Крики чаек

Разгоряченное солнце приближалось к морю с каждым часом все быстрее и быстрее, совсем уже раскрасневшееся, как набегавшийся школьник, и явно желающее поэтому быстрее окунуться в прохладные воды. Косые его лучи прямыми полосами лежали на траве, крышах домов и дороге, что лентой вилась где-то внизу; тонкими ниточками свет проходил сквозь пальцы — на поверхности синеющих волн он и вовсе разбивался на яркие пятна и искры, что постоянно находились в движении, отчего, при долгом разглядывании морского пейзажа, в глазах непременно начинало рябить. — Стивен? Мальчик медленно повернул голову, отрываясь от созерцания прекрасного с вершины холма, и, оглядев нарушителя своего спокойствия сверху-вниз, с легкой улыбкой произнес: — Правда закат сегодня красивый? — Угу, — девочка опустилась рядом, вытянув ноги и восстанавливая сбившееся дыхание. Спустя некоторое время, проведенное в никем не нарушаемой тишине, взору сидящих предстало то удивительное зрелище, когда солнце на какие-то пару минут зависает прямо над горизонтом и лишь потом начинает свое погружение в темнеющее море. Конни ненароком залюбовалась открывающимся видом, но едва почувствовав лёгкое прикосновение к своему плечу, тут же отвлеклась, повернувшись с вопросительным выражение лица в сторону Стивена. Тот, произнеся короткое: «Думаю, тебе уже пора,» — прикоснулся ладонью к её лбу. «Думаю, да. Уже поздно» — согласилась девочка, тут же поднимаясь с земли. Внимательно проводив Конни взглядом, пока та окончательно не скрылась из виду, Стивен сменил своё положение на позу лотоса и, глубоко вздохнув, прикрыл глаза. — Ты здесь так целый день просидел? — раздалось в воздухе. Это была Жемчуг, что почти бесшумно ступая по траве, легко подошла к мальчику и присела рядом. — Нет, только пришёл. Повисло молчание, прерываемое лишь шумом травы из-за резких порывов ветра. — Аметист карты нашла, не хочешь присоединиться? — Стивен отрицательно покачал головой на это, прижимаясь плечом к Жемчуг. Та, совершенно не задумываясь, легко приобняла мальчика. — Пляж уже наверное остыл. Прогуляешься со мной? — неожиданно спросил Стивен после некоторой паузы, поднимаясь с травяного ковра и направляясь к спуску с холма. — Думаю, я не против, — Жемчуг, хоть и удивилась такой просьбе, но отказать не посмела. Встав на ноги, самоцвет ту же пошла вслед за мальчиком, мысленно стараясь подстроиться под темп неспешной прогулки.

***

Последние всполохи солнца окрасили все в алый — казалось, лишь на море светило бросило всего один, но зато размашистый мазок краской, нарисовав что-то вроде дороги на чернеющей глади. Небо, окрашенное во все цвета спектра от иссиня-черного до бледно-голубого, протянулось полотном высоко над головами: где-то на востоке на нем даже вспыхнули фонариками первые звезды — вестники близкой ночи. В такое время суток обычно как никогда хочется сидеть и размышлять о вечном — Стивен же неумолимо вел Жемчуг дальше и дальше, иногда даже значительно опережая спутницу, но терпеливо дожидаясь ее, после опять набирал ход, словно боясь куда-то опоздать. Окончательно устав от бесцельного пути вдоль моря, Жемчуг уже было открыла рот, что пора бы передохнуть, а лучше и вовсе отправиться домой — воздух стремительно остывал, даря не самые приятные ощущения — но тут же внезапно замерла на месте: Прямо за крутым поворотом, в песчаной стене обрыва, виднелась пещера. — Чувствуешь? — прошептал Стивен, указывая движением головы на вход. Самоцвет молча кивнула в ответ. Все ее инстинкты едва ли не вопили о присутствии рядом чего-то мощного, обладающего огромной силой: артефакт ли или просто наличие портала поблизости вызвало эти странные ощущения, девушка заранее знать не могла. Одно лишь было понятно ей наверняка — Стивен здесь уже был.

