Любимый враг.

      Джим проснулся как раз вовремя. За минуту до того, как будильник должен был завизжать. Он сонно потянулся, выключая горе-будителя.       Мистер Клок, как про себя называл часы Джим, был его старым и верным другом. Папа подарил их, когда ему было девять, и уже вот целых восемь лет будильник работает исправно, хотя не раз побывал в злых лапках Бетси Миллер.       К слову о ней. Сейчас ровно, через несколько секунд, она ворвется сюда неудержимым ураганом, снося все на своем пути. Бетси была неудержимым ребенком, любимой дочерью его сестры, по совместительству его любимой племяшкой. Или пельменькой. Все равно. Суть была в одном. В этом огромном доме Джим любил всех, но больше всего Бетси Миллер.       Как и ожидалось, она влетела, внося с собой мини-ураган, лично для Джима, запрыгнула на его кровать с ногами, и принялась стаскивать с него одеяло.       - Джимми! Джимми!.- причитала она, пытаясь оттащить одеяло, однако победить у Джима в перетягивании одеяла было трудно. Они соревновались в этом каждое утро, и каждое утро он побеждал.       - Просыпайся же, Джимми!.- завопила она что есть мочи своим детским голоском. Тихо посмеиваясь, Джим немного выглянул из под одеяла.       - Чего тебе Бет?.- нарочито недовольно пробурчал он. Сна не было ни в одном глазу, поэтому есть время и энергия порезвиться с Бет.       - Цитирую: мама сказала, чтобы ты поднимал свою ленивую задницу и шел завракать.- подняв вверх указательный пальчик, серьёзно проговорила она, нахмурив бровки. Джим расхохотался.       - Прямо, так и сказала?       - Ага.- закивала она головой.       Для своих семи лет, Бет была очень развитой и любознательной девочкой. Она еще не ходила в школу, мать решила, что поступать она будет в следующем году, и поэтому Бет коварно скалилась в лица своим друзьям, которые ходили в школу. Впрочем тут, в Алабаме, у нее друзей не было. Она приезжала сюда в две неделю раз на три дня, из Теннеси, с матерью и друзей завела очень малое количество. В большинстве своем это были друзья Джима, которых она особенно любила.       - А ты не опаздаешь в школу?- спросила она, наблюдая, как Джим чистит зубы. Ополоснув рот, Джим перевел на нее веселый взгляд.       - Привет семейству Килбергов, и даже бывшим Килбергам- проговорил внизу чей-то голос.       - Лиам!       Глаза мелкой широко распахнулись, она сделала удивленно-радостное лицо, и помчалась вниз, сломя голову и попутно размахивая руками. Покачав головой ей вслед, Джим принялся натягивать одежду, попутно кидая в раскрытый рюкзак любую книгу, что попадалась под руки. Первым сегодня была физика и Джим мысленно взвыл.       То, что он не любит физику, и физика не любит его - это мягко сказано. Кроме физики, его еще не жалует учитель физики. Мистер Палмер и правда был надоедливым, сварливым и вредным мужичком, со смешными усиками. Когда он говорил, они мерно покачивались в разные стороны, из-за чего он не мог сдержать смеха. От того он и не любил Джима. А еще причиной тому, конечно же, была его фамилия.       Килберги одни из семей основателей Алабамы, на равне с МакАлингерами и Дорманами. Его отец, Мэллон Килберг, был на данный момент главой семьи и школьным недругом мистера Палмера. Оттуда, как говориться, и неприязнь.       - Снова тащишься похуже черепахи?- заметил сзади лукавый голос с мелкой хрипотцой.       У Лиама голос изменился месяц назад, после обращения. Теперь он говорил тихо в отличте от своего привычного баса, и Джиму было интересно изменится ли что-нибудь в нем тоже после обращения.       На этой неделе миновало полнолуние и семейный доктор, подсчитав сказал, что обращения произойдет в течение трех первых дней после полнолуния. Сегодня был первый и хоть, и Джим ждал своего обращения в волка, жутко волновался.       Он был альфой по рождению, наследник главной семьи ликанов. Все оборотни Алабамы подчинялись Килбергам, помимо МакАлингеров, и если с ними у Килбергов отношения были хорошими, то с Дорманами дела обстояли куда хуже.       Джим не имел отношения к семейной распре. Единственное, что он знал- это то, что Дорманов осталось только двое: старый маразматик Джон, и его внучка Джинджер.       