Устранители

- Так ты хочешь сказать, - бросая взглял с Профессора на забинтованную руку и обратно, уточнял Михаил - что я нахожусь в Зоне? Профессор, сбросивший моральный груз произошедшего за два дня, что раненый лежал в бункере, заметно посветлел. Его заметные усы изредка подергивались, когда он говорил, что, как знают знакомые с ним сталкеры, было хорошим знаком, знаменующим его стабильное эмоциональное состояние. - Верно - Чернобыльсокй Зоне Отчуждения? - Той самой - Куда ни в коем случае нельзя направляться под угрозой расстрела? - Так точно Михаил, получивший утвердительные ответ на вопрос, что мучал его последние дни, откинулся, прильнув к бетонной стене, к которой его кровать была плотно прижата. Его взгляд помутнел, ненадолго опустел, но, спустя лишь пары секунд с его губ немо и беззвучно снялось завтное - "ладно". - Как ты сюда попал, ты знаешь? - сбросил покров молчания Профессор - Я? - неудомевая от этого вопроса, начал Миша - Я - нет. Я не знаю, что я здесь делаю, и как я сюда вышел. Я просто... потерялся! В лесу - Да, ни раз я уже слышал эту твою сказку. Не хочешь говорить - не говори, дело твое. Но в месте, где тебе придется доверять каждому первому встречному, - лучше не врать. Пронзительный взгляд Профессора устремился прямо на Михаила. Второй, хоть и не врал, но почувствовал себя виноватым, и, не являясь способным выдержать давление от властного человека, отвел взор - Что же будет дальше? - прерывая ментальную битву, спросил Михаил - как мне отсюда выбраться? - Что будет дальше? - Усмехаясь,и откидываясь на табурете поудобнее, закидывая ногу на ногу, начинал свой ответ Профессор - А вот что: выбраться тебе не получится. Это из своих планов можешь сразу вычеркнуть. Сейчас ты находишься в "дерибасе" - деревне новичков, в сталкерском обиходе. Да! Запомни слово сталкер. Здесь нет сэров, пэров, мистеров - все друг другу товарищи - сталкеры. Уяснил? Прекрасно. Слушай, что будет дальше. Мы с моим другом, как те, кто тебя и подстрелил, оплатили твое лечение, вдобавок с небольшим хабаром - будет твоим начальным хабаром. В деревне властвуют нейтралы во главе с дедом - он назначит тебе какого нибудь сталкеренка, что будет возиться с тобой. Ты станешь отмычкой. Выживешь, научишься - будешь выживать в Зоне, пока в конце концов не разбогатеешь или не встретишь свою смерть. Михаил слушал этот короткий рассказ, что был его вердиктом, приведенный в исполнение и отправляющий наказанного на вечную каторгу. Он побледнел, вновь отвел взгляд. В каждом человеке рано или поздно появляется жилка, что несет в себе ту или иную боль, что должна была бы нанести удар прямо в душу, но, та, забирая всю тяжесть и боль, давала сил человеку идти прямо, встретить боль подготовленным. Эта отсрочка, что давал человеку разум, называлась пофигизм. Закончив мысли, он посмотрел на своего спасителя с тем взором, что был присущ отчаянным, у которых ничего, кроме гордости и чувств не осталось за душой. Он посмотрел на него, и его собеседник все понял. Он проходил через это. Каждый проходил. Михали был готов. После описанных нами событий в деревне новичков прошло некоторое время. Жизнь шла, некоторые уходили, другие приходили. В глобальном плане Зона не менялась: фракции все продолжали бороться за улучшение своего влияния, а обычные сталкеры, лавируя и маневрируясь между чужими интересами искали выгоду и места для реализации своих. Зона жила, и это было не простым утверждением. Она, подобна матери, продолжала вести своих буйных сыновей по пути, что были им предначертаны ее невидимой дланью. Она обрывала те, что были ей неугодны, укрывала в свои тайны тех, кто был ей приятен. Природа продолжала существовать согласно своим законам, не отставая ни на пядь от своих притязаний. Но человек... Человек! Можно ли так называть существ, что входят в Зону? Неужели внутри нее существуют люди? Или, подобно Диогену, любой может звать людей, но гонять пришедших сталкеров, ибо те, по его мнению, людьми не являются? Нет, они не люди! Они живут не в обществе, они живут не по своим правилам. Они лишь укрываются в лоне, что служит им обителью. Они только Сталкеры. Тень того, что когда-то было человеком. Лучшая или худшая, никто не имеет права судить. И каждый, кто ходил сыном Зоны гордился своим метаморфозом. Каждый любил и уважал то, что Зона у него забрала, то, что дала. Каждый рад быть Сталкером. И только те, кто отвергал свое призвание, стремился к будущему были благословлены своим необычным патроном. Безмолвная Припять, что стоит уже так долго и так мало в человеческом опустошении встречала еще один закат излюбленного ею Солнца. Хотя и погода стояла угрюмая, лил невыносимый и барабанящий дождь, в перерывах укрывая неистовый шум грозы, пустынные улицы, хранящие в себе память о своих прошлых жильцах, не имели права жаловаться. Заставленный ржавеющими средствами перемещения сквер, уже лишившийся родного ему света, и окутанный и покрываемый лишь плащом ночи, с природным вздохом встречал следующую ночь. Но, видимо, никому не было угодно, чтобы запустевшая улица оставалась безмолвной еще одни сутки. В гулком грохоте берцев, что носили участники проходящему сквозь трупы мутантов, людей, а так же ржавеющего металла, что когда-то служил людям технологичным