Принц среди волков (Prince Among Wolves)

      Только к Хэллоуину погода начала меняться на прохладную — самая идеальная температура, чтобы выпроводить маленьких оборотней во двор на несколько часов и дать им выплеснуть энергию. Стайлз снова устроился за столом на веранде, занимаясь несколькими делами одновременно: наблюдением за близнецами, перепиской с отцом насчёт судебного приказа в отношении Кейт и попытками доделать эссе до возвращения Дерека домой.       В последнее время для Энди и Олли стало проще находить занятия: например, неделей раньше на пороге загадочно появились две огромные посылки. Чуть позже, когда Дерек открыл их, то обнаружил внутри электрические машинки на аккумуляторах: ярко-розовую и тёмно-синюю. Энди истошно завизжала, когда Дерек приклеил наклейку с Рапунцель на капот, а Олли сел на землю и разрыдался от счастья, получив собственный набор наклеек со звёздами и планетами для украшения своей машинки.       Стайлз невольно улыбнулся, вспоминая, как Дерек радовался их реакции — словно сам получил подарок в тот момент, когда близнецы так обрадовались. А потом стало ещё лучше: пока Энди и Олли носились по заднему двору, Дерек отвёл Стайлза в сторону, прижался лицом к его шее и крепко обнял. Это было простое действие, но Дерек держал Стайлза так, будто он был сделан из чего-то драгоценного и хрупкого — чего-то очень дорогого сердцу.       Плюсом детей-оборотней было и то, что они ещё выполняли роль бесплатной мини-сигнализации. Когда Энди внезапно остановила свою машину и с визгом выскочила из неё, а Олли завизжал следом, Стайлз сразу понял, что Дерек дома.       Он закрыл книгу, вскочил и поспешил за ними, чтобы не отстать от стремительного темпа Энди и Олли, которые уже мчались к отцу во всеоружии. Они обогнули дом и протянули руки к Дереку, едва тот пытался выбраться из машины с портфелем и пустой кружкой из-под кофе. Дерек, заметив близнецов, быстро поставил вещи на землю и поймал Энди, влетевшую в него с разбега. Олли подлетел следом за ней, и Дерек опустился на колени прямо на гравийной дорожке, чтобы крепко обнять их обоих.       Когда Стайлз их догнал, ему хватило секунды, чтобы понять: Дерек прижимает к себе детей почти отчаянно. Он постоял рядом, выжидая, пока Дерек насладится объятиями вдоволь, а затем поднял Энди на руки. Дерек сделал то же самое, только с Олли.       — Что-то случилось?       Дерек нахмурился и покачал головой, давая понять, что расскажет обо всём позже. Стайлз пожал плечами, приблизился и чмокнул его в уголок губ. Дерек почти не отреагировал: он выглядел слишком поглощённым своими мыслями, пока нёс Олли в дом, а Стайлз шёл за ним следом.       Спустя полчаса в окружении семьи Дерек усадил близнецов перед телевизором и увёл Стайлза на кухню. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова, и когда он заговорил, казалось, будто каждое слово даётся ему с большим трудом:       — Питер выложил видео, где Энди закатывает истерику в офисе… Публика приняла это плохо.       — «Плохо» — это насколько плохо? — уточнил Стайлз, облокачиваясь о столешницу рядом с Дереком и слегка толкая его плечом. Лицо Дерека омрачилось ещё больше.       — Настолько, что теперь обсуждают мою способность растить детей… И то, заслуживаю ли я вообще быть во главе компании моих родителей.       Стайлз фыркнул, покачал головой и выпалил:       — Без обид, но твой дядя полный придурок. Я даже не удивлён — это слишком в его стиле.       Дерек резко повернулся и посмотрел на Стайлза с таким выражением, что ему внезапно вспомнилось: огромный слон всё ещё комнате, и этот слон — то, что Питер тогда сказал Стайлзу при встрече, и что они вроде как решили замять.       — Что он тогда тебе сказал?       Стайлз пожал плечами, чувствуя, как ладони начинают потеть, а сердце — биться быстрее, хотя ему совсем не хотелось делать из этого проблему.       — Не совсем мне. Просто… Он сказал кое-что про Энди… А я начал с ним пререкаться.       — Объясни, — резко попросил Дерек, но в его голосе звучала скорее усталая покорность, чем раздражение. Стайлз переступил с ноги на ногу, снова пожал плечами, будто хотел стряхнуть тревогу перед возможным конфликтом. Губы Дерека дрогнули, он оттолкнулся от стойки и направился к кофеварке. Стайлз нащупал заусенец на мизинце и принялся ковырять его, рассеянно наблюдая, как Дерек готовит кофе.       Включив кофеварку, Дерек обернулся и холодно посмотрел на Стайлза.       — Ты собираешься просто молчать, да?       — Это неважно. Всё уже позади, — попытался оправдаться Стайлз, чувствуя знакомое давление в груди.       Лицо Дерека вновь омрачилось, сделалось хмурым и раздражённым.       — Почему ты не хочешь мне всё сказать?       — А зачем? Что это изменит? Чувак, если ты его уволишь или выкинешь ещё что-нибудь подобное, ты ведь опять начнёшь работать без передышки! — выпалил Стайлз, сделав неопределённый жест руками и тут же скрестив их на груди, чтобы не сделать какую-нибудь глупость вроде нелепого удара о крепкую грудь Дерека. А следующее предложение сорвалось с губ само собой: — Уж лучше меня опять приложат об столешницу, чем я буду наблюдать, как дети снова остаются без тебя.       Кружка, которую Дерек доставал, громко треснула, упала на столешницу под шкафчиком и разлетелась на куски. Держа в руках лишь отколовшуюся ручку, Дерек резко обернулся и уставился на Стайлза с недоверием.       — Тебя что?       Стайлз скривил лицо и украдкой глянул на Дерека.       — Теоретически?       Дерек выглядел так, будто был готов вырвать кухонный шкаф и выкинуть его в окно — настолько его глаза были расширены.       — Серьёзно, Стайлз? Потому что звучит так, будто Питер претворил эту «теорию» в жизнь.       Ах да, Стайлз забыл о раздражающей способности оборотней понимать, когда им врут. Он пожал плечами:       — Ну, как говорил Рафики, это уже в прошлом…       — Стайлз, — Дерек положил ручку от кружки на столешницу чуть громче, чем следовало.       — Что, Дерек? — прошипел Стайлз. — Не скажешь же ты, что сам бы не сделал чего-нибудь безумного, чтобы ему отомстить?       — Что он сделал? — Дерек подошёл и схватил его за предплечье. — Он ещё как-то навредил тебе? Что он тебе сказал?       — Ну, в его защиту, я вроде как заслужил? Хотя… Нет, не заслужил… Но… — Стайлз снова пожал плечами. — Мне не понравилось, что он говорил про Энди… Так что я попытался ударить его в лицо, а он впечатал мою голову в столешницу. Я как-то забыл про ваши суперрефлексы.       Дерек поднял руку, обхватил висок Стайлза и большим пальцем провёл по линии волос, будто мог стереть боль, которой уже давно не было. Его палец скользнул по лёгкому следу, оставшемуся на коже от удара несколько недель назад.       — Ты должен был мне сказать.       — Нет, не должен.       Дерек отстранился и вздохнул, словно разговаривал с трудным ребёнком.       — Я имел право знать… Он мой дядя, он причинил тебе боль и оскорбил мою дочь.       — Если бы я сказал тебе, это бы не отменило всего того, что он наговорил! Он проверяет тебя, смотрит, как далеко можно зайти, разве ты не понимаешь?       — А ты понимаешь?! — рявкнул Дерек, вскинув руки. Его голос был резким и громким, пронзал слух настолько, что Стайлз невольно сжался. — Разве ты не понимаешь, что позволять ему уходить от ответственности — это разрешать ему делать это снова? Или ты думаешь, что если просто игнорировать всё произошедшее, то проблема сама рассосётся?!       — Это неважно! — парировал Стайлз. — Неважно, потому что он всё равно выиграет! По крайней мере, если я буду молчать, у тебя не будет возникать мыслей вновь так убиваться на работе! Ты, правда, хочешь так легко всё потерять?       — Дело не в этом, Стайлз! — Дерек с силой ударил рукой по столешнице. Осколки кружки звякнули, и один кусок скатился на пол, разбившись на ещё более мелкие. Из прихожей раздался пронзительный плач, и мужчины обернулись: Олли упал на пол и расплакался. Рядом стояла Энди с широко раскрытыми от испуга глазами: в руках у неё была коробка с диском, а пальцы побелели от того, как крепко она её сжимала. Видимо, она хотела попросить их посмотреть с ней фильм, но в итоге ругань напугала обоих детей. Чувство вины накрыло Стайлза: худшее, что они с Дереком могли сделать — поссориться на глазах у детей.       Дерек поспешно поднял Олли, прижимая и укачивая его, пока тот дёргался и продолжал плакать. Стайлз быстро подошёл к Энди, поднял и крепко обнял, пока она обнимала его за шею своими маленькими ручками.       — Ты опять уйдёшь? — тихо спросила Энди. У Стайлза сжалось сердце, и он покачал головой, убирая чёлку с её лба. Она уже прилично отросла и превратилась в милую, лёгкую прядь, которая придавала ей озорной вид.       — Нет, малыш, — заверил её Стайлз. — Мы просто спорили кое о чём, совсем как ты с Олли, когда тебе кажется, что ты права, а Олли уверен в обратном.       Олли всё ещё безутешно рыдал, уткнувшись лицом в шею Дерека и царапая его рубашку маленькими коготками. Стайлз вышел в гостиную, оглянулся и заметил, что Дерек идёт следом, а потом посмотрел на Энди и слегка улыбнулся ей.       — Хм, — Энди устроилась у него на коленях, наблюдая, как Дерек продолжает успокаивать её брата. — Папа разбил чашку.       — Ага, — согласился с ней Стайлз, — и он уберёт за собой. Слушай, может, стоит поменяться местами с братом? Думаю, Олли тоже нужны обнимашки с папочкой, — произнеся эти слова, он почувствовал лёгкий трепет и не смог сдержать улыбку, когда Энди послушно сползла с его колен, а Дерек передал ему Олли. Олли сразу же вцепился в него, сжав маленькими пальчиками рубашку Стайлза.       — Пожалуйста, не ссорься с папой! — взмолился Олли, громко шмыгнув носом. Стайлз потянулся за салфеткой из коробки на столе и протянул её Олли, чтобы тот мог вытереть нос.       — Всё в порядке, Олли. Мы больше не ругаемся. Всё хорошо, — убедительно произнёс Стайлз. Олли смял салфетку, медленно поднёс её к лицу и посмотрел на Стайлза большими заплаканными глазами.       — Обещаешь?       — Обещаю, — кивнул Стайлз.       Похоже, этого оказалось достаточно, потому что Олли тихонько вздохнул с облегчением и смог наконец высморкаться. Стайлз подождал, пока он протянет ему грязную салфетку, взял её и, наклонившись в сторону, выбросил в мусорное ведро возле дивана.       Когда Стайлз поднял взгляд на Дерека, он ожидал увидеть на его лице выражение вроде «мы закончим этот разговор позже», но вместо этого он увидел неохотное принятие — словно Дерек наконец понял, о чём говорил Стайлз: что сейчас он нужен дома больше, чем где-либо ещё. С его плеч словно свалился тяжёлый груз: облегчение показалось настолько сильным, что Стайлз смог по-настоящему сосредоточиться на объятиях и утешении Олли, не тревожась о чём-то постороннем. Где-то глубоко внутри него зародилась крошечная гордость, потому что в схватке между упрямством Дерека и его любовью к семье победило первое, и даже любовь к Стайлзу, возможно, ни капельки не пострадала.       Не раздумывая, он протянул ладонь, чтобы взять Дерека за руку — ту, что лежала на ноге Энди. Дерек перевернул ладонь вверх, переплетая их пальцы, и Стайлз не смог сдержать лёгкой улыбки — и от новой волны облегчения, и от ощущения поддержки. Дерек бросил на него короткий взгляд, и уголки его губ дрогнули в ответной улыбке. Определённо, всё наладится, пока они есть друг у друга.       Чаще всего Стайлз либо уходил домой, либо оставался ночевать — в зависимости от графика отца и количества домашней работы. Сегодняшний вечер не стал исключением: после того, как близнецы уснули, Стайлз задержался настолько, насколько это было возможно, потому что дома его всё ещё ждал отец. Дерек следовал за ним до самой двери, пытаясь оттянуть момент ухода лёгкими, почти невесомыми поцелуями в дверном проёме, пока Стайлз наконец не отстранился и не направился к своему джипу.       