Устранители

Солнце, верная своему постоянному маршруту, что неизменен испокон веков, восходило, одаряя своими яркими, ясными, прекрасными лучами тех, кто их встречал. Возвышаясь из-за вершин деревьев, что друг с другом создавали лес, она - эта прекрасная звезда! - заставила птиц плеядами лететь, повинуясь дуновениям ветра. Запевая свои прекрасные мелодии, что сочинила им госпожа природа, они знаменовали собою утро - начало нового дня, начало новой жизни и смерти. Кружа в зените неба, они наблюдали все с высоты орлиного полета, предупреждая странников своими коварными знаками, что дают они по указанию своего властителя - госпожи природы и судьбы в одном лице. - Какое прекрасное утро, не правда ли? - начал было Каленый, потягивающий руки в сторону восходящего Солнца, будто пытаясь принять в себя те потоки энергии, что оно испускало - как же красив мир! - Оно было бы вдвойне прекрасно, - отвечал ему Профессор, что сидел близь него. По его бледному лицу, что старалось успокоиться и вновь приобрести свои натуральные краски, было видно, с какой тяжестью и переживаниями дались ему те часы, что провели они последнюю ночь - если бы ты не подстрелил этого бедолагу. - Да ладно тебе! - резким движением отнимаясь в сторону от солнца, приковывая свой взор на собеседника, проговорил он - Скольких мы с тобой только не подстреливали, а печешься ты именно о нем! Не знал, что ты такая тряпка - Есть различие, друг мой - собираясь с силами, реагировал он на своего собеседника, что, встав в наглую и уверенную позу, ждал от него объяснений - Между человеком невиновным и грешным. Если обоих посадить в тюрьму - оба они будут гнить. Один - незаслуженно, другой - в наказание. Если невиновному предложить свободу в обмен на чужую жизнь, неважно какую, и он согласится, - значит, что он не заслуживает этого права. И гниение его, пусть и несправедливое - вполне оправданно. - Не понимаю я тебя - Лицо Каленого исказилось маской раздумий, очень редкой гостьей на его физиономии - постоянно ты так, своими загадками! Скажи проще, будь товарищем - Я хочу тебе сказать, mon camarade, - добавив властность в тон голоса, нагнулся он в сторону своего друга - что совесть терзает только тех, кто виноват. Тех, кого мы убивали были сами грешны. Мы с тобой выполняли лишь роль длани правосудия, руки судьбы, чье роковое касание в конце концов настигнет каждого в зависимости от размера и силы его пригрешения. А тут совсем невинный человек! - Ааааа... - сменив маску размышления, на его лице показалось недоумение, тотальное непонимание - кажется я начинаю понимать... - Судьба! - Вдохновленно воскликнул Профессор - Ах, эти размышления навели меня на интересные мысли! Уверен, что этот молодой человек будет тем роком, злым, а может и благословенным, что в конце концов постигнет и нас Неожиданно для собеседника Каленый серьезно изменился в лице. Недоразумения и размышления сползи с очертаний его лица, а брови, что представали перед Профессором в жестком нахмурении, говорили о том, что он пришел к радикальному выводу и непременно собирается притворить их в действия. Развернувшись, он твердым шагом направился в сторону входа в подвал, внутри которого и находился их подопечный. Профессор, довольно длительное время знакомый со своим другом, знал, что тот либо собирается сделать какую-то глупость, либо что-то другое, но, так как на его опыте еще не было "чего-то другого", то он резко поднялся с раскладного кресла, что служило ему сидалищем, и, рванув в сторону своего друга, грудью закрыл ему проход. - Что ты делаешь? - Артистично дергая своими элегантными усами спросил Профессор - Куда ты направился? Неужели справиться о его здоровье? - Профессор! - агрессивно заявил Каленый - Ты же сам говоришь сначала о роке, из-за которого мы убиваем людей, а теперь утверждаешь, что таким роком станет для нас он! Нужно его незамедлительно убить! Перерезать горло, пока мы можем! Профессор, привыкший к подобным заявлениям от друга, усмехнулся, слегка согнувшись под напором смеха, что непременно желал вытиснуться из его легких прямо в лицу своего верного напарника - Оставь, друг мой! - уняв смех, проговорил он ласковым тоном. Не торопясь, он взял его за руку, и, нежно сдвинув с его прошлого маршрута, вернул в изначальное положение, в котором он наслаждался восходом. - Не то я имел в виду! Этот парниша совсем не плохой. Посмотри, как красив мир! Как красиво Солнце, правда? - Правда.. В это же время, этот же час, во время которого разводилась эта тирада, в