i am still here

      Холл дерётся без ярости в глазах, сердце бьётся спокойно, почти готово перестать — битва на рубеже смерти.       У Холла на руках нет защиты. На сердце у него сплошные дыры от потерь самых близких. В глазах застыли слёзы ещё ребенка. Невыплаканные слезы человека, которому всегда удаётся выжить, оставляя на поле брани кусочек своей собственной души.       Люди на улицах мирного города говорят, что скоро сюда придёт революция, что Зеро Янг направляется сюда, чтобы, наконец, спасти их из этого ада. Холл почти уверен, что это враньё первой категории. Его уже никто не спасёт — его символ, его маяк — уже давно утонул в море оторванных конечностей.       В отделе защиты мирного населения убрана приставка «живого». Все, как всегда, сидят в молчании — в рабочее время траур, друзья, в нерабочее — поминки. Не смешивать, не взбалтывать — влить в себя и продолжить идти. Лейтенант Холл бросает на стол почти десяток цепочек товарищей и улыбается, тепло и нежно, будто бы смог кого-то спасти, но что за глупость, друг? — Рад видеть тебя живым, Леви, — говорит он рядовому, который завидев знакомую цепочку, давится собственным стоном. «Живой» — в этом отделе понятие размытое. Леви — единственный мертвец, единственный, чьё сердце действительно не бьётся, единственный кто знает, что ещё живой. Холл всегда шутит, всегда поздравляет всех с очередным днём, когда организм ещё функционирует. Он-то знает, что собственное сердце не бьётся. Он знает, что его сердце похоронено несколько лет назад под грудой камней вместе с человеком, разрушившим стену.       Зеро Янг приходит — это его коронный приём, лучшая предвыборная компания в царстве смерти. Он улыбается мирным и сдержанно, виновато кивает людям из отдела. Он видит, что его надежда им не нужна, они уже давно мертвы. Холл долго смотрит, делает шаг на встречу и протягивает символу нового мира свою руку, всю испачканную в крови, порохе и земле — в той самой, в которой похоронил вчерашнего парня из медицинского отдела, воскресшего и потерявшего разум. Янг пожимает её, дарует часть себя, даёт обещание разделить бремя, но… Это не его путь. Такие гробы не для его плеч.       Леви потом смеётся, говорит, что чуть не ожил. Говорит, что почувствовал себя таким же значимым и важным.       Иллюзия важности. Вот что дарит отделу Янг.       И это единственное что Лейтенант Холл никогда не примет. Он смотрит на фотографию нового идола, сравнивает его невероятно белые генномодифицированные волосы со своими, на которых выжжен сединой страх. Сравнивает карие глаза со своими — мертвыми черными. Янг такой же, как они только с одним различием — живой.       Завтра будет революция.       Завтра будет война за жизнь, которой уже давно нет в их сердцах.       Завтра Холл знает, он погибнет и сможет встретится с тем, кого всем сердцем любит.       В те года, это было так давно, они шутили и играли в жизнь, беря её по-мальчишески на слабо. В те года они курили сидя на крышах домов и смеясь над очередной вспышкой зомби-вируса где-то далеко от них. Потом зомби пришли к ним. Но даже это не пугало их.       Единственное, что было важно — без него Холл умер бы на месте. Это была правда, это правда и поныне. Тело — ещё движется, всего лишь ищет могилу где-то рядом с кем-то очень родным. — Завтра будет лучше, — говорит Зеро Янг, внезапно объявившийся в пустом отделе. Все служащие ушли прощаться, — не думаешь? — Я мертв ещё со вчера. Мне это уже не важно, — в руках у Холла сигарета, которую он хранит уже три года, — если завтра я смогу закончить свой путь — я буду счастлив. Смогу выкурить свою последнюю.       Зеро молчит и смотрит на фотографию на рабочем столе. Там два человека — счастливые и очень молодые. В совсем ещё юном он узнаёт Лейтенанта, хотя теперь это стало слишком трудно.       Теперь у Лейтенанта тяжелые погоны на плечах, теперь у Лейтенанта гробовая плита на сердце.       Завтра можно умереть.       Завтра можно найти выход.       Вот только расстаться со вчера нельзя.