Дома они посмотрели повторы NCIS с отцом, споря за бутылкой Blue Moon (которую он прихватил по дороге, по-подростковому хихикая над названием в очереди к кассе) и кукурузными чипсами с самой «здоровой» сальсой, какую только удалось найти в девять вечера в четверг. В отличие от школьных лет, Стайлз уже чувствовал усталость к четвёртому эпизоду и чаще зевал, чем обменивался колкими фразами с отцом.       Ложась спать с животом, накачанным пивом, и сердцем, полным особенно лёгкого, ни с чем несравнимого удовлетворения от вечера с отцом, Стайлз без труда заснул.       На следующее утро он появился в доме Дерека ни свет ни заря: запустил кофеварку для Дерека, а потом, сидя на его кровати, будил его дразнящими касаниями губ к чувствительному местечку прямо за правой мочкой уха. Это, пожалуй, было одной из его любимых вещей в ранних подъёмах, если не считать тех моментов, когда Олли и Энди прибегали и требовали утренних объятий.       Олли вёл себя капризнее обычного: хныкал, не отлипал от Стайлза, даже когда Дерек собрался уходить, и всё дальнейшее утро провёл, уткнувшись лицом в его грудь, отвечая редко и невнятно. Энди же спокойно приняла ситуацию: позволила Олли занять всё внимание Стайлза и принялась строить самый огромный замок в истории из их общего Лего.       Только к полудню Олли наконец отлип от Стайлза, и то лишь потому, что ему не понравилось, как Энди строила башни на своём замке, и он почувствовал необходимость проконтролировать строительство, потому что сестра смешивала цвета деталек как попало. Мир в доме продлился недолго: после обеда Олли устроил истерику, как только Стайлз попытался уложить его на дневной сон.       Стайлз понял, в чём дело, лишь когда сел на край кровати Олли и заметил тёмное пятно посередине. Он наклонился и понюхал — и без волчьего обоняния было понятно, что это моча. Да и громкие всхлипы Олли перед тем, как он окончательно разрыдался, сидя у него на коленях, только подтвердили это.       — Олли, — мягко начал Стайлз, вытирая ему слёзы, — ты описался?       Олли захлюпал носом, отстранился от него, яростно кивнул и зарыдал ещё сильнее:       — Я… Извиняюсь!       Сердце Стайлза сжалось: он прижал мальчика к себе, начал покачивать и громко шептать, успокаивая:       — Всё в порядке, Олли, всё в порядке. Такое бывает, это нестрашно. Тебя никто не накажет.       — Я не хотел! — всхлипнул Олли, уткнувшись лицом в ключицу Стайлза. — Я ведь не могу так больше делать!       — Эй, — Стайлз погладил его по мягким волосам, — со всеми такое случается, это нормально. Ты просто не успел проснуться и сесть на горшок, вот и всё.       — Нет, — застонал Олли, сворачиваясь в крошечный клубок, — мне приснился плохой сон, и я не хотел вставать.       — А-а-а, — тихо протянул Стайлз, и его сердце сжалось ещё сильнее, — это ещё более обычное дело. Знаешь, иногда я так пугаюсь, когда не сплю, что вот-вот сам обделаюсь!       В этот момент Энди заглянула в комнату, и Стайлз махнул ей рукой, приложив палец к губам, как бы показывая, что нельзя шуметь. Олли смущало, если Энди видела, как он что-то делал не так: её присутствие рождало в нём тягу к соревнованиям, и ему бы явно не хотелось, чтобы сестра обо всём узнала. Энди приложила руку ко рту, повторяя его жест, кивнула и исчезла в дверном проёме. Скорее всего, она вернулась к себе и стала ждать, когда Стайлз придёт уложить и её.       Стайлз погладил Олли по спине, мысленно решив потом наградить Энди за примерное поведение. Он склонился и поцеловал мальчика в макушку:       — Хочешь рассказать, что тебе приснилось?       Олли зашевелился, пожал плечами и всхлипнул. Повисла тишина, а потом он тихо прошептал:       — Мне приснилось, что ты ушёл навсегда.       