Зимняя бабочка

       Неуклюже нащупав руку Гарри, я несильно сжал её в своей. Ветер за окном успокоился. Камин погас. Еле различимые звуки донеслись до меня в полусне: «Это безумие спать на полу».        На утро я принял эту фразу за воображение уставшего сознания. Я встал как обычно рано и начал готовить завтрак, пока человек, ради которого я пожертвовал всем миром, сладко спал на боку, повернувшись к стене. Вместе с утратой воспоминаний, изменился и его режим. Харт уже не был педантичным аристократом, который встаёт и ложится в определённое время. Я успел изучить нового человека за то короткое время, что мы были вместе: он не носил костюмы, спал допоздна, мылся не каждый день. С водой у нас были проблемы, поскольку приходилось греть ее на огне.        Сегодня он не проснулся даже к обеду, и я забеспокоился. Стараясь создать для него комфортные условия в не комфортной обстановке с близким чужим, я не обращал внимание на гиперсомнию. В конце концов, он умер и вернулся к жизни вновь. После воскрешения люди либо начинают ценить жизнь, либо плюют на все земное и суетное. Какой бы путь он ни выбрал, я решил пройти его вместе с Гарри.        Я сел на кровать и, улыбнувшись, сказал:        — Галахад, а ведь теперь ты и рыцарь, и спящая красавица.        Не успев наклониться к нему, чтобы подарить «поцелуй любви», моя «принцесса» холодно произнесла:        — Я вас не знаю, прошу, уйдите. Скоро мама вернётся.        — Это я, Эггси. Ты забыл, что говорил мне ночью? Амнезия переросла в старческую забывчивость? — сказал я, слабо усмехнувшись. — Я приготовлю чай, а ты пока приди в себя.        — Я в своём уме! А вот вы, похоже, нет, если забираетесь в чужие дома, — закричал Гарри, вскочив с постели.        Он начал толкать меня к выходу, выгоняя на улицу. Я не сопротивлялся в надежде, что это было минутное помутнение рассудка и мой прежний-новый Гарри вот-вот вернётся в строй. Не успел я понять, что происходит, как он закрыл дверь изнутри на замок. Я начал стучать в неё кулаком, умоляя его успокоиться и впустить меня. Я прислушался, как Гарри что-то говорил за дверью: «Мама расстроится, если в доме будет чужак».        Мою грудь сдавила горечь отчаяния от того, что я упустил важный паззл, я что-то проигнорировал, и всё обернулось именно так. Стоя под снегопадом на заснеженном холме в кофте и байке, мне на секунду захотелось лечь и замёрзнуть насмерть, но Гарри учил не сдаваться даже в самый безнадёжный момент и никогда не брезговать просить о помощи.        Я побежал в неизвестном направлении, чтобы согреться, параллельно нажимая кнопки на часах, которые я старался всегда носить на руке. Сейчас они выручали как никогда. Я позвонил Мерлину.        — Эггси, давно не слышал тебя. Как вы там?        — Мерлин, у меня проблема. Нужен твой совет.        Мерлин красноречиво промолчал.        — Я… я не знаю, всё вышло из-под контроля, — мне вдруг захотелось заплакать, — он не узнаёт меня, чтобы я ни делал, а сегодня выгнал меня из дома, обвиняя меня, ах, чёрт! Он сказал, что я чужак, и что мама скоро вернётся. Что мне делать, Мерлин? Он закрылся, а я скоро окоченею.        — Он вёл себя как-нибудь странно или необычно за последнюю неделю? Мне нужны детали.        — Из самых очевидных: Гарри очень много спит, невероятно много. Иногда ночью он стонет и зовёт маму. Он видит бабочек время от времени. Он ни разу не вышел из дома. Сегодня он впервые распсиховался, я ничего не понимаю.        — Мне неприятно тебе сообщать об этом, но у него галлюцинации и, возможно, депрессия. Я могу выслать лекарства, и проследи, чтобы он не прерывал курс.        — Депрессия?        — Тебе следовало обратить внимание на его поведение раньше. Сейчас у него психоз, скорее всего. Боюсь представить, в каком он состоянии.        — Я так виноват, — голос сорвался, — так виноват.        — Не нервничай, ты должен разобраться с этим. Я пришлю таблетки. Удачи, Эггси. Конец связи.        На другом конце провода Мерлин тяжело вздохнул и уставился в одну точку. Его сердце безответно тосковало, а тревога постепенно нарастала. Отогнав мрачные мысли, он принялся делать то, то должен был.        Снегопад усилился, и уже ни зги не было видно. Мои следы были заметены и не представлялось никакой возможности найти дорогу обратно. В этот момент я думал о том, как Гарри был бы разочарован во мне. Я поплёлся наугад, смертельно замёрзший и голодный. Дома ждал меня любимый, мысль об этом придавала мне сил идти вперёд; бежать я уже не мог.        Пока я не попал в эту ужасную ситуацию, я и представить не мог, что окажусь настолько слабым. Последствия недоедания и бессонницы заявили о себе в самый неподходящий момент. Перед глазами даже белая пелена стала мутной, я не заметил, как уже лежал в снегу, скорчившись, пытаясь согреться.        «Вот так я и умру? А в голове только ты, Гарри Харт», — пронеслась последняя мысль и растворилась во мраке.

