i will always love you

      ещё пара аккордов и последние слова слетают с языка; плавно опускаясь на холодный пол, теряют окончания в ночной тишине. арчи эндрюс — семнадцатилетний подросток, вальяжно раскинувшись на диване, перебирает струны в полумраке пустующего гаража и тихонько поёт что-то о любви — точнее, о своей самой большой трагедии. именно это чувство, будто наркотик, несёт на себе ярлык незаменимого спутника жизни, при этом склоняя к ужасным поступкам — в том числе к самоистязанию, к террору чужих сердец и к вечной язве, которую невозможно ничем извести, кроме как вихрем очередных страстей и новых интриг, но куда их столько и как принять то, что постоянно ты ощущаешь это по-новому, непременно ловишь кайф, а потом жалеешь в сотни раз сильнее, чем жаждешь повтора? но ведь жаждешь, поддаешься искушению и ничего с этим сделать не можешь — так получай, это то, что тебе нужно. наверное, именно это называется одиночеством. хотя, чем угодно, но только не им — арчи эндрюсу никогда не бывает одиноко. позже он устроит гитару поодаль от себя и попытается закурить — неловко, теряясь, но так, словно находится в каком-то фильме, где порой наличие сигарет свидетельствует более сильным эмоциям, чем какие-либо слова. раз, два, три. неумелые затяжки одна за другой — кашель. противный и режущий. в глазах слезы — нет, не от плохой жизни, а от табачного дыма и всё того же раздражающего першения в горле. снова и снова — вдыхая едкий дым, ощущение потребности в этом дискомфорте сменяется парой более удачных попыток, и вот — сигарета уже не кажется такой противной. она, пожалуй, самое безобидное из того, что он может для себя сделать. тишина нагло сверлит уши, побеждённый окурок тлеет в жестяной банке. пропахшие табаком пальцы опустели: впервые отшили самое дорогое и действительно важное — то, без чего арчи просто нем — единственный способ самовыражения. а может и не только его. гитара мирно коротает время, разделяя минуты с бестолковым хозяином, оставаясь в тени его бездействия день-два-три-четыре. неделю. месяц. так и лежит на диване в гараже — мягко, удобно, но совершенно неправильно. арчи просто не может взять себя в руки, чтобы вновь взяться за гитару. хотя, это, возможно, и может; но снова начать играть, теряя голову в пленяющих мелодиях — нет. с того самого момента, как первая сигарета стала далеко не последней, он не может и даже не пытается. попытки тщетны, ровно как и зарождение трезвых мыслей. в голове сплошная путаница, а пальцы всё так же пустеют — даже сигареты не в счёт. порой арчи сам себе даёт общения, мол, последний день, последняя мысль, последняя затяжка, последние слёзы. он разве вам не сказал, что слёзы для него теперь лучшие друзья и появляются уж точно не от дыма? в принципе, ничего нового; с друзьями у эндрюса вечная проблема — не то что с девушками — от них отбоя нет. но наш герой не отчаивается, ведь внимания ему хватает по самое горло, да и был у него один такой «друг»…