Что-то в груди Стайлза разбилось на миллион маленьких осколков, когда Олли всхлипнул и прижался к нему. Он обнял мальчика, покачал головой и задумался на секунду, чтобы подобрать нужные слова.       — Олли… Мне жаль, что тебе приснился такой сон. Я обещаю, что больше никогда-никогда не уйду, хорошо?       Ему отчаянно хотелось верить, что это обещание ему удастся сдержать: осознание того, что его ссора с Дереком повлияла на Олли так сильно и продолжала тревожить мальчика даже после ухода Стайлза домой, терзало его. Олли, должно быть, проснулся ночью, не обнаружил Стайлза рядом и испугался, что тот страшный вечер, когда они с Дереком наговорили друг другу много всего плохо, случился вновь. Стайлз всё ещё помнил, как Олли плакал навзрыд и кричал у него на руках, когда наконец увидел его после долгого перерыва, и подобное нельзя было допустить вновь. Таких мыслей у Олли вообще не должно было возникать.       Олли уткнулся лицом в шею Стайлза, шумно дыша заложенным носом и сопя. Он закивал, вдыхая запах Стайлза и успокаиваясь. Стайлз дал ему ещё немного времени прийти в себя, а потом отнёс в комнату к Энди. Энди уже спала в обнимку с куклой Рапунцель, и Стайлз откинул одеяло, чтобы уложить Олли рядом.       — Энди, солнышко, можно Олли поспит с тобой?       Энди сонно кивнула, повернулась и обняла брата за плечо, а Олли засопел, устраиваясь поближе к ней. Стайлз укрыл их одеялом, наклонился и поцеловал каждого ребёнка в макушку, после чего вернулся в комнату Олли.       Он сменил постельное бельё, грязное закинул в стирку и только потом пошёл звонить Дереку.       Первый звонок попал на автоответчик, поэтому Стайлз полчаса убирался, прежде чем попробовать ещё раз — на случай, если Дерек был на встрече. На этот раз ему ответил сам Дерек, и Стайлз выпалил первым то, что тревожило его больше всего:       — Олли ночью описался в постели.       На время повисла тишина, но потом Дерек ответил:       — Я думал, с этим покончено.       — У него был кошмар… Он приходил к тебе ночью? — Стайлз вздохнул и плюхнулся на диван.       — Я сказал ему вернуться в свою кровать, — после секунды неловкого молчания пробормотал Дерек виноватым, смущённым голосом.       Стайлз с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу, и просто откинулся назад с приглушённым стоном.       — Серьёзно?       — Я подумал, он снова хочет спать со мной!       — Да ладно, чувак! Ты не догадался, что ему может быть попросту страшно?       — Ты что, серьёзно обвиняешь меня в том, что Олли обмочился? — вспыхнул Дерек, но в голосе слышалось больше обиды, чем злости.       Стайлз не чувствовал желания перекладывать всю вину в случившемся на Дерека, но злился он изрядно: как можно было выгнать сына посреди ночи? Разве обнимашки даже в три часа утра — не прямая обязанность любого родителя?       — Нет, но я точно виню тебя в том, что ты отправил его обратно, вместо того чтобы разобраться, что случилось.       — Я был уставшим, Стайлз! — огрызнулся Дерек.       Стайлз встал и пошёл на кухню налить себе сока.       — Это не оправдание. Серьёзно. Любому родителю приходится сталкиваться с детскими кошмарами и тем, что ребёнок ночью лезет к тебе в кровать, если он расстроен. Нельзя просто сказать ему «нет», потому что ты устал. — Стайлз выругался, когда сок пролился на столешницу, зажал телефон между ухом и плечом и стал искать бумажные полотенца.       — Я не идеален, Стайлз, — устало сказал Дерек, в голосе которого уже не осталось злости. Фраза была такой глупой и простой, что всякий раз буквально сводила Стайлза с ума.       — Чтобы заботиться о своём ребёнке, не нужно быть идеальным. Он не хотел ложиться в постель, и ему пришлось признаться мне только сейчас, когда я попытался его уложить. Он сейчас спит с Энди, потому что я всё застирал и оставил матрас проветриваться. Он рыдал, наверное, целый час.       