Крики чаек

«Я с родителями сейчас у тети… — тихо и с перерывами шептала в трубку Конни, боясь, что может быть ненароком услышана, - …и боюсь, это надолго. Так что, извини, получится прийти только вечером, окей?» — эти слова крутились в голове у Стивена, как будто их кто-то нарочно записал на магнитофон и сейчас ставит на повтор. Раз за разом. Зарывшись лицом в подушку, Стивен внезапно почувствовал себя совершенно одиноким: самоцветы еще час назад благополучно удрали на одну из своих «сверхсекретных» миссий, оставив его дома под железным предлогом Жемчуг «а если что-то вдруг случится?». А ведь это «что-то вдруг» случилось! Конечно не где-то там, далеко, где сейчас орудует великолепная троица… А здесь. В доме у самого моря. Стивену стало скучно — невыносимо скучно. — Самоцветы заняты, папа занят, Конни… у тети, — уже лежа прямо на полу перечислял мальчик, загибая пальцы. — Лев, может ты развеешь мою скуку? Огромное розовое «облако», развалившееся рядом, никак на эту просьбу не отреагировало — хотя, если принять за ответ движение ухом и шумный зевок… то дословно все это можно было бы перевести, как «сам со своими проблемами разбирайся». Глубоко вздохнув, Стивен медленно поднялся на ноги. Покрутившись по сторонам и решив, что дома заняться больше нечем (кроме как еще поваляться рядом со львом и поныть), он поплелся к двери. Та, привычно скрипнув, открыла его взору прекрасный вид: желтый песок, теплое море и ярко-синее, до рези в глазах, небо. — Может составишь мне компанию? — вопрос опять же был риторическим и адресовался не кому иному, как «вон-той-розовой-куче», которая тут же перевернулась на спину и довольно замурлыкала. Вот тебе и прямое доказательство тому, что большая кошка — все та же домашняя кошка.

***

Уже через минуту дом остался где-то позади, а неспешная прогулка по уже разогретому пляжу стала приносить немыслимое удовольствие. Задумавшись о чем-то своем и глядя под ноги, Стивен сильно испугался, когда прямо перед самым его носом с криком пронеслась белоснежная чайка, что тут же взмыла почти вертикально вверх, уходя на немыслимый вираж. К слову, этих крылатых созданий в этом году было гораздо больше, чем обычно — огромные стаи буквально оккупировали каждый сантиметр Пляжного городка, а так же прилежащих к нему территорий. С увеличением популяции характер этих «вроде бы миролюбивых» пташек испортился донельзя. Если раньше вырванное из рук мороженное считалось случаем единичным и совершенно пустяковым, то сейчас дело дошло до грабежей катастрофического масштаба! — вот, к примеру, пару дней назад вечно голодные бестии умудрились обчистить приличное количество коробок с пончиками, стоило лишь Сенди открыть задние двери машины с доставкой. Немного понаблюдав за птицей, которая вскоре совсем затерялась среди стаи своих сородичей, Стивен на выдохе протянул: — Как же жарко-о… Вытерев проступивший пот со лба, мальчик как-то случайно повернул голову в направлении земляной стены, возвышавшейся над пляжем на добрых метров десять… и замер, увидев зияющую в ней гигантскую трещину, которая у самого песка образовала небольшой проход. Недолго думая, Стивен быстрым шагом направился прямо к ней. Из чернеющей глубины тянуло прохладой. «Неужели пещера?» — пришедшая внезапно мысль тут же повлекла за собой целую уйму других, вроде «а насколько глубокая?» и «почему бы не посмотреть, что же внутри?». Уже через пару секунд, мальчик не мог думать больше ни о чем, кроме как о манящей в свои объятия темноте… Но, случайно проведя рукой по краю дыры, мальчик резко засомневался в своем необдуманном желании залезть внутрь — одно неаккуратное движение и все это великолепие станет лишь грудой песка вперемешку с землей. А если особенно не повезет, то еще и вместе со Стивеном. Мальчик сделал шаг назад. Перспектива смерти по глупости его никак не привлекала — вот он и решил поскорее уйти отсюда домой, где можно будет включить вентилятор, чтобы немного остыть. Именно в этот момент в воздухе раздался громкий хлопок, отчего Стивен ненароком рухнул на песок. Когда звон в ушах наконец стих, мальчик поднялся на ноги и тут же в ужасе замер: весь мир вокруг него резко погрузился в гробовую тишину, оставив после себя только яркую картинку. Сердце сразу же начало яростно биться о ребра, отдаваясь вибрацией по всему телу. Страх мгновенно опутал разум, отчего мальчик потерял всякую возможность двигаться. Мысли с бешеной скоростью пробегали где-то на самой периферии сознания — верный признак поступающей паники. — Помоги мне! Стивен резко развернулся на звук голоса, но успел лишь поймать взглядом то, как где-то в глубине трещины явственно, буквально на мгновение, промелькнул темный силуэт — нисколько не задумываясь, мальчик, сорвавшись с места и отбросив прежние предостережения в сторону, помчался прямо туда, в пугающую неизвестностью темноту.