подвале, на железной кровати покрытой мягким, но разваливавшимся от старости матрасе лежал знакомый нами по прошлой главе лесной потеряшка. Михаил, чей взор после открытия век то мутнился, то возвращался к прежнему состоянию, постепенно приходил в себя. Накрытый одеялом, не имеющего одеяла - попросту ее набивкой, что в Зоне считалось вполне себе нормальным - он пытался понять, что с ним произошло. В голове, что ужасно болела, приходили различные мысли, и, признаваясь откровенно перед читателем, больше плохих, чем хороших. Ну, а кто в подобной ситуации будет думать оптимистично? Страдания сломают даже самого жизнерадостного человека. Михаил, подарив несколько минут, а может быть часов, чтобы прийти в себя, постарался сесть. Задача оказалась одной из самых сложных, которые он встречал в своей жизни. По его телу проносилась слабость, мышцы не желали повиноваться своему хозяину, устроив бунт и переворот, чья болезненная революция остро чувствовалась в его руках. Но, Михаил, привыкший к тому, что жизнь не сахар, и сила воли, чья тренировка осуществляется в победе над собой, все-таки собрал все свои силы, что остались в его недомагающем теле, и поднялся, садясь на кровать, и утыкаясь босыми ногами в холодный бетон подвала. - А, ты уже пробудился! - появился изниоткуда приятный голос, сопровождаемый тяжелым топотом по крепкому бетону - Очень рад, что ты жив, mon ami! Когда его измученное сознание заметило, что кто-то к нему зашел, его визитер уже взял, будто бы изниоткуда деревянную табуретку, и, поставив ее спинкой вперед, присел перед ним, окутывая выпирающую деревяшку, что должна служить опорой для спины своими ногами. - Как ты себя чувствуешь? - Скрестив руки на верхушке спинки табурета, и облокотившись на них подбородком, спросил он Михаила - Помнишь что-нибудь? Устремив свой взор на своего интервьюера, и, сконцентрировавшись, он наконец смог отчетливо его рассмотреть. Лицо, длинный, орлиный нос, узкие скулы, треугольная челюсть - все в этом человеке выдавало хитрость, ум, и знание. Черты лица его были настолько дружелюбны, что Михаилу казалось, что он попал в гости к своему лучшему другу, радостно принимающего его и готового отдать в жены свою дочь только ради того, чтобы сделать его счастливым. - Мне... - начал было раненый - Боже мой, какие манеры! - вскликнул собеседник, прерывая Михаила - Я же совсем забыл о том, в каком ты состоянии! Тебе наверное ужасно тяжело говорить! Нет, молчи! Сначала дадим тебе собраться с силами, а уже потом поговорим. Ты голоден? - получив утвердительный кивок головой, он продолжил - по левое плечо от тебя есть шкаф, в нем есть небольшой запас тушенки и воды, консервы - открытые, не стесняйся, ешь все, что попадется на глаза - бункер второпях, но постарались оборудовать для того, чтобы ты спокойно пришел в себя после ранения. - заметив удивленный взгляд Михаила, и, по губам читая его немой вопрос, он отвечал - Да, ранения! Разве ты не знал? Мой друг случайно выстрелил в тебя вчера... Михаил, что в жизни представить не мог, что станет жертвой перестрелки, был до ужаса шокирован и удивлен. Где он? Почему в него стреляли? С каждой минутой вопросов становилось больше, а ответов - как скупа была судьба на них! - меньше и меньше. Его собеседник, интервент, которому он, похоже, должен был быть благодарен за спасение, и, казалось бы, должен был бы проклинать за это же, все понимал. Все сталкеры проходили через это - рано или поздно ты начнешь спрашивать себя, что происходит. Рано или поздно, даже самого отъявленного безумца Зона вернет в реальный мир, покажет настоящих людей, чувства, кровь. Каждый через это проходит, и хорошо, что Михаил начал с первого дня. Погрузившись в раздумия, он вернулся в лежачее положение. Еще через несколько секунд он укутался своим импровизированным одеялом, и, демонстративно повернувшись набок лицом к стене, показал своему спасителю, что тому, хоть ненадолго, но хотелось бы остаться в покое - Я оставлю тебя ненадолго. - поднявшись с табурета, и вернув его к столу, что находился рядом со стенкой подземелия, в котором проходила эта сцена. Отойдя на несколько шагов от кровати, и, взобравшись правой ногой на первую ступень, что вела наружу, он повернулся к раненому и сказал - Продышусь немного. Михаил дождался, когда стук ботинок о бетон прекратится. Когда кряжестый гул закрывающейся двери доказал, что его собеседник покинул его, он вздохнул, и, закрыв глаза, устремился в сон, желая как можно скорее обрести обетованный покой