***

Протискиваться по узкому проходу для высокой Жемчуг оказалось едва ли не проблематично: мальчик же легко лавировал где-то впереди нее. Наконец, выбравшись в широкую пещерную залу, девушка невольно выдохнула и, по-началу щурясь, принялась рассматривать помещение. Света от ее камня и камня Стивена оказалось явно недостаточно, чтобы оглядеть всю пещеру сразу — лишь ее скромную часть в густой, как тяжелый утренний туман, темноте — но большего и не требовалось: буквально в паре шагов, на своеобразном постаменте, высилось напольное зеркало в черной кованой раме. В этот момент Жемчуг внезапно почувствовала себя мотыльком, которого без всякой цели и смысла тянет к электрической лампочке: с той же силой и ее тянуло к странному предмету, который едва ли не светился от колоссальной энергии в нем заключенной. — Ты знаешь, что это? — Нет, — Жемчуг медленно поднесла ладонь к стеклу и, едва дыша, провела по нему лишь самыми кончиками пальцев. — А зря. Голос принадлежал уже не мальчику. Самоцвет резко обернулась, одним движением материализуя свое оружие и направляя его на противника. — Кто. Ты. Такой! — зло, буквально по слогам, прошипела Жемчуг, вглядываясь в ярко-малиновые глаза чужака. Легко отойдя от стены, «Стивен» в пару мгновений трансформировался в девушку, которая, сделав несколько плавных движений, остановилась в паре сантиметров от острия копья. — Я Обсидиан Черного Алмаза, — представилась незнакомка, убирая черную прядь с лица за ухо и, выдержав паузу, спросила. — А кому принадлежишь ты, Жемчуг? — Я Кристальный Самоцвет! У меня нет хозяев! — вспылила девушка, не меняя своей позиции с оружием на вытянутой руке. — Как так? — сказала девушка наигранно-удивленным тоном и, прикоснувшись к кончику копья указательным пальцем и тем самым обратив его в блестящую пыль, продолжила. — Жемчужина без хозяина? Подойдя уже вплотную к перепуганной девушке, Обсидиан положила ей на плечо свою ладонь и, несогласно помотав головой, прошептала: — Ну кому-то то ты предана все равно, я права? — рука на плече Жемчуг ощутимо сжалась. — Вероятно, даже несмотря на то, что ее нет рядом? Легкий толчок — и Жемчуг, потеряв равновесие, легко прошла сквозь стеклянную поверхность, на мгновение ставшей чем-то похожей на холодное и липкое желе. А дальше последовало падение — долгое, в кромешной темноте — Жемчуг отчаянно хотелось кричать, звать на помощь, но от страха у нее не получалось выдавить из себя ни звука. Глупо размахивая в пространстве ногами и руками, летя спиной вниз, с каждой новой секундой самоцвет начинала паниковать все больше и больше: слезы сами по себе стали наворачиваться на глаза, а пульс — болью отзываться во всем теле, а в особенности в висках и где-то в груди, тяжелым молотом ударяясь об ребра. Единственное, что сейчас Жемчуг знала наверняка — за падением всегда следует приземление. … Но, как оказалось, даже из этого правила есть свое исключение. Резко зависнуть с глупо раскинутыми в стороны руками и ногами в сантиметрах над поверхностью чёрной, как нефть, воды — неподвижной, тускло поблескивающей неясными светлыми пятнами — для Жемчуг оказалось более, чем неожиданностью. Это было до того странно, что и вовсе представлялось в понимании чем-то совершенно невозможным, никак не вяжущимся с реальностью. «Это безумие,» — твердила она про себя, но где-то глубоко внутри все же благодарила судьбу за такой, хоть и своеобразный, подарок. Медленно, словно бы боясь нарушить это хрупкое состояние мира, девушка повернула голову набок и так же не спеша, нарочно замедляя движения, слегка коснулась самыми кончиками пальцев водной глади: на ощупь та оказалась абсолютно реальной — холодной, легко соскальзывающей с пальцев крупными прозрачными каплями. Круги, что упругими волнами встревожили поверхность, почти сразу же исчезли, возвращая безбрежной и бездонной толще воды её зеркальное спокойствие. Однако, ничто не может длиться вечно — спустя долгие секунды, проведенные в каком-то подобии невесомости, в воздухе раздался треск, отдаленно напоминающий звук рвущихся нитей. В то же самое мгновение, Жемчуг, от неожиданности даже не успевшая задержать дыхание, оказалась в воде. Сделав несколько гребков, она быстро всплыла, озираясь по сторонам и тяжело дыша. Где-то наверху, высоко над головой, внезапно зажглось белое свечение, отчего самоцвет как-то сразу почувствовала себя на дне большого тёмного колодца. Слева и справа замелькали неясные тени, что сразу же исчезали, словно бы их и вовсе не было, стоило лишь повернуть в их сторону голову. Где-то на самом краю сознания Жемчуг зародилось ощущение, что что-то не так — что-то непременно должно случиться, что-то явно нехорошее. Предчувствие не обмануло: тело самоцвет неожиданно стало тяжелым, словно металл, отчего девушку сразу же неумолимо потянуло вниз. Даже несмотря на усиленную работу руками и ногами, уже через какие-то секунды Жемчуг оказалась на большой глубине. Свет наверху манил к себе сквозь мелкую водную рябь, но с каждым метром он все более угасал, постепенно превращаясь из большого белого диска в совсем крошечный тусклый шар. Перед тем, как потерять сознание, Жемчуг отчётливо услышала голос Обсидиан — тихий, эхом раздавшийся где-то на задворках сознания, вплавляющий смысл слов глубоко в разум:

«Как же я тебя понимаю»

***

— Как же я тебя понимаю… — еще несколько раз прошептала Обсидиан, прижимаясь лбом к темной поверхности зеркала и с горечью поджимая губы. Еще сколько-то постояв так, словно бы находясь где-то далеко в своих мыслях, самоцвет наконец, неловко качнувшись назад, медленно зашагала к расщелине. Легко вынырнув из темного прохода на пляж, едва освещенный кровавыми всполохами-искрами догорающего солнца, Обсидиан, выпрямившись во весь рост и криво ухмыльнувшись, произнесла: — Так быстро? Похвально.