Ты знаешь меня лучше всех, братец

Чимин был рад. Ему было шестнадцать, когда мама вышла замуж. Она светилась от счастья и не переставала улыбаться. Паку нравилось за ней наблюдать. А когда она сообщила, что у него появится младший брат, Мин не мог спать три дня, и все ждал долгожданной встречи. Представлял, как будет рассказывать ему о своей семье, и как вместе они будут ходить на учебу. И плевать, что тот младше на два года и, возможно, совсем не хочет дружить. Когда они встретились впервые, Пак сразу понял, что друзьями им не стать. Чонгук был грубым, задиристым, и вовсю пользовался добротой своего хёна и родителей. Он всегда казался примерным мальчиком-цветочком, но стоило отцу отлучиться, а матери уйти на кухню, как жизнь Чимина превращалась в ад. Он долго терпел, прощал, но Чон взрослел, и его характер менялся в худшую сторону. - Чимин-а, дорогой! – Мама выглянула с коридора, поправляя на шее шарфик. – Мы с отцом поехали за город. Нас не будет пару дней. Вы ведь справитесь? - Да, мам. Конечно. – Пак выдавил из себя самую счастливую улыбку и женщина, кажется, поверила. – Не беспокойся. - Ох, милый, ты же знаешь. Я все равно буду переживать. Мы вернемся, как только разберемся со всеми делами. – Мать оставила на щеке сына легкий поцелуй и поспешила выйти из квартиры. Как только дверь за ней закрылась, квартира погрузилась в тишину. Чимин громко вздохнул, жмуря глаза. Возможно, могло показаться, что он рад, наконец, остаться в доме без родителей и их постоянной опеки. Но сейчас Мин бы отдал многое, чтобы уехать с матерью и отчимом подальше от этого места. - Чимин-и! – Послышалось протяжное с дальней комнаты, и блондин сжался, прикладываясь лбом к двери. Он не хотел никуда идти, хотел остаться здесь, в темном коридоре, но когда за спиной послышались быстрые шаги, Чимин вздрогнул и поспешил развернуться, тут же встречаясь взглядом с горящими глазами младшего. - Ты что-то хотел? – Мин судорожно сглотнул, пытаясь выглядеть невозмутимо, но, кажется, Гук знал его даже лучше родителей. - Ты же знаешь, что я не люблю ждать. – Чимин не был уверен, но, кажется, он слышал глухое рычание. Чон стоял посреди коридора, растрепанный и очень злой. И от такого младшего по спине мурашки бегали от страха. На негнущихся ногах Мин подошел чуть ближе, все еще опасаясь приближаться к Чонгуку. Блондин прекрасно помнил, на что способен его младший брат. Чимин врал родителям, говорил, что синяки заработал на тренировках, а разбитая губа и ссадина не скуле – неудачное столкновение с дверью. И они верили. Или делали вид, что верили, просто закрывая глаза на все происходящее. - Да, прости. Я задумался. – Юноша попытался улыбнуться, опуская глаза в пол. Не правда. Ему не жаль. Он готов оставить Чона одного в пустой квартире и уехать в Америку. И не важно, что тот задохнется ночью. Плевать. Надоело. Но мама не перестает улыбаться, и Чимину не хочется её расстраивать. Она слишком много страдала в своей жизни, и теперь заслужила, наконец, быть счастливой. Пак не заметил, как Гук оказался совсем близко, но зато почувствовал затылком твердую поверхность деревянной двери. Голова сразу начала неприятно пульсировать, а к горлу подступил соленый ком. Чонгук сильный, и он не любит церемониться. А еще он не любит, когда Чимин ошибается и не слушается. Его коробит от этого, и, обычно, на следующее утро Мин с трудом поднимается с постели, пряча наливающиеся гематомы под рукавами длинной кофты. Гук сжимает между пальцами светлые пряди, оттягивая голову старшего в сторону и слыша недовольное шипение на ухо. - Ты же знаешь меня лучше всех, братец. Я не люблю непослушных. – Он тянет Чимина за собой в комнату, пока тот хватается дрожащими пальцами за его руку, пытаясь вырваться. - Гуки, пожалуйста. – Мин снова готов разрыдаться от безысходности, он кусает губы и сдерживает рвущиеся наружу всхлипы. А в ответ слышит лишь сдавленный смешок и резкую боль, когда его с силой заталкивают в комнату. - К стене, Чимин. – Юноша кивает на бледно-зеленую стену, сложив руки на груди. - Чонгук… - К стене! – Рявкает Чон, и старший дергается, порываясь сбежать. Но сам прекрасно понимает, что бежать из собственного дома некуда. Пак, шатаясь и едва стоя на ногах, подходит к стене и разворачивается лицом к брату, упираясь лопатками в шершавые обои. Он знает. Он помнит. Чонгук не любит за ним бегать. А еще не любит поднимать его за волосы с пола, когда ноги того уже не держат. - Стой на ногах крепко, братец. – Гук улыбается, а Чимин закрывает глаза, готовясь к новой боли. Первый удар приходится куда-то под ребра. Мин сгибается, закрывая руками живот. Дыхание спирает, и он успевает сделать короткий судорожный вздох прежде, чем его бедро пронзает резкая боль, и ноги больше не держат. Чимин утыкается лбом в пол, хрипя и кашляя. Он знает, что Чонгуку это не нравится, но сил не остается. Пак дорожит своими ногами больше, чем лицом. Поэтому совсем не сопротивляется, когда младший поднимает его голову, зажав волосы в кулаке. Он бьет наотмашь, и во рту сразу появляется металлический привкус. А потом Чимин теряется в ударах. Он лежит в своей комнате, отвернувшись лицом к стене. Его тело дрожит, и каждое, даже самое незначительное, движение отдается тупой болью по всему телу. Чимину хочется плакать, но слезы почему-то не идут. Они душат, не дают вздохнуть, но не идут. Их стало так много внутри, что места для смеха или искренних улыбок совсем не осталось. Дверь в комнату открылась, заставляя Пака вздрогнуть, но он не повернулся, продолжая рассматривать старые обои. - Чимин, я хочу есть. – Вот так всегда. Он делает вид, что ничего не произошло. Словно они всё те же хорошие братья, готовые всегда прийти друг другу на помощь. - Сейчас приду. – Чимин говорил ровно, но голос так и норовил сорваться. Руки всё еще мелко дрожали, пока блондин пытался подняться с постели. - Поторапливайся. – Чон скрылся в коридоре так же быстро, как и появился.