К слову. Джин он маразматичкой не считал. Она была довольно таки милой девушкой.       - С чего это, ты заявился с утра пораньше? Это же я сегодня тебя из дома забираю- спросил он у Лиама.       Это был высокий, хорошо таки сложенный парень, в некоем своем роде даже ботаник.       Лиам не любил учиться. Он бы запорол три предмета, как и сам Джим, клал бы на домашку, но страх смерти от руки собственной матери его пугал, и даже очень. Из-за задернутых штор в комнате, казалось, что у него фиолетовые волосы, хотя естественный оттенок фиолетовый. Как добропорядочный мальчик, он был одет в идеально выглаженную рубашечку, джинсы ,и стоял перед ним с причесанными волосами.       - Я, как узнал, что Харпер приехала, так сразу из дома смотался, чтобы у вас поесть. Достало меня жрать на завтрак одни овсянные хлопья. Матери и слова поперек не скажешь. И как ее отец терпит? Хотя, она меня все равно заметила- пробормотал он.       - По тебе видно- ехидно подметил Джим, карандашом тыкая на его внешний облик.       - Ты представь, старуха заставила меня надеть эту рубашку. Мне вот интересно, она от кого ей досталась в завещании? От дела, или все же прадеда? Этот вопрос не дает мне покоя, уже вот, целое утро.       Джим рассмелся словам друга. Мать Лиама и правда была очень категоричной женщиной, так что это вполне возможно представить. На нем была полосатая рубашка, явно выцветевшая, хотя Джим мало верил, что она принадлежала его деду, или кому другому. Максимум, кому она могла принадлежать, это отцу Лиама, и ему даже шло, чего лукавить-то.       - Да перестань ты. Выглядишь отлично. Постирал бы с розовой юбкой Кассандры, выглядел бы как фанат Пинк Флойд. Маркером еще бы, вообще не отличить. - усмехнулся Джим.       - Я больше кошу под гея.       - Перестань. Волнуешься о своем внешнем виде, даже хуже, чем Мари. Мне однажды пришлось ждать ее три часа, пока она выбирала, что ей видите ли, следует одеть.       - Ну, твоя девушка, она шизанутая. Я этого не отрицаю, она и правда того- Лиам покрутил пальцем у виска, и Джим ничего не ответив на его реплику, поплелся вниз завтракать, потому что, если Лиам до смерти боялся мать то, он боялся Харпер. Свою старшую сестру.       Их в семье было трое. Не считая Бет, трое. Своего дорогого зятька, он за члена семьи не принимал, а матери у него не было. Она умерла при родах, дав жизнь ему. Поэтому, в связи, с этим Харпер растила его сама, и он боялся ее больше всего на свете. Даже больше вечно строгого и серьезного отца.       Слова Лиама он пропустил мимо ушей. Нечего лить ему то, что он и так знает. Мари была веселой, но до жути надоедливой и просто с отвратительным характером, и с каждым днем он чувствовал себя рядом с ней не на своем месте. Он искал идеальную девушку, и Мари не попала ни в один пункт, который он выделил в чертах своей девушки.       Во-первых: его девушка, его идеальная девушка, должна была быть милой. Не вульгарно красивой, или дерзко привлекающей своей грешной красотой. Он не любил насыщенность.       Во-вторых: доброй. Мари с трудом можно было назвать доброй. Доброй она была в кругу своих, а других топтала в грязь. Словно то, что статус девушки одного из членов элиты школы, делало ей репутацию.       И третье: она должна была быть родной душе. Семейной. Такой, какой была его сестра Харпер. Какой по рассказам Харпер, была мама.       Он спустился вниз. Отец сидел уже за столом, попивая кофе, как всегда угрюмый, уткнувшись носом в свежую газету. Как в старые добрые времена, за кухонной плитой хозяйничала Харпер, одетая в цветочный фартучок. Вперив ему почти в нос лопатку, она зло прршипела.       - Ты слишком долго поднимаешь свой зад с постели, Джим.       - Прости- пробормотал он, садясь за стол. Признаться честно, он так скучал по таким моментам. Когда Харпер что-то готовила с утра, гремя посудой, а Лиам каждое утро заскакивал к ним на завтрак. - Доброе утро, пап.       Отец только кивнул, так и не отвлекшись от газеты, потом также кивнул и Лиаму, и не обращая внимание на занятого отца, Джим принялся за завтрак, прекрасно зная, что отец просидит так весь завтрак. Харпер говорила, что он стал таким после смерти матери.

