трудности позади

В Новом Орлеане есть дом, Его зовут Солнца Восход.

Кейтлин всегда казалось, что воздух в Новом Орлеане пропитан бурбоном и кровью.

      Даже сейчас, спустя столько лет, этот запах ударяет в нос сразу же, как оказываешься в городе. Когда самолёт только приземлился на посадочную полосу, Кейт тут же почувствовала, как пахло алкоголем и струящейся реками кровью. Но, каким бы знакомым и, в какой-то степени, родным, ни был запах Нового Орлеана, Кейт навечно запомнила дым в частном районе Лондона. Прошло два года, а она до сих пор каждую ночь просыпалась от кошмаров: Кейт казалось, что она вновь и вновь задыхалась в комнате с запертой дверью, звала на помощь отца и медленно умирала. Знала бы та Кейтлин, что это был далеко не конец. Знала бы она, что…       — Ты в порядке? — Кейт обратила свой взгляд на Кола, — ты какая-то тихая, — добавил он, кладя руку ей на талию.       — Не нужно много говорить, когда пьёшь виски, — улыбнулась она, глядя ему в глаза. Кейтлин думала, что лучше этого ничего не было: Кол и она в баре вместе, и ей кажется, что, кроме них, там больше никого нет.       — Раньше ты много болтала, когда напивалась, — сказал Кол, сделав глоток из стакана.       — Я ещё не настолько пьяна, Кол, — ответила Кейт, заказывая ещё порцию алкоголя; Кол лишь усмехнулся. — Ещё стакана три — и можешь смело звонить в вытрезвитель, — Кейтлин залпом выпила виски. Кол покачал головой.       — Лучше уж в реабилитационную клинику, — пробормотал он, а Кейт закатила глаза. Она помнила, что три года назад Кол был готов напоить её, только бы она не отказывалась от его компании. Три года назад, подумала Кейт, выпивая виски из стакана, как всё было просто три года назад. Когда бы Сальваторе ни была человеком, ей всегда казалось, что жизнь была в тысячу раз проще. Конечно, это было правдой: людям не приходится заботиться о контроле над жаждой крови, им не приходится притворяться людьми. Хотя Кейт столько раз была вампиром и человеком, что она уже путала эти два понятия. Человечность могла быть главной слабостью вампира, но она давала ему больше силы, чем кровь.

Кровь.

