Душевно богатый душевнобольной

System Of A Down — Lonely Day Bring Me the Horizon — Doomed Нервы — Кофе мой друг (выберете для себя что-нибудь одно, по душе)

***

Давайте будем честны — люди задают слишком много вопросов. Настолько много, что не находят ответов и на половину. А ведь вопросы такие банальные. От «Почему идёт дождь» до «Почему пятки сзади»*. Тысячи учёных доказывают существование иных цивилизаций, рассчитывают расстояние от Земли до Солнца и предсказывают падения метеоритов. А толку? Ведь на простейший вопрос ребёнка «Почему снег холодный» никто так и не может ответить. И люди судорожно начинают придумывать ответы, удовлетворяя своё эго и фантазию. А о достоверности придуманной ими информации никто и не задумывается. Вот и Тайлер шёл по заснеженному Нью-Йорку и как маленький ребёнок задавал различные вопросы самому себе. Только вот были ли вопросы детскими? Он давно считал себя взрослым и состоявшимся человеком. В свои двадцать четыре он имел многое. Квартиру, доставшуюся от родителей, высшее образование, права категории Б, работу и… полное отсутствие счастья. Казалось бы, чего тут быть несчастным. Но разве вы будете счастливы, когда каждый вечер, приходя домой, вы идёте на пустую кухню, смотрите телевизор в пустой гостиной и засыпаете в пустой кровати, совершенно один. Когда родители вновь и вновь обвиняют вас в бездарном образе жизни. Раз за разом тыкают вас носом в ваши проблемы и уезжают разочарованными. Когда единственный, с кем вы можете поговорить, это ваш друг, живущий за 4000 километров от вас. Когда проживать каждый день с улыбкой просто не имеет смысла. Да, Тайлер никогда не был оптимистом, но и пессимистом он не являлся. Он просто принимал всё так, как есть. Без приувеличений, приукрашиваний или траура. И по его реалистичным выводам его жизнь была именно такой. Серой, скучной, бессмысленной. Если взглянуть на всё глазами случайного прохожего, то он был обычным парнем. А 50% современных юношей от 16 до 28 были именно такими: с шрамами на запястьях, татуировками, пытающимися скрыть их, блокнотом с песнями, которые некому играть, потухшими глазами и отсутствующим желанием жить.

***

Тайлер ненавидел это место. Слишком много шума, суеты и повседневности. Слишком много людей. Офис, так обычно называли это адское место, располагался посреди Нью-Йорка, что не давало никаких преимуществ Тайлеру. Он так привык к своей квартире в спальном районе. К тихим соседям и разбитым фонарям вдоль улицы, что огромное здание офиса казалось чем-то неземным и вообще нереальным. И эти дурацкие улыбки. Их было слишком много. Ему улыбались все. От коллег до прохожих на улице. И улыбались так, будто всё хорошо не только у них, но и у него. Будто они не замечали его депрессивного вида и постоянно опущенных глаз. Будто всё было так, как должно быть. Тайлер недосыпал ночами, вечно ссорился с начальником и явно не выказывал никаких признаков счастья, а они улыбались, втаптывая его в грязь ещё больше. Давно знакомые, избитые ступеньки, и лифт, с всё теми же улыбающимися людьми. Тайлер выучил всё это наизусть за последний год работы здесь. Вообще, он даже не мог назвать это работой без отвращения в голосе. Вечно недовольный начальник, клиенты, лезущие со своими проблемами и постоянная гора бумаг, которая, казалось, уже прописалась на его столе. Его рабочий день никогда не менялся. Он просто круглосуточно отвечал на чьи-нибудь глупые вопросы и старался делать вид, что ему интересно. Этот день не отличался от других ничем. Тайлер просто сидел за своим столом и выслушивал семейные проблемы пожилой женщины. Он именно выслушивал. Ведь он не помнил ни одного сказанного ей слова. Он не знал сути её проблемы. Да что уж там, он не помнил её имени! И таких как она были сотни. Они все приходили, рассказывали как им плохо, и уходили, обычно недовольные результатом. Тайлер был совсем не против вылечить самого себя. Указать себе на свои ошибки и найти решение всех проблем. Но психологи себя не лечат. И Тайлер не был исключением. Он пытался лечить других людей с таким видом, будто это доставляло ему удовольствие. — Молодой человек! — женщина чуть ли не подпрыгнула на стуле, привлекая внимание Тайлера к себе. — Да, мисс… — он повернул голову в её сторону, пытаясь выразить свою «заинтересованность» хотя бы взглядом. Женщина недовольно фыркнула, обводя Тайлера презрительным взглядом. — Миссис! Миссис Грейс! Я представлялась в начале нашего сеанса! Вы вообще меня слушаете?! — она уже во всю махала руками. Её губы широко раскрывались, изображая кривую букву «о» каждый раз, когда она вскрикивала и хмурила густые брови, почти закрывая ими глаза. Тайлер смотрел на неё настолько безразличным взглядом, что такого можно было и постеснятся. Но ему было откровенно плевать. Это просто очередная истеричная женщина, которая не может решить свои проблемы сама, и поэтому обращается к психологу якобы с важнейшим вопросом. — Молодой человек! Вы меня вообще слушаете? — она в очередной раз всплеснула руками и вскочила со стула. — Какое безобразие! Я немедленно иду к вашему начальнику с жалобами на вас, как на плохого специалиста! — она мигом оказалась у выхода, напоследок топнув ногой, и скрылась в коридоре, громко хлопнув дверью. Тайлер лишь усмехнулся на её слова про начальника и грустно посмотрел на покосившуюся от удара картину. Он повесил её сюда около месяца назад, на место старой. Правда, она была немного меньше той, поэтому не закрывала дырку в обоях так же хорошо. Но тем не менее, он не жаловался. Да и начальник не заметил никаких изменений, и дырки, которая осталась после нервного срыва Тайлера на работе, в том числе.