***

       Сквозь веки неприятно просвечивались жёлто-оранжевые огоньки. Я открыл глаза, и начал постепенно осознавать, где нахожусь. Я вздохнул с облегчением. На мне была сухая одежда, я сидел в кресле в самом углу дома, едва ощущая тепло, исходящее от камина, мои ноги стояли в тазу с тёплой водой. Гарри сидел у огня на полу, застланном каким-то мехом.        — Гарри, — позвал его я.        Он только повернул голову в сторону, что означало: он слышит меня.        Я поднялся и направился к нему, оставляя мокрые следы на полу.        — Ты сейчас в порядке? — первое, что спросил я. — Что с тобой было? Почему я здесь? Откуда вещи, которых у нас не было?        Харт также поднялся, повернулся ко мне и сказал:        — Засунь свои руки в рукава моего свитера, их нужно держать в тепле. Кроме того, нужно быть подальше от камина. Ты можешь получить ожог после обморожения.        На нём был тёплый шерстяной свитер. Он протянул руки в ожидании ответных действий. Я проскользнул в рукава, немного задрав их. Тепло. Уютно.        На моём лице рисовалось недоумение и желание получить дальнейшие объяснения. Я бы сошёл с ума, если бы он всё не рассказал.        — Мерлин связался со мной после вашего разговора. Он застал меня не в лучшей форме: я плакал и кричал, выпытывая у него, где моя мама; отмахивался от бабочек, которых при этом боялся задеть, сломать, разорвать. Мерлин попросил меня открыть дверь «маме». Я впустил в дом женщину, которая позже мне что-то вколола. Я пришёл в себя очень скоро. Она сказала, что ты потерялся и можешь насмерть замёрзнуть. Не успел я отойти от одной стрессовой ситуации, как попал в другую. Я очень переживал, Эггси. Мы нашли тебя и привели сюда. Мерлин передал нам некоторые необходимые вещи. Он настоящий волшебник, его следует поблагодарить, — спокойным тоном рассказал Гарри.        Я слушал удивительную историю, пытаясь понять, произошло ли это на самом деле, или же я умер и теперь нахожусь в раю. С ним.        — Я начал курс таблеток. Эггси, мне очень жаль, что я так поступил с тобой.        — Гарри Харт, — сказал я, расчувствовавшись и тысячу раз успев отругать себя за излишнюю эмоциональность в присутствии этого человека, — я…        — Я знаю. Я тоже.        Просунув руки ещё глубже в рукава хорошо тянущегося свитера, моё тело инстинктивно прижалось к телу моего мужчины.        Уютно. Тепло.