      Кейт закрыла глаза и сделала глубокий вдох; молодая женщина в дальнем углу бара порезалась, когда отрезала себе кусочек пиццы. Кейтлин еле сдержала себя, чтобы не подойди к ней и не разорвать прямо на месте. С контролем в этот раз всё было куда хуже. Наверное, причина была в том, что вместо Лекси теперь был Кол; а у него, как известно, совершенно минимальные знания о контроле. Полгода назад, например, он утолил жажду группой туристов из пятнадцати человек и остановился только тогда, когда Ребекка свернула ему шею. Всё семейство Майклсонов страдало от бесчеловечия Кола, а ему, как и всегда, было плевать.       Кейт хотела бы, чтобы ей тоже было плевать на людей. Но это было невозможно: Стефан и Деймон не такого хотели бы от неё. Прошло шестьдесят лет с момента её предречённой смерти, а она всё также зависела от мнения окружающих её людей. Кейтлин Сальваторе никогда не меняется, ведь так?       — Я хочу домой, Кол, — проговорила Кейт, повернув голову к парню.       — Почему? — нахмурил он брови. — Тут же сейчас самое веселье начнётся, — понизил Кол голос, — та идиотка, — кивнул он на женщину, — порезалась, да так сильно, что мне аж чихать хочется — а вампиры этого не делают. — Кол рассматривал потенциальную жертву. — Мы сейчас, — зашептал он Кейт на ухо, — разорвём каждого в этом баре на кусочки.       — Что с тобой такое? — Кейт оттолкнула Кола, — с чего я должна хотеть этого?       — Я же знаю, что у тебя проблемы с контролем, — просто сказал он, — я хочу, чтобы у тебя этого контроля не было. Нам же было веселее, когда ты не пеклась о ценности человечества, — Кол сделал глоток виски.       — Я всегда пеклась о ценности человечества, — сказала она, — и я просто тебя не узнаю, Кол, — добавила Кейт, вставая с места, — делай, что хочешь, но я не буду в этом участвовать, — бросила она, перед тем, как уйти из бара.       Кол обожал всё портить. Иногда Кейт казалось, что это была их общая черта; но в последнее время это превратилось в какой-то кошмар. Кейтлин просто не могла понять, что хотел доказать ей Кол своими действиями. Она просто не узнавала его. Где был тот Кол, которого она оставила шестьдесят лет назад? Умер вместе с тобой, пронеслось в голове, пока она доставала ключи от машины из сумки.       — Далеко собралась? — дыхание Кола обожгло щёку, как только он резким движением развернул Кейтлин к себе и прижал к машине.       — Домой, — ответила Кейт, смотря ему в глаза. Несмотря на то, каким Майклсон был засранцем, она любила его до потери пульса.       — Поедем вместе, — выдохнул он, кладя ладонь на её шею и притягивая Кейт к себе; его поцелуй был резким и грубым. У каждого поцелуя Кола был вкус; и этот оставил во рту привкус виски, сигарет и солёного попкорна.       Кол приподнял Кейт, и она обхватила ногами его талию, впиваясь ногтями в его плечи. Он мог запросто взять её прямо здесь, на парковке, и Кейт бы не возражала. Раньше они такого никогда не делали, но за прошедшие два года в их отношениях всё поменялось: их любовь теперь была жёсткой, резкой и внезапной. Кол мог захотеть близости за обеденным столом, сидя напротив Хоуп, и Кейт приходилось прикладывать все усилия, чтобы он не преуспел в достижении своей цели. Кол стал более жадным до неё; теперь он был таким собственником, что Кейт иногда просто была до ужаса возмущена его наглостью. Больше всего ей было стыдно перед его семьёй, хоть они и привыкли к словесному поносу младшего братца. Только иногда Кейтлин ловила холодные взгляды Клауса, направленные на Кола, и ей становилось не по себе. Как долго ещё Клаус будет терпеть выходки младшего брата перед тем, как заколоть его? Как он вообще пятьдесят восемь лет терпел Кола и ни разу не отправил братца проспаться в гроб на пару-тройку лет? Это удивляло Кейт больше всего. Конечно, она не спрашивала об этом у Клауса, зная, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему. Любое слово, сказанное Кейт Клаусу, вводило Кола в состояние бешенства. Он, как думала Кейт, последовал её предсмертному желанию и помирился со старшим братом, но на деле всё оказалось куда хуже. Ребекка сказала ей, что братья были в состоянии холодной войны, а оттепель наступала каждые пять лет. Но, когда Кол нашёл вновь ожившую Кейт, то его ненависть к Клаусу вернулась с удвоенной силой. Теперь Кол вообще не хотел и близко подпускать брата к девушке, потому что их отношения были ему только в тягость. Кейт от этого только страдала. Ведь как так — её разлучили с её лучшим другом, человеком, с которым она провела целый век, выискивая зелье неуязвимости и убивая врагов. Когда умрёт Кэтрин — друг у Кейт останется один. И это будет Клаус, а не кто-либо другой. В глубине души Кейтлин знала, что между ней и Клаусом куда большее, чем дружба, но Сальваторе предпочитала, как и всегда, запирать эти чувства на замок в её сердце. Она не была из линии Петровых, в её природе не было заложено любить двух братьев и разрушать их отношения. Кейт просто не могла позволить своим глупым и ненужным чувствам уничтожать и так практически несуществующую братскую любовь. Если бы Кол узнал о том, что Кейт что-то чувствовала к Нику, то он бы мигом увёз её как можно дальше от своего старшего брата. Это была драка не за Татью, не бесконечные (и бессмысленные) разборки братьев Сальваторе за Кэтрин и Елену — это была Кейтлин, чёрт её возьми! Жена Кола, любовь всей его жизни. Он не мог позволить Клаусу отнять её у него. Он никогда этого не допустит.       