***

Сначала пришлось передвигаться боком, то и дело в страхе задерживая дыхание, когда со стен пещеры начинал сыпаться песок. Спустя минуту, проход резко расширился и, уже изрядно привыкший ко тьме, мальчик невольно зажмурился, когда перед ним возникло довольно большое пространство, хоть и немного, но все-таки освещенное солнечным светом, что пробивался сквозь трещины в высоком земляном потолке. Прямо посередине пещеры стояло зеркало: большое, черное, идеально гладкое, от чьей вычурной рамки тянуло строгой красотой и чем-то по-королевски недосягаемым. Как завороженный, Стивен медленно, шаг за шагом, приблизился к нему и, невольно затаив дыхание, протянул руку, чтобы коснуться стекла. Внезапно по ровной глади зеркала пошли круги, как по воде. Мальчик отдернул руку и уже было попятился к выходу, как по ту сторону зеркала появилась девушка. На груди у нее, тускло поблескивая, виднелся черный камень, отчего Стивен тут же передумал бежать прочь отсюда. «Самоцвет! Здесь самоцвет!» — восторженно завопило сознание. Брошенный, потерянный, заключенный в зеркале: на ум тут же пришла Ляпис, которая на момент их первой встречи со Стивеном была ровно в точно такой же ситуации. Разве что предмет заточения был куда меньше. — Ты самоцвет? — вопрос прозвучал как-то слишком резко в тишине, отчего у мальчика невольно сложилось впечатление, что он сделал что-то не так, однако девушка тут же сдержано кивнула, прикрывая свои вишневые глаза, тем самым дав свой ответ. Сама по себе самоцвет оказалась ростом где-то с Жемчуг, а может и чуть выше. В ее чертах не было ничего схожего на Гранат с её силой и отвагой — не было ничего угловатого, говорящего о беспокойном характере, как у Жемчуг. И, конечно, ничего не обещающего веселья, как у Аметист с его вечно озорным поглядыванием по сторонам. Лишь холод и безграничная тоска чувствовались буквально каждым миллиметром кожи даже на расстоянии. — Я могу тебе помочь? — мальчик подался вперёд и попытался улыбнуться, но, встретившись взглядом с девушкой, внутри у него словно бы похолодело. — Я… я не знаю, — прошептала та лишь спустя несколько секунд и отвела взгляд куда-то в сторону. В воздухе снова воцарилась тишина: самоцвет стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону и, казалось, вовсе забыла о присутствии в помещении кого-то еще, а Стивен тем временем напряженно скользил взглядом по рамке зеркала. «Где же камень?» — твердил он про себя, изучая каждый причудливый завиток на предмете, стараясь лишний раз не обращать внимания на девушку. Еще раз осмотрев рамку, мальчик пришел к выводу, что стоит посмотреть и позади зеркала — стараясь не шуметь, он сделал небольшой круг по пещере и… оказался весьма удивлен полным отсутствием предмета поиска и там. — Если ты ищешь мой самоцвет, то его нет, — словно прочитав мысли Стивена, медленно, растягивая паузу между словами, произнесла девушка. — Может… Может тогда нужно разбить зеркало? — спросил мальчик после некоторой паузы, с надеждой вглядываясь в глаза самоцвета. — Тогда я уже никогда не освобожусь, — с каким-то безразличием к происходящему произнесла та, окончательно ставя мальчика в тупик. — Но что-то то я могу сделать! — голос Стивена эхом раздался где-то под куполом пещеры. Девушка слегка опустила голову, отчего несколько прядей легко соскользнули с ее спины, и положила ладони на сердце. Стивен же нервно сделал несколько шагов из стороны в сторону, взяв при этом себя за плечи, пытаясь хоть как-то успокоиться. Если хорошенько подумать, то спасти Ляпис Лазурит у него вышло как-то даже чересчур легко — сейчас же, не имея никаких идей по выходу уже из такой