В телефонной трубке раздался раздражённый вздох, прежде чем Дерек пробормотал:       — Я всё ещё учусь со всем этим справляться.       — Что?       — Я совсем не такой, каким был в прошлом году, Стайлз. Иногда я забываю, ладно? Забываю, а ты потом делаешь так, что я чувствую себя дерьмом из-за этого.       Стайлз напрягся и застыл, сжимая стакан с соком у рта. Он стиснул зубы, грудь сковала вина и какое-то жгучее чувство, которому он не находил названия.       — Прости, — выплюнул он. — Не думал, что ты так сильно меня ненавидишь.       Стайлз знал, что Дерек попросту не мог его ненавидеть, вот только это не остановило его от того, чтобы выпалить слова только ради драматизма.       — Ты знаешь, что это неправда, — рыкнул Дерек. — Ты лучше всех знаешь, что я тебя не ненавижу.       — Да… — выдохнул Стайлз, сделав глоток сока. — Я знаю. Просто…       — Я понимаю, — перебил Дерек. — Правда. Сейчас слишком много всего происходит, и мы оба на самом деле не…       — Не рациональны? — Стайлз невольно усмехнулся. Он поставил сок на стол и пошёл в коридор, чтобы заглянуть к детям. Дневной сон совсем скоро должен был закончиться, но иногда близнецы просыпались пораньше, если не сильно уставали.       — Именно.       — Всё нормально, я тоже наговорил глупостей. Не переживай так. Я знаю, что ты меня не ненавидишь, — Стайлз тихо приоткрыл дверь, и его сердце замерло, когда он увидел совершенно пустую комнату.       — Я не ненавижу. Я лю…       — Дети пропали, — выпалил Стайлз, вваливаясь в комнату и пытаясь найти хоть какие-то следы. — Подожди, я только… — он выскочил из комнаты, пока Дерек на том конце требовал объяснений. Стайлз закричал, зовя Энди и Олли, впопыхах обыскивая гостиную, комнату Дерека и даже гостевую.       Ничего.       Дерек продолжать орать в трубку, и Стайлз поднёс её к уху:       — Дерек… Боже, Дерек, дети пропали, — он распахнул заднюю дверь, уставился на пустой двор, и в этот момент что-то в его голове вдруг перемкнуло: от паники его бросило в полную истерику. — Чёрт. Чёрт! Они пропали, Дерек!       — Стайлз, тебе нужно успокоиться, — рявкнул Дерек. — Ты не найдёшь их, если будешь паниковать. Ты смотрел во дворе?       — Двор пуст, Дерек! — заорал Стайлз, захлёбываясь рыданием, когда его внезапно осенило. — Река.       — Что?       — Чёрт, река! — Стайлз даже не успел подумать, просто выронил телефон и рванул через двор к реке, что протекала недалеко от дома. Энди и Олли были ещё слишком маленькими и совершенно не умели плавать, и Стайлз знал, что при стремительном течении они не смогут удержаться на воде. Они, конечно, оборотни, но всё ещё дети.       Близнецы столько раз умоляли его разрешить им поиграть у воды, но Стайлз всегда отказывал — течение было слишком быстрым и небезопасным. Какая-то крошечная, рациональная часть его разума подсказывала, что Энди и Олли никогда бы не пошли к реке без присмотра, но её заглушал полнейший ужас из-за пропажи детей и стремление найти и спасти их, пока не стало слишком поздно.       Добежав до реки, он с громким криком позвал Энди, а следом — Олли. Из-за приближения зимы течение стало ещё более быстрым, чем раньше, и вода стремительно пробивалась через камни и валуны. Не успев обдумать свой порыв, Стайлз прыгнул в реку, ведомый мыслью о том, что дети могли поскользнуться и оказаться где-то в воде. Он не знал, как именно у оборотней происходит сотрясение мозга, но понимал, что лёгкого удара может хватить, чтобы их оглушило и течением унесло вниз.       Ледяная вода выбивала из лёгких весь воздух, имя Олли застряло в горле, пока Стайлз, захлёбываясь, продирался вниз по течению.       — Энди! Олли! — голос начал сипнуть, промокшая насквозь одежда ощущалась неприятно, а тело начало бить в жутком ознобе. Он не обращал на это внимания, позволив панике полностью овладеть собой, и продолжал шарить руками под водой, отчаянно пытаясь нащупать маленькие тела, которые он одновременно боялся и надеялся найти.       