Кол чуть ли не выломал входную дверь их квартиры, когда они с Кейт влетели туда. Одежда рвалась прямо на них, а кровать прогибалась от каждого движения. С каждым разом Кол был всё голоднее до Кейт и ей это, вроде бы, нравилось. Они переехали в квартиру во Французском квартале практически сразу после того, как Кейт вернулась в Новый Орлеан; Элайджа тогда сказал, что «птенцы вылетели из гнезда» под смешок Ребекки и хмурое лицо Клауса. Он, в последнее время, постоянно ходил угрюмым: Кэролайн всё бегала вокруг него, закидывая вопросами, а он в ответ лишь улыбался и сжимал её ладонь. Всё прекрасно, стиснув зубы, думал Клаус, всё просто великолепно. Не будь сейчас рядом Кэролайн, он бы сделал всё, чтобы Кейт была с ним. Но было уже слишком поздно что-то менять: ему было суждено вечно и тайно любить её. Иногда он ловил её взгляды, говорящие, что я понимаю твои чувства, но она отводила глаза так же быстро, как и исчезала из его жизни. Кол делал всё для этого, Клаус прекрасно это видел. Ну, а как же его братец упустит возможность выдрать его с корнем из жизни Кейт? Это же было таким соблазном, сопротивляться которому не было смысла. Кол и не сопротивлялся. Клаус уже терял Кейтлин, что отдавало где-то слева в груди ноющей болью.       Когда на часах было четыре утра, Клаус всё ещё не спал. Он стоял у окна в своём кабинете, медленно потягивая бурбон из стакана; он смотрел на тёмно-синее небо и только через несколько минут заметил одинокую фигуру за забором, сидящую на обочине. Взгляд карих глаз был направлен на небо, руки вертели в руках желтый лист, ноги скрещены, а на лице блаженная улыбка. Не успела девушка и глазом моргнуть, как перед ней оказался Никлаус.       — Рановато для прогулки, не думаешь? — губы изогнулись в ухмылке, а Кейт лишь закатила глаза.       — Загораживаешь мне вид, — пробормотала она, глядя на него, — это добавляет плюс к твоему несоизмеримому эго? — спросила Кейт, вздёрнув брови. Ник усмехнулся, садясь рядом с ней. — Ваше Королевское Величество пачкает задницу на грязной земле, не забудьте напомнить вашей жене о том, чтобы она помыла её, — проговорила Сальваторе, критично осматривая мужчину.       — Кэролайн мне не жена, — сказал Клаус, смотря на Кейт, — и тебе за языком бы последить, дорогая, — добавил он.       — Ты уже пытался меня убить, повторять не стоит, — Кейт кинула лист ему в лицо. — За это тоже будешь мне угрожать? — скрестила она руки на груди.       — Я пока тебе ещё не угрожал, — пробормотал Клаус, — но ещё одно слово в сторону Кэролайн…       — Это шутка, — чуть ли не простонала Кейт, — по буквам: ш-у-т-к-а! — воскликнула она. — Где ваше знание тонкого юмора, лорд Никлаус? — выгнула бровь Кейт       — Ваш юмор, леди Кейтлин, достаточно толст, а шутки довольно плоские, — сказал Ник.       — Всё благодаря вашему младшему брату, Ваше Величество, — язвительно проговорила Кейт, устремляя свой взгляд на небо.       — Давно ты тут сидишь? — спросил Клаус; он не отрывал от неё взгляда, пытаясь запомнить улыбку, тут же разглаживающуюся морщинку между бровями и то, как Кейт кусала губу, когда задумывалась над чем-то. В его голове было столько различных сценариев того, как они вновь встретятся, и иногда он и правда думал, что она появится ранним утром перед его домом, возвращаясь к нему. Клаус бы бросил Кэролайн, он бы бросил всё, не задумываясь — он сделал бы всё для неё. Но этого знать никто не должен. У Клауса уже есть одна слабость — Хоуп — и никто не должен знать о второй, отнимающей у него силы проклятой любви.       — Час, может, больше, — тихо сказала Кейт. — Видишь, как красиво? — Клаус смотрел на небо вместе с Кейт; за несколько минут оно из тёмно-синего превратилось в кроваво-красное. Солнце пробуждало всех живых существ, а вампиры должны были прятаться в тени, боясь ярких лучей греющей Землю звезды. Но нет. Вместо этого вампиры смотрели на одну из своих главных убийц и восхищались её красотой. — Дом Восходящего Солнца, — пробормотала Кейт.       — Что это значит? — Клаус взглянул на неё. Она повернула голову, чтобы встретиться с его голубыми глазами.       — Так называют ваш дом, — ответила она, — я слышала, как ведьмы говорят, что ищут травы рядом с Домом Восходящего Солнца. — Кейт замолчала и перевела взгляда на небо. — Кажется, будто Солнце встаёт каждый день именно потому, что здесь построен ваш дом. Ты сделал хорошее дело, — она вновь посмотрела на Клауса, — ты подарил им надежду.       Надежду, подумал Клаус, глупая Кейт, это не я подарил им надежду. Он смотрел на выцветающий красный, а потом перевёл взгляд на Кейт. Он видел, как красиво. Светлеющее небо с устремлённым на него взглядом Кейтлин были для Клауса наградой за молчание и терпение. В этой тишине спящего города Клаус чувствовал единство с Кейт, словно так и должно было быть. В тот момент рядом с Клаусом Кейтлин не чувствовала запаха дыма и крови; она вдыхала аромат бурбона и утренней свежести, чувствуя неземное спокойствие.