***

— Мистер Джозеф, это ведь уже не в первый раз. — Тайлер сидел на стуле в кабинете директора. Перед ним сидел сам директор — мистер Санчес. Толстенький мужчина, на вид лет 40, хотя на самом деле больше, в коричневом клетчатом костюме и с вечно спадающими очками. Тайлер помнит, как невзлюбил этого мужчину с первого взгляда. Тогда ему очень нужна была работа, и такие вещи, как неприязнь к руководителю не играли никакой роли. Но мистер Санчес оказался единственным работодателем, согласившимся принять его. Парня, только что выпустившегося из института, с небогатым опытом работы и скверным для психолога характером никто на работу брать не хотел. Но кризис в жизни был не только у Тайлера, но и у фирмы мистера Санчеса. Им катастрофически не хватало специалистов, и на резюме и опыт работы директор не смотрел. Стыдно ли сейчас Тайлеру сидеть перед и выслушивать все жалобы поданные на него от буквально спасшего его человека? Нет. Давайте будем честны, в этой жизни все крутятся как могут. И то, что Тайлер не преуспел в своей работе это только его вина, вина в первую очередь перед самим собой, соответственно и стыдно должно быть перед собой, а не перед толстым дяденькой в очках. — Клиенты часто жаловались на ваше неуважительное отношение к ним. Количество жалоб просто зашкаливает! Простите, но на этот раз я вынужден вас уволить. — мужчина поправил очки и сложил раскиданные ранее жалобы в неровную стопку. Директору показалось, что в эту секунду в глазах Тайлера проскользнула нотка отчаяния. Но ему действительно показалось. Тайлер молча встал со стула и вышел из кабинета. На данный момент его не волновало ничего. Ни работа, ни деньги, ни окружающие его люди. Его волновало только то, что сейчас он мог бы лежать в гробу, если бы очень повезло. Но такой роскоши, как смерть и, в результате, полное спокойствие, у него сейчас не было. Был только стол, захламлённый бумагами, дыра на стене и бланк об увольнении.

***

Старая, маленькая, двух комнатная квартира, в не менее старом доме на окраине города, с обшарпаными обоями, отваливающейся с потолка штукатуркой и хозяином, который выглядит почти так же как и она сама. Когда-то это была одна из новых новостроек с новейшим ремонтом и всеми удобствами. Но это было лет 20 назад, когда эта квартира досталась родителям Тайлера по социальной программе. Теперь же в ней живёт сам Тайлер. Квартира досталась ему по наследству сразу же, как он поступил в институт. Обычный подросток не согласился бы на такое жильё под самым распространённым предлогом «Я сюда даже друзей привести не смогу!». Но Тайлер не жаловался. Да и такой предлог был для него не существенным. У него просто не было друзей. Точнее, он был один. Они с Алексом познакомились примерно десять лет назад. Он был единственным, кто обратил внимание на зашуганного мальчишку на последней парте. Алекс был единственным человеком, который не бросил его даже когда его нашли в ванной с лезвием в руках. В тот момент от Тайлера отвернулись даже родители, но не лучший друг, нет. И вот, когда им исполняется 18, Алекс говорит, что уезжает учиться в Лос Анжелес. Билеты были куплены на пятое июня, через три дня после выпускного. У них почти не было времени попрощаться. И теперь, когда они за 4000 километров друг от друга, Тайлер чувствует себя по-настоящему одиноким. Он буквально ощущает, как дешёвый алкоголь разъедает внутренности, пока он поглощает его прямо из горлышка бутылки, сидя на деревянном полу у обшарпанной стены. Он буквально чувствует, как дыра в сердце постепенно становится больше.