Стайлз уже не понимал, рыдает ли он, или это брызги воды стекают по щекам. Ноги предательски соскальзывали с камней, а ладони царапало до крови каждый раз, когда он хватался за камни, чтобы не упасть.       — Энди! Олли! Энди, где ты? Олли, пожалуйста! — срывающимся голосом вновь закричал он.       Насквозь промокший и продрогший до самых до костей Стайлз трясся: каждый новый вдох был словно наполнен осколками льда, яростно впивающимися в лёгкие. Детей определённо здесь не было, ведь их попросту не смогло бы нести быстрее, чем он бежал вдоль берега.       Оставался только один вариант — они могли уйти по дороге. Дорога была открыта и совсем ничем не защищена — словно звала Кейт или кого-то ещё найти детей и забрать их.       Стайлз выбрался на берег и задыхаясь побрёл обратно к дому. Обогнул его сбоку, стараясь игнорировать насквозь промокшую одежду, от которой тело ощущалось в тысячу раз тяжелее обычного. Дыхание сбивалось в короткие, свистящие вдохи — он потерял детей, Дерек точно возненавидит его. Или убьёт — если он сам, конечно, не загнётся от истощения раньше. У него хоть и был судебный запрет для Кейт, но это вряд ли бы остановило её, если бы она наткнулась на бредущих по дороге детей.       Он вышел к лесу возле дороги, шатаясь и пытаясь разглядеть маленькие следы, и когда понял, что из-за ковра опавших листьев найти что-либо не удастся, задрожал ещё сильнее.       — Энди! Олли! — позвал Стайлз, закашлялся и споткнулся о корень дерева, рухнув на землю. Воздуха отчаянно не хватало, и он снова закашлялся, а затем его начало тошнить сухими спазмами. С усилием поднявшись, он сделал болезненный, резкий вдох и заставил себя идти дальше.       — Олли! Энди, где вы?! — вновь прокричал он.       Звук визгнувших шин на дороге впереди заставил Стайлза замереть на месте: он прищурился, вглядываясь сквозь деревья, и чуть не разрыдался от облегчения, когда узнал чёрный силуэт «Камаро» Дерека. Дверца со стороны водителя распахнулась, и Дерек выскочил наружу, сложив ладони в виде рупора и громко выкрикнув имя Стайлза.       Тот тяжело сглотнул; сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, пока он, спотыкаясь, пробирался к машине.       — Прости, я так виноват, — прохрипел он, выходя из леса. — Я их потерял, Дерек. Я их потерял!       Дерек метнулся вперёд, и Стайлз успел лишь мельком заметить, что Энди и Олли поглядывают в его сторону из-за тонированных окон заднего сиденья. Последние крохи сил, за которые он держался, разом покинули его, уступив место сносящему всё на своём пути облегчению.       — Боже… Господи… — всхлипнул Стайлз, и ноги его подкосились. Он бы рухнул на землю, если бы не Дерек, вовремя успевший его подхватить. Стайлз продолжал трястись и не мог отвести глаз от детей в машине.       — Чёрт, Стайлз. Ты же насквозь мокрый, — выдохнул Дерек, опуская его на землю, пока тот пытался справиться с дыханием. Дерек быстро сообразил, обнял его за спину, прижимая к себе и тёплой ладонью растирая ему спину.       — С ними всё хорошо, с нами всё хорошо. Всё в порядке, Стайлз. Они просто шли по дороге. Я встретил их, когда возвращался домой. Всё хорошо. Они в безопасности.       Энди и Олли выскочили из машины и тут же набросились на Дерека, пока он не отодвинулся достаточно, чтобы они смогли прижаться к Стайлзу.       Дрожа, он притянул их к себе, и Энди сквозь слёзы пролепетала:       — Мы думали, ты нас б-б-больше не хо-о-очешь ви-и-иде-е-еть…       Смех, вырвавшийся из груди Стайлза, был скорее истерическим. Он заставил себя замолчать и яростно замотал головой, пока Дерек обнимал всех троих. Но долго так обниматься они не смогли — дрожь Стайлза усилилась настолько, что зубы начали стучать. Дерек вскочил, быстро усадив всех в машину и даже не возразил, когда Энди и Олли устроились у Стайлза на коленях на водительском сиденье, вместо того чтобы занять свои места сзади. В конце концов, им нужна лишь пара минут, чтобы добраться до дома.       