нет! — Гермиона посмотрела чуть выше Малфоя. — Что случилось? — Живоглот! — Грейнджер вскочила с кровати и подбежала к пакету с кормом, который оказался пустым. — Не-ет... — она посмотрела на кота. Тот развалился на своей лежанке и мирно посапывал. — Он всё съел. — Малфой засмеялся. — Ну, теперь он точно сыт. — Он может заболеть! — Это послужит ему уроком, и он сядет на диету. — Малфой! — Предлагаю отнести его Хагриду. — Да, давай. Точно! Малфой, ты гений! — Ох, не стоит. Я знаю.       Драко взял кота на руки, и они пошли в хижину Хагрида. Живоглот был очень увесистый. Особенно после еды.