ситуации, его охватило горькое чувство некого поражения. Было не столько обидно, сколько искренне жаль то существо, которое непонятно зачем лишили свободы. Видимо, это зеркало здесь было уже очень давно и только после недавнего, по особому сильного прилива в шторм, открылась лазейка к нему. Сколько времени прошло, прежде чем Стивен нашёл это место — непонятно и даже страшно подумать. «Если не я, так может кто-нибудь другой поможет?» — подумал мальчик и лишь спустя несколько мгновений осознал, что только что нашёл выход. — Я знаю, кто тебе может помочь! Я знаю! — Стивен буквально подлетел к расщелине и уже было стал протискиваться между песчаных стенок, как его словно бы выдернули обратно в пещеру. — Поговори со мной. Мальчик медленно развернулся и встретился с умоляющим взглядом самоцвета. — Поговори со мной… Хоть немного, прошу, — продолжила та. — Я так давно никого не видела.  — Ты ведь тоже самоцвет? — спросила самоцвет, как только Стивен оказался в паре шагов от зеркала. — Не совсем, но у меня есть камень, — ответил Стивен, задирая футболку. — Подойди ближе, — девушка поманила его рукой, а ладонью другой прижалась к стеклу по ту сторону. Мальчик сделал неуверенный шаг и оказался в считанных сантиметрах от гладкой поверхности. В недоумении сведя брови на переносице, он смотрел, не отрываясь на самоцвет и про себя гадал, отчего ему вдруг стало как-то не по себе. — Прикоснись… — прошептала та с таинственной улыбкой, мерцая алыми искрами в глазах. Мальчик молча подчинился и, едва прислонив ладонь ровно к тому месту, где лежала рука самоцвета, почувствовал резкую боль сразу во всем теле. «Я хочу поговорить не здесь…» — было последним, что ему удалось услышать, прежде чем он почувствовал ледяную хватку на своей руке, а после его утянуло куда-то вглубь зеркала, в леденящую пустоту и непроглядную тьму.

***

Казалось прошла целая вечность, прежде чем Стивен пришёл в себя. Ему было приятно, как после долгого хорошего сна, отчего открывать глаза не хотелось совершенно. Лишь спустя какое-то время, почувствовав что-то вроде колючего песка под щекой, он медленно принял сидячее положение. Первым, что бросилось мальчику в глаза, был огромный черный океан — почти неподвижный, лишь кое-где вспыхивающий неясными белыми отблесками — потом же, подняв голову, он даже ненароком перестал дышать. Там, на немыслимой высоте, не оказалось совершенно ничего, кроме неведомой черной материи — ни звезд, ни луны, ни солнца, что могло бы давать свет. Только леденящая душу тьма. Под ногами мягко зашуршал песок. Опустив глаза, Стивен ненароком засмотрелся на то, как жидкость, больше похожая на чернила, мелкими волнами набегала на берег и тут же отступала, не доходя какие-то сантиметры до его ног. Немного поразмыслив, мальчик потянулся к водной глади и слегка коснулся ее пальцами: по «чернилам» тут же пошли круги, но, спустя пару секунд, поверхность вновь успокоилась. Повернув ладонь к себе и, не обнаружив никаких черных разводов на ней, мальчик решительно погрузил в воду уже руку, что тут же потерялась из виду, несмотря на мизерную глубину. Поднимаясь на ноги, он как-то невзначай зачерпнул немного в ладонь и, встав, невольно залюбовался на то, как темная и почти ледяная жидкость скатывается крупными каплями по пальцам обратно вниз, звонко разбиваясь на брызги в идеальной тишине вокруг. Развернувшись, Стивен очень удивился тому, что остров, на котором он очнулся, оказался ни чем иным, как небольшим клочком песка посередине огромного водного пространства. Постояв немного на одном месте, его охватила невероятная тоска. Стивен никогда бы не подумал, что когда-нибудь очутится в