Во власти рук Чимина.

— Быстрее, быстрее! — раздавались голоса вокруг, отчего казалось, будто они звучат уже в моей голове. — Мы теряем её! Моё тело тряслось на быстро несущейся куда-то койке, застелённой белоснежной простынёй, прикрывающей наготу. Глаза еле открылись и тут же зажмурились от резко подступившего в них больничного света. Мозг туго мог соображать, что здесь происходит, но внезапно в воображении вспыхнули картинки прошлого, как я вообще попала когда-то в госпиталь. Сердце билось так, будто отбивало свой последний ритм, — вырывалось, крича о свободе и том, что хочет жить. Но, к сожалению, уверенности в моём выживании и дальнейшей жизни в этом мире почти не осталось. Почему-то я давно знала, давно присутствовало то самое чувство и ощущение своей смерти, что она ходит уже рядом с тобой. Лишь только забудешь про неё, обретёшь радость и счастье, оскорбляя ту тем самым, как она тут же обязательно напомнит о себе, отнимая совершенно всё за раз. Страх постепенно возрастал перед стопами дьявольского конца. Я вдруг почувствовала, как из меня словно выкачивается жизнь, не оставляя сил и ничего... — Держись, ты у меня сильная, — доносился дрожащий голос кого-то рядом и сразу стих, как меня завезли в какое-то помещение. Оглядеть толком я ничего не успела, сознание решило сбежать от меня, избегая своего отмирания.

***

— Доктор, что с ней произошло? — взволнованно спрашивал Хосок врача, оглядывающего будто бездыханное тело девушки. Наконец, мужчина оторвался от разглядывания чего-то, казалось бы, необъяснимого и перевёл взгляд на парня, снимая перчатки. — Чон Хосок, пойдёмте выйдем... Хоби резко напрягся от этих слов и, посмотрев перед уходом на свою любовь, вышел из палаты. — Нам срочно нужно предпринять меры. — О ч-чём В-вы? — с трудом сглотнул брюнет, с надеждой на спасение смотря в глаза доктору. А тот же, тяжко вздохнув и собравшись с мыслями, начал издалека: — Помните ли Вы о моём предупреждении, что в любой момент способно пойти внутреннее кровоизлияние? — Чон, уже догадываясь, о чём речь, с дрожью кивнул. — Сейчас же... В общем... Немного ситуация изменилась и... Мы не ожидали такого разворота. — Что с ней?! — не сдерживая слёзы, схватил мужчину за грудки и закричал на всю больницу. — Скажите мне, что Вы сможете ей помочь! — но, не услышав ответа от с горечью смотрящего на него врача, парень в шоке медленно отпустил его и уставился в одну точку. — Хосок, у девушки... Отмирает сердце... Отчего то начинает, так сказать, чудить и пускать в предсмертных агониях кровь по сосудам, разрывая их и попадая уже не туда, отчего жидкость может попасть ещё и в мозг. Тогда у неё возможен и инфаркт с несколькими инсультами разом, — опустив голову вниз, покачал ею. Хо же продолжал в непонимании пялиться в неизвестность, витая в прострации. — Так чего же Вы ждёте? — горько усмехнулся парень, поднимая дёргающиеся от подступающего срыва мутнеющие глаза. — Её нужно немедленно спасать! — Мы ждём... — запнулся врач, покусывая губы. — Кое-кого. — Ч-чего? — усмехнулся брюнет. — Вы ненормальный?.. Она умирает! Как Вы можете так спокойно говорить, когда пациент постепенно умирает?! Вы давали клятву Гиппократа, в конце концов!!! Так поэтому просто обязаны метнуться прямо сейчас к ней и не ломать комедию, будто бы хотите её смерти! Чёрт!!! — сорвался Чон, нервно расхаживая по белой плитке и держась за волосы. Мужчина же, с некоторой растерянностью смотря по сторонам, сам себе кивнул и рванул в палату, крича по дороге хирургов в операционную.