***

- Пак Чимин, верно? – Доктор поднял на юношу уставший взгляд. День подходил к концу, и все сотрудники больницы были вымотавшимися и измотанными. Мужчина дождался положительного ответа, а затем продолжил, поглядывая на снимок. – Вам повезло. Перелома нет, трещины тоже. Но вам стоит пока воздержаться от физических нагрузок. Это может привести к более серьезным последствиям. – Врач что-то выписывает на листке, а затем протягивает рецепт затихшему пациенту. - Как долго? – Пак тяжело сглатывает. - Три недели. При возможности лучше месяц. - Месяц? У меня нет столько времени. – Парень бегает глазами по лицу доктора, словно ища какой-то помощи, и всё равно не находит. - Молодой человек, на вас живого места нет. Я вас не заставляю, но лучше бы вы обратились в полицию. – Мужчина осуждающе качает головой и отворачивается, продолжая заниматься своими делами. - До свидания. – Пак поднимается с кресла и выходит в коридор. К горлу тут же подступает немой крик, а в голове судорожные мысли. У меня же выступление. - Где ты был? – Чонгук встречает Чимина у дверей, сложив руки на груди. Он хмурится и выглядит сердитым. - Я ходил на обследование. – Блондин осторожно снимает обувь и проходит в ванную, аккуратно огибая брата. - Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами, братец? – Младший подошел к Паку со спины, рассматривая его лицо через зеркало. Губы Чимина были опухшими, кожа побледнела, а над бровью красовалась глубокая ссадина. Чон знал, что блондин использовал много тональника, чтобы скрыть синяки на своем лице. - Не волнуйся. Я ни о чем не говорил. – Чимин набирает в ладони теплую воду и умывает лицо. Шатен на это лишь хмыкает и выходит, крича из комнаты, что уже давно проголодался. Мин прикрывает на время глаза, пытаясь успокоиться. В груди неприятно плещет обида наравне с каким-то страхом, от которого никак не избавиться. Чимин проснулся, когда небольшая рация на его тумбочке неприятно зашипела. Парень протер глаза, а когда мысль смогла пробраться в его затуманенное сном сознание, подорвался с постели и поспешил в комнату к брату. Тот лежал на кровати почти неподвижно. Открывал рот как рыба, но не мог сделать и вдоха. Пак в мгновенье оказался рядом, хватая со стола маску и натягивая ту на младшего. Чон с трудом сделал первый короткий вдох, но этого было достаточно, чтобы он, ухватившись за маску, принялся жадно глотать воздух. В уголках его глаз собрались мелкие капельки слез, а Пак обессилено опустился на пол, прижимаясь лбом к постели Гука. Он был уставшим, его тело требовало отдыха, но он привык вскакивать посреди ночи и бежать в комнату брата. У Чимина чуткий сон, хотя раньше его невозможно было разбудить даже громкой музыкой. - Проваливай. – Послышалось хрипло где-то сверху, и блондин, обиженно поджав губы, поднялся с холодного пола и вернулся к себе. Да, ему было обидно. Он на протяжении семи лет приглядывает за младшим братом, хотя тот ему даже не родной. Просыпается по ночам, переживает. Но в ответ ни разу не слышал даже простого «спасибо». Чонгук избивает его, пока родителей нет дома, а Чимин спасает ему жизнь почти каждую ночь, хотя мог просто оставить так, убедить других, что просто не слышал, крепко спал. Но он глупый, или слишком добрый, поэтому день за днем возвращается в ад, от которого мог избавиться сам.