месте, где будет даже более одиноко, чем в открытом космосе. Черно-белый мир, простирающийся до самого горизонта, и, вероятно, и дальше, ощущался безжизненнее, чем вся Вселенная с ее звездами, туманностями, черными дырами и прочим. Темнота этого места давила со всех сторон и вызывала такой тихий ужас, из-за которого даже кричать не получалось, настолько внутри все словно бы заледенело. Хотелось не просто убежать — даже умереть, лишь бы только не испытывать этого угнетающего состояния, этой безмерной пустоты не только вокруг, но и даже в самом себе.  — Не лучшее место для разговора, верно? — раздалось в воздухе. Хоть голос и принадлежал самоцвету, но заметно изменившаяся интонация несколько сбивала с толку. — Ну, так как ты что-то вроде моего гостя, тебе представляться первым. — С-стивен… — проквакал мальчик, озираясь по сторонам. Самоцвета нигде не было видно, а из-за того, что звук, казалось, шел сразу отовсюду, найти источник на слух оказалось проблематично. — Обсидиан. Очень приятно, — сказала девушка очень мягко. — Здесь… так странно, — произнес мальчик, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. — А еще пусто, одиноко и совершенно нечем заняться, — девушка плавно возникла из воздуха на другом конце островка. — Хотя, если хорошенько постараться, то кое-что все-таки можно поправить. За дальнейшим Стивен наблюдал с нескрываемым удивлением: едва самоцвет звонко щелкнула пальцами, как пространство под ногами оказалось выложено черной блестящей плиткой — такой, что мальчик увидел в ней свое отражение — спустя какие-то мгновения из ниоткуда возникли высокие стены и мир сразу же приобрел свои рамки. Скользнув взглядом наверх, мальчик с восхищением стал наблюдать, как возникает прямо из воздуха причудливый куполообразный потолок с какими-то рисунками и рельефами. На стенах тоже стали возникать какие-то изображения, большей частью состоявшие из черных цветов и трав на сером фоне. Следя за их постепенным появлением, Стивен перевел взгляд на Обсидиан — та, сидя в кожаном бардовом кресле, со слегка насмешливой улыбкой, сделала жест рукой, что мальчик тоже может сесть. Стивен, обернувшись, предложенного места не нашел и, пожав плечами, вновь посмотрел на самоцвет, что только усмехнулась и сделала непонятный пас рукой, отчего у мальчика подкосились ноги. Падение, впрочем, продлилось лишь какие-то мгновения и было очень даже приятным — возникшее серое с узорами кресло оказалось мягким и удобным. В это самое время Стивен почувствовал себя странно, словно бы комната вокруг него начала медленно вращаться. С потолка заструились темно-бордовые ткани, водопадом заструившиеся со стен и прикрывшие, будто полами мантии, напольную плитку. Тут же, то тут, то там, стали возникать светильники на пять-шесть свечей, отчего помещение погрузилось в самый настоящий таинственный полумрак. Последним аккордом этого волшебства послужил невысокий, гладко отполированный, бордовый стол круглой формы, поместившийся между присутствующими. К удивлению мальчика, неприятные ощущения тут же пропали. — Так-то лучше, — подвела свой итог Обсидиан, довольно кивая и подперев лицо рукой. — Ты… что-то хочешь спросить? — Эм… — Стивен замялся и стал искать что-то взглядом по сторонам, пока резко не уставился прямо на свою собеседницу. — У тебя черный ромб на груди? Странно, но именно это вызвало у мальчика какое-то неясное чувство. Словно бы это, вроде бы простое украшение на однотонном платье, может значить что-то конкретное, как например желтый знак на одежде Перидот, что указывал когда-то на ее служение Желтому Алмазу.  — Туманный, или же Черный, Алмаз — моя владыка… Что-то не так? — девушка резко напряглась, увидев удивление на лице мальчика. — Просто я знаю лишь о четырех, — медленно ответил Стивен. За те несколько минут, что сохранялось молчание, мальчик напряженно вспоминал, слышал ли он когда-нибудь о пятом Алмазе. «Желтый, Синий, Розовый и Белый» — мысленно перечислял он. Ни слова, ни намека не нашлось в памяти: где-то в глубине Стивена появилось неясное чувство, словно бы ему что-то недоговорили, недорассказали. «Может она сделала что-то ужасное, а может просто ее настолько давно раскололи, что о ней почти никто не помнит?» — кто-то внутри него упорно подкидывал разные варианты, что проносились с немыслимой скоростью в сознании, порой даже перекрывая, перекрикивая друг друга, отчего затылок тут же болезненно заныл. — Как грустно, — самоцвет внезапно расслабилась и буквально растеклась по спинке дивана, прерывая тишину. — Неужели пара тысяч лет в отдалении от других Алмазов смогла так сильно подтереть память о Туманном… Странно-странно. Самоцвет покачала головой из стороны в сторону, улыбаясь чему-то, а после внезапно спросила: — Кто твой Алмаз? Немного поразмыслив, Стивен медленно ответил: — Кристальные Самоцветы свободны от власти Алмазов. — Бунтовщики? Рыцари Свободы? Мило… Значит, ты меня поймешь, — Обсидиан сложила пальцы «домиком» и, поставив локти на стол, улыбнулась уголком губ. — Значит ты здесь… в заточении… именно поэтому? — мальчик с сожалением посмотрел на самоцвет, что медленно поднявшись со своего места, отошла куда-то к стене. Постояв сколько-то спиной к Стивену, заставив того чувствовать себя неловко и поэтому нервно потирать плечо, Обсидиан медленно оглянулась через плечо и тихо произнесла: — Единственный, кто сейчас находится в заточении — это ты. — Что? — успел лишь резко сказать на выдохе мальчик, прежде чем около стены возникло уже знакомое зеркало и самоцвет, долго не думая, легко переступила через его раму. — Нет! — заорал Стивен, соскочив с места и начав барабанить по стеклу. Там, за прозрачной поверхностью ясно виднелась освещенная узкими лучами света пещера. — Ну, здравствуй, мой пленник Стивен. Приятно познакомиться. Ты наполовину человек, а люди… о, люди живучие, — с насмешкой произнесла Обсидиан, сверкая кроваво-красными глазами. — Думаю, ты протянешь немного дольше, чем мои следующие пленники. — Зачем я тебе?! — паника окатила Стивена с ног до головы. Все тело затрясло, как в лихорадке, а из глаз сами собой потекли слезы. — Глупый мальчик Стивен, — поучительно-издевательским тоном начала самоцвет, — Разве трудно догадаться, что мне нужна от тебя твоя сила. Мою у меня отобрали, что даже путного оружия не создать, вот и выкручиваюсь, как могу… О, глянь, какой у тебя красивый камень! Обсидиан провела пальцем по изящной рамке и задержалась в определенной точке. Мальчик обратил внимание на ту часть зеркала, которая осталась по его сторону «реальности» — и вправду, на рамке образовалась вставка точь-в-точь повторяющая его самоцвет. Внутри у мальчика все резко похолодело. — Розовый Кварц, воин… очень красивый воин. Думаю, ты будешь очень красив. Точнее, был бы, — Обсидиан невидящим взором уставилась куда-то в пол, а потом, развернувшись одним движением, зашагала к расщелине. — Постой-ка, — она внезапно вернулась обратно к мальчику, — Кристальные Самоцветы — это же твои друзья? — Они — моя семья… — тихо всхлипывая, прошептал Стивен. — Так даже интереснее, — сказала Обсидиан и, неожиданно для мальчика, стала его полной копией. Самозванка приложила свою ладонь туда, где была ладонь Стивена-настоящего и очень тихо произнесла, прежде чем быстро уйти из пещеры: — Намного интереснее…