***

Веки нехотя раскрывались, расширяя щёлку. Ресницы подрагивали, тело отходило от введённого наркоза. Грудная клетка нестерпимо ломила, словно там пробили кости и сделали дыру, при этом не забыв вынуть сердце. Резко подскочив и схватившись за грудь, будто бы желая удостовериться, на месте ли оно, тут же пожалела о таких быстрых действиях, после которых просто обессиленно рухнула обратно, тяжко дыша. Вдруг кто-то входит вовнутрь, тихо закрывая дверь и так же бесшумно подходя к больничной койке. — Что б-было с... со мной? — еле выдавила я, шевеля ссохшимися губами и вспоминая тот день, когда ощущала себя почти так же, только вот не так чуждо себе. — Тш-ш, — приложил палец к моим губам парень. — Лежи и ничего не говори... Ты жива... — тихо то ли засмеялся он, то ли зарыдал так, прислонив лоб к моему. — Господи... Спасибо, — шептал он, целуя каждый мой палец. — Хоби... — прохрипела я, вырывая руку из его ладони. — Воды. Тот сразу метнулся к тумбе и схватил стакан, при этом же роняя его. — Ой! Прости-прости! — прозвучали нервно от него, отчего я лишь тяжело вздохнула и ощутила колющую боль внутри. — Хо, тебе нужно отдохнуть. У тебя синяки уже под глазами... Да и дёрганый какой-то стал слишком. — Я переживал за тебя, — скатилась слеза из глаза. — Я понимаю, но... Не измождал бы так себя... Ах да, так что же со мной было? Дальнейшие минут десять я слушала рассказ парня о том приключении, что я пережила, а потом, по моему настоянию, он покинул меня... Так я пролежала в госпитале под наблюдением врачей моего состояния примерно с недели полторы и тогда лишь смогла попасть домой. В последнее время моими мыслями полностью овладел Чимин, хотя ранее такого со мной не случалось. Может, вот что значит — во власти рук Чимина?.. Во мне жила некоторая обида на него за то, что он не появлялся в моей жизни боле после того момента с Чоном, но, впрочем-то, почему я должна о нём вспоминать и вообще в чём-либо обвинять? Думаю, его пора бы уже отпустить и забыть, дабы не сделать себе хуже. Также я чувствовала себя так, будто бы сама себе не принадлежу. Моё сердце прежде отбивало не столь медленный и спокойный ритм, не в том плавном темпе. Нет, это словно не я... Это, конечно же, естественно, ведь во мне совершенно не мой орган, так как нашёлся донор сердца, за что я безмерно благодарна тому человеку и невольно пускаю слёзы за его смелость отдать жизнь взамен на мою. С того дня, как друг рассказал мне историю, во мне возникло желание посетить могилу моего спасителя, ведь нужно обязательно отдать дань ему и поклониться. Что я и сделала спустя месяца два своих раздумий на этот счёт, разведав у своего врача всё о могиле донора, ведь тот был осведомлён в этом вопросе. Потеряв полчаса на поиски, я всё же добрела по указанным данным и описаниям до памятника. Колени вмиг подкосились, руки схватились за волосы и принялись словно вырывать их с корнями, тело заломило, пронизываясь судорогой, опухшие глаза округлились до невозможного, пуская град слёз по щекам, а сердце так и сжалось, заставляя скрючиться. — Нет!!! — закричала я на всё кладбище. — Это не можешь быть ты! Чимин!.. К горлу подступал ком из новых слёз, которые так и не прекращались. Я рыдала навзрыд, так и сидя на сырой от недавно пролитого дождя земле. — Как ты мог со мной не попрощаться?! Как ты мог?! Я ждала тебя! Сволочь!!! Что ты наделал?! Что. Ты. Наделал?! — не успокаивалась я, словно сошла с ума. Люди, в то время находившиеся на кладбище, с удивлением смотрели на моё трясущееся тело. Уходить отсюда не хотелось, ведь здесь был он, тот, кто стал мне небезразличен, чего я не заметила для себя самой. Зайдя в ворота родительского дома с потерянным и опустошённым взглядом, на автомате заглянула в ящик и уже было хотела его закрыть, как внезапно остановилась: внутри лежало письмо. Я зашла в квартиру, на ходу скидывая пальто и параллельно читая неаккуратные буквы на бумаге... "Дорогая моя малышка. Как бы это ни прозвучало банально, но если ты читаешь это письмо, меня уже нет вживых. Прости меня за то, что не показался тебе на глаза перед тем, как связать тебя с собой. Прости меня, прошу, хотя и знаю, что плакать по мне ты не будешь, ведь ты бы никогда не смогла полюбить меня так, как я тебя. Береги себя, надеюсь, с тобой сейчас всё отлично, и надеюсь, что твоя жизнь сложится просто прекрасно с Хосоком, моим другом детства. Желаю тебе счастья! Я всегда буду рядом с тобой. Люблю тебя, Чимин" Написано три месяца назад... Что-то бывает неизменным, а что-то может измениться до такого, что просто не узнать. То же и с Паком. Каким бы похотливым ловеласом он ни был, внутри него жил тот Чимин, что по-настоящему был влюблён и изменил свою реальную сущность на противоположную. Теперь нас соединяет единое, общее сердце... Теперь я могу его чувствовать. Теперь я полностью его... Возможно, это и есть — во власти рук самого Чимина?