***

Толстая стопка газет с сотнями объявлений лежала на этом столе минимум неделю. Многие строчки и предложения были зачёркнуты, кое-где стояли галочки. Но не смотря на огромное количество предложений от разных работодателей Тайлер не нашёл ни одной подходящей вакансии. Точнее не так. Тайлер не подходил ни под одну вакансию. Он звонил директорам разных фирм и больниц, ходил на собеседования. Но везде он слышал одно и то же «Извините, но вы нам не подходите». Честно говоря, всё это Тайлер делал через силу. Ему совершенно не хотелось каждый день набирать новые номера, пытаться делать приветливый голос и фальшиво улыбаться на собеседованиях. Но он отлично понимал, что не проживёт долго с десятью тысячами на карте. Сегодня было назначено последнее собеседование. Просто Тайлер решил, что оно будет последним. Хотя бы за эту неделю.

***

Психиатрическая больница Кингз-Парк. Гиблое место. Её открыли всего года три назад, под руководством епископа Тихона — одного из богатейших епископов Америки. Пусть он и старался скрыть суммы в своём кошельке, о его не малых доходах знал каждый в стране — от простого человека до высокопоставленных лиц. Не смотря на недолгое существование, больница успела заработать не лучшую репутацию. Стены её палат были усыпаны жуткими полосами, оставленными теми, кто пытался бороться с неизбежным. В коридорах можно было услышать крики, которые отбивались от стен и эхом разносились, казалось, по всему городу. Подвалы хранили запах крови и смерти, который впитывался в неотёсанные камни, проникал в землю и отравлял всё на территории больницы. Всё вокруг огромного забора порасло диким кустарником и в радиусе трёхсот метров не было ни одного здания. Только огромные корпусы Кингз-Парк величественно возвышались на берегу реки. Пустырь и зачатки леса вокруг только добавляли ужаса этому зданию. И даже турист, не знающий страшной истории этой больницы, обходил здание стороной. Здесь содержались как люди с сложнейшими психическими отклонениями, так и те, кто просто бродил по своей кухне по ночам и тем самым поставил на себя клеймо — сомнамбула. Наверное, самым печально известным был девятнадцатый корпус. Горожане не раз рассказывали о том, что в его окнах по ночам можно увидеть лица искажённые болью и ужасом. Но не смотря на все ужасы этого заведения, оно считалось лучшим в Америки. Все высшие слои общества даже на долю процента не догадывались, что творится в его стенах после проведения всех проверок. Настоящая репутация клиники тщательно скрывалась от них. А те, кто пытался донести о происходящем там мэру, через несколько дней исчезали таинственным образом. Это было уроком для любителей сплетен. После нескольких таких происшествий разговоры о Кингз-Парк в народе исчезли вовсе. Медперсонал в больнице никогда не был постоянным. Санитары, психиатры и психологи менялись там каждый месяц. Было лишь несколько высокопоставленных врачей, которые работали там более нескольких лет. Кроме них так долго на рабочих местах не держался никто. Так же не редки были случаи, когда сами работники через некоторое время сходили с ума и попадали в палаты Кингз-Парк уже в качестве пациентов. Такие люди не проживали там и дня, зная всю структуру изнутри и совершенно не желая подвергаться всем тем способам лечения, что они не редко проводили сами. Как правило их находили в петле в первый же вечер госпитализации. И таких людей действительно можно понять. Ведь те методы лечения, которые применялись в психиатрической больнице Кингз-Парк, были супер современными, но от этого не лучшими. Более того, они усугубляли состояние пациентов. Подумайте сами, каким образом человеку станет лучше, когда его привязывают к стулу и пытают с помощью разрядов тока. Или более того когда, в его черепе просверливают дыры, думая, что так все демоны покинут его. Но это могли знать только медработники. Когда же простые люди направляли в больницу своих родственников или друзей они были уверены в том, что через несколько недель они выйдут оттуда абсолютно здоровыми. Но такого, как правило не случалось. Пациентам удавалось покинуть здание только одним путём — с помощью побега. Некоторых находили и возвращали, некоторые до смерти замерзали в лесах, окружавших больницу. А тех, чьё тело так и не удалось найти, официально считали утонувшими в реке, что протекала за лесом. Психиатрическая больница Кингз-Парк — поистине гиблое место. При первой возможности оттуда бежали все. Но не Тайлер. Именно туда он собирался пойти на собеседование буквально через два часа. Ему не было никакой разницы, какие там условия работы и какие слухи ходили об этом месте. Ему просто нужна была работа.