и комфортабельным приспособлением, отряда. Если бы этот отряд встречала не безмолвная технологичная пустошь, но опытный сталкерский взгляд, для него, судя по нашивкам и опытным образцам Берилла-М вкупе с Абаканами не было бы никаких проблем определить, что члены отряда принадлежали к военным. Хотя и даже для такого наблюдателя довольно интересным показался бы тот фактор, что заместо стандартного зеленого камуфляжа их бронежилета они имели довольно уникальную в Зоне голубую раскраску, перемешанную с серыми пятнами, выполненными в стиль городского камуфляжа. Продвигаясь сквозь улицы пустынного города, отряд имел треугольное построение, что, подобно кинжалу, при встрече организованного сопротивления могло бы пробить кольчужную защиту построения противника, добравшись сквозь металл до его тела, пробивая и изничтожая тело оппонента. Хотя, несмотря на все предпринятые меры предосторожности, тяжело было сказать, что участники отряда были взволнованы. Ничто не предвещало встречи с живыми организмами, помимо, конечно же, мутантов. Единственным лицом, что колоссально отличался от остальных, которые рассматривали смежные к ним улицы, переулки, - в целом, полностью озадаченные и озабоченные их сохранностью, была фигура в подобном другим Берилле-М голубого раскраса, продвигающаяся в авангарде всего строя. Неожиданно для всех, он приостановился, показав знак остальным перейти в ожидание - Контрольная Точка Альфа - пробубнила представленная нам фигура во встроенный в тактическое снаряжение коммуникатор. Получив утвердительный ответ, что было практически невозможно расслышать неподготовленному уху вследствии помех, создающаяся в Припяти, она указала неведомый для нас, но понятный для всего отряда знак. После него отряд соразмерно, подобно практиковавшись множество раз в этом же месте, и находясь в полной осведомленности, что произойдет дальше, разделился на две группы, занимая смежные по соседству многоэтажные здания, что окружали выбранный оперативниками переулок. Хотя один отряд без всяких проблем смог продвинуться внутрь первого здания, у второго возникли проблемы с интервенцией внутрь соседства. Конечно, не было ничего, с чем они бы не справились, и доски, что заколачивали дверь внутрь подъезда, были через несколько секунд с огромным шумом, но выбиты. В скором времени отряд, казавшийся таким массивным и многочисленным объединенным занял позиции в квартирах внутри многоэтажных зданий. Одновременно, в это время, прямо вблизи локации, где проходили описанные нами необычные события, явно имеющие характер тактической операции, или иной миссии, явно не являющейся миротворческой, на вышке на ЧАЭС, что нынче кличется Саркофагом с высоты птичьего полета за происходящим наблюдали две фигуры, облаченные в костюм химической защиты. Один из них, несмотря на огромный стеклянный пузырь, охватывавщий его голову, и являвшийся ему шлемом, приставил к нему бинокль, и, нисколько не испытывая дискомфорта, смотрел на отдаленную для них сцену. Его напарник паралельно с этим, сидя на корточках, разбирался в ноутбуке, что, в своей массивности из-за необычных технических приспособлений, что были подключены напрямую к мобильному персональному компьютеру, лежал прямо на сетчатом полу, служившим им обоим платформой, на которой они находились. - Все так, как и предполагалось. Они заняли позиции в точности, как мы себе и представляли - отнимая бинокль от своего визора, используя внутреннюю связь, проговорил первый - Точнее, - начал перечит его напарник, что возился с техническим обеспечением отряда, - как предполагал именно ты Подобная лесть озарила недолгое молчание, которое вновь же и прервал наблюдатель - Все готово? - с нетерпением в голосе спросил первый, поворачиваясь в сторону своего напарника - Да, почти, - не отнимаясь от компьютера, и что-то активно туда вводя, почти нехотя ответил второй, - жду подключения - Все установлено! - послышался третий голос во внутренней связи, - подключение в минуту. - Прекрасно. - довольно ознаменовал ситуацию первый, возвращаясь в свое наблюдение за происходящим, будто бы был готов усмотреть то, чем был готов наслаждаться вечно, - взрывай при первой доступной возможно... Не успел он договорить свою фразу, как две наблюдаемые им многоэтажки скосились, и, слегка пошатнувшись, начали падать, оставляя после себя огромный смог. Лишь после того, как здания опустились наполовину, они услышали громкий хлопок, что ближе к поле действия был бы неистовым громом. Внутренняя связь бушевала, третий персонаж нашего действия радостно выкрикивал, а не представленный нами четвертый матерился, будто бы обжегшийся о камин. - Сворачиваемся, - отняв бинокль, и сложив его в разгрузку, с чувством полного самоудовлетворения приказал первый, - встречаемся через два в условленном месте. Простояв еще с минуту, наблюдая за падением гиганта и уничтожением неизвестного нам отряда, первый, лишь тогда, когда его напарник, уже собрав все требуемое оборудование, его откликнул, отвернулся и устремился вниз, выбираясь из Саркофага. Если бы на нем не было костюма химической защиты, что плотно защищал читателя от описания его внешности, то на лице первого персонажа мы бы могли рассмотреть кровавую улыбку, что не могло бы снять ни что на свете.