Дерек выкрутил обогрев на максимум, бросая на Стайлза косые взгляды при каждом удобном случае и всё сильнее хмурясь при виде того, как Стайлз дрожит и цепляется за детей.       Как только они добрались, Дерек поторопил всех быстрее зайти в дом. Уже внутри Энди пошла к дивану, намереваясь залезть на него, но Дерек сурово указал на коридор:       — Нет. Вы двое идёте в свои комнаты. Вы напугали Стайлза до смерти и заставили меня бросить работу и примчаться сюда.       Стайлз ожидал возражений, но вместо этого Энди сгорбилась, словно побитый щенок, взяла Олли за руку, и они, всхлипывая, поплелись в свои комнаты, бормоча извинения на ходу. Стайлз никогда ещё не видел их такими подавленными. В каком-то смысле это было даже приятно — знать, что его паника оказалась для них настолько жёстким уроком, что они приняли наказание без малейшего сопротивления.       Не теряя времени, Дерек подтолкнул Стайлза к своей спальне. Закрыв дверь и щёлкнув замком, он резко стянул с него мокрую футболку.       — Снимай всё. Я услышал бы стук твоих зубов даже в другом конце комнаты.       Стайлз и не думал возражать — быстро избавился от джинсов и боксеров, пока Дерек рылся в ящиках в поисках оставленных Стайлзом вещей.       — Прости, — прохрипел Стайлз, натягивая чистые боксеры и футболку, которые протянул ему Дерек. — Я запаниковал. Если бы я просто пошёл по дороге…       — Замолчи, — резко оборвал его Дерек, стянул с кровати одеяло и закутал Стайлза, а затем усадил его на постель и ушёл за полотенцем в ванную.       Стайлз с комом в горле молча наблюдал, как Дерек вернулся и начал растирать ему волосы: хоть они и не были слишком длинными, но ледяная вода всё равно капала с них, стекая по лицу и шее. Взгляд Дерека по-прежнему оставался напряжённым, пока он тщательно вытирал каждую каплю. Когда он, наконец, закончил, то тяжело вздохнул и произнес:       — Ты не сделал ничего дурного, Стайлз. Господи, ты…       Дерек замялся, опустился на колени между его ног и накинул полотенце так, чтобы оно легло на плечи Стайлза.       — Ты отличный отец, — сказал он с такой же убеждённостью, с какой когда-то Стайлз сказал это ему.       В который раз за сегодня Стайлз перестал дышать, чувствуя, как бешено колотится сердце, и притянул Дерека для поцелуя. Тот подался вперёд, ладонями обхватил его лицо и прижал к кровати. Стайлз с готовностью ответил, раздвигая ноги, чтобы Дерек устроился между ними, и продолжил целовать его, чередуя касания губ с торопливыми, рваными вдохами. Дерек кусал, впивался, целовал с жадностью изголодавшегося зверя, а его ладони обжигали, скользя по телу Стайлза.       Стайлз не хотел, чтобы это заканчивалось, хотел слиться с Дереком и никогда больше его не отпускать. Дерек искусал его губы, оставив характерные синячки, они распухли, и Стайлз был уверен: отец потом ещё не раз посмотрит на него неодобрительно.       И как раз в тот момент, когда Дерек начал подбираться к резинке боксеров, по дому разнеслось пронзительное:       — Десять минуточек уже прошло?!       Это определённо была Энди.       В одно мгновение вся страсть улетучилась, и Стайлз оторвался от губ Дерека, заливаясь смехом. Он уткнулся лицом в его шею, глупо улыбаясь, а нутро залила такая нежность, что, казалось, он сейчас лопнет.       — Дети, — выдохнул он сквозь смех, — и как их не любить?       Дерек чуть отстранился, чтобы взглянуть на него — его взгляд был тёплым. Он провёл костяшками пальцев по щеке Стайлза и наклонился ближе.       — Да, — прошептал он и, скользнув большим пальцем по скуле. Последовал мягкий поцелуй, и Дерек шепнул ему прямо в губы: — И тебя тоже. — И снова захватил их в плен поцелуя.