Есть ли жизнь после...

…Но вихорь злой взревел в природе И мне, Господнему рабу, Ветрилом хрястнуло по морде, Потом кормилом — по горбу… Евгений Лукин ©

      «Молчаливая Мария» горела. Капитан Армандо Салазар на несколько мгновений застыл у объятого огнём борта. Со всех сторон слышались взрывы и вопли погибающей от этих взрывов команды, и капитан не знал, что из этого оглушает его сильнее. Последним, что он помнил, был хруст собственного позвоночника, раздробленного чем-то огромным и тяжёлым, что прилетело сзади и бесцеремонно швырнуло его в воду. Мир из огненно-рыжего стал кроваво-красным, но уже через пару секунд второй удар, пришедшийся по голове, оборвал последнюю нить — и наступила темнота.       Армандо открыл глаза. Он лежал лицом вниз в мутноватой от пепла и тонущих щепок воде, не всплывая на поверхность и не опускаясь на дно. Дыхания не было. Тела, казалось, тоже не было, или же оно в одно мгновение стало необычайно послушным и лёгким. Он пошевелил пальцами и повертел головой — физическая боль больше не ощущалась. «Воробей!» — в изменённом сознании вспыхнуло самое яркое и самое важное из последних воспоминаний, и в ту же секунду ярость наполнила новое призрачное тело до краёв. Теперь гнев был гораздо более материальным — наверное, теперь для него это самое материальное, что существует в мире. Ярость бурлила внутри, кипела, доходила до горла, как кислота или смертельный яд. Не справившись с нахлынувшей — в буквальном смысле — массой воспоминаний, Салазар попытался закричать, но вместо этого плюнул в воду чем-то чёрным и замер от удивления. Чёрное пятно растворялось в воде. Больше всего несчастный Армандо сейчас походил на каракатицу — распластанный, с выпученными от удивления глазами и медленно плывущим перед лицом облачком самостоятельно выработанных чернил.       «Так вот ты какая, жизнь после смерти, — неожиданно промелькнула не вполне своевременная мысль. — На мессе нам как-то по-другому в своё время про неё рассказывали… Но ничего не поделаешь, придётся управляться с тем, что есть», — подумал капитан Каракатица и неловко попытался перевернуться с живота на спину, не совсем понимая, как, собственно, управляться с тем, что теперь от него осталось. Новое тело, вопреки первому впечатлению, почти совсем не слушалось, вода казалась то плотной, как лёд, то не ощущалась вовсе. Наконец, худо-бедно найдя зависимость всех её неведомых агрегатных состояний от своих ощущений, Армандо перевернулся на спину, всплыл и ухитрился сесть почти на самой поверхности. Корабль, а точнее, его сгоревший остов, нависал своим костлявым бортом совсем близко, футах в тридцати, и ещё ближе свисала с него переломленная чуть ниже середины мачта. Осознав, что именно в последние секунды жизни столкнуло его с борта, Салазар горько вздохнул и от удивления, что у него получилось это сделать, икнул и ещё раз плюнул в воду чернилами. Чертыхнувшись и проводив уплывающее чёрное пятно взглядом, новоиспечённый призрак твёрдо решил, что не будет приближаться к кораблю, пока не разберётся со своей новой способностью.       Успокоившись, насколько это было возможно, Армандо ещё раз взглянул на обессиленно упавшую мачту и теперь уже по-настоящему молчаливую «Марию». «Эх, Маришка-Маришка, гадина морская, ведь я ж тебя любил, — с укором воззрился капитан на покорёженное судно. — А ты ничего лучше не придумала, чем на прощание своего капитана мачтой по хребту огреть, негодница. Хотя я сам теперь тот ещё… морепродукт»,* — Армандо сплюнул остатки чернил и, собрав в кулак все свои призрачные силы, не то поплыл, не то пошёл, переваливаясь, к кораблю.