***

      Школа неимоверно раздражала и привлекала одновременно. Главным раздражителем была Мари, а остальное все было терпимо.       Они направлялись на физику.       Школа в штате Алабама, округе Бирмингем, имела название школы Математики и гуманитарных наук. Именно из-за этого наклон был на физику.       Как же он ненавидел физику.       Лиам шел рядом, подмигивая очередной девчонке, которая его окликнула. Лиам знал всех девушек на лицо, но имен не помнил. Главный бабник школы. От этого, конечно же, больше всего страдал Джим, ведь кого еще будут доставать школьные занозы в заднице, кроме как не лучшего друга этого недоловеласа?       - Привет Кристи- помахал Лиам.- Или она была Шерил? Как ее звали Джими?       Вот тут и Джим задумался. И правда, как звали очередную пассию Лиама? Это было своеобразной игрой, развивающей его мышление, и поэтому ,он моментально выдал правильный ответ.       - Агата.       Лиам всегда восхищался его умом. Джим был доказательством того, что ум и силу можно совместить. В меру пылкий, рассудительный, справедливый, а главное добрый. За таким человеком, как он, ликаны Алабамы готовы были идти хоть на край света. Лиам знал, а вот сам Джим испытывал крайнее волнение. Скоро обращение, а там уже полностью новая жизнь.       Джим размышлял о том, как бы не умереть на физике, или хотя бы выйти не помятым, как обычно. Физику создали дьяволы, в наказание за грехи. Другого объяснения он найти не мог. Лиам резко куда-то пропал, хотя это точно была очередная его пассия, которая с ловкостью кошки, увела друга на "серьезный" разговор, в укромное местечко.       Джим продолжал свой путь в гордом одиночестве, пока не наткнулся на что- то, хотя это точно был кто-то.       Он посмотрел вниз. Какая необычная встреча. И почему, он с утра пораньше, встречает все, о чем думает?       Снизу вверх на него смотрела Джин Дорман. Она была довольно милой, с искрящимися глазами, подобно меду, который он так любил. Он был знаком с ней с детства, но никогда близко не общался. Джин Дорман нравилась ему, где-то там, в глубине его души, но он прекрасно понимал, что даже, если эта симпатия перерастет во что-то большее, у них никогда ничего не будет.       Она Дорман.       Он Килберг.       Этим все и сказано.       - Прости, это моя вина.- Джим подметил, что ее голос не изменился, хотя она уже обращенный волк. Он слышал об этом из разговора Уолдера и отца.       Еще три года назад, до автокатастрофы, в которой умерли ее родители, они жили прямо напротив их дома. Признаться честно, он думал отец будет их ненавидеть. Но Мэллон не выражал никакой неприязни. Он довольно спокойно и даже мило здоровался с ее матерью, и не имел против нее ничего. Но как понял Джим, отец ненавидел только деда Джинджер, и искреннее не понимал почему, хотя он тот еще маразматик.       "Меня точто кто-то проклял"- подумал он, нагинаясь к лихорадочно собирающей книги Джин.       - Прости, я не заметил тебя- пробубнил он, помогая ей собрать книги. Она резко замолчала и посмотрела на него своими двумя медовыми глазищами.       "В них можно было бы утонуть» - подумал он про себя и быстро отвернулся. По телу прошла легкая волна боли, а в животе все скрутилось в тугой узел.       "Что это, только что, такое было?"- нервно подумал он.       Когда книги были поспешно закинуты в ее малый рюкзачок, она нервно и как-то неловко заправила прядь волос за ухо, заставляя его в миг замереть. Почему-то его так заворожил этот ее жест. Подав ей руку, Джим хотел помочь подняться, однако она посмотрела на него недоуменным взглядом, но все же подала ручку. Которая у нее кстати была теплой и такой нежной.       "Черт, и о чем он только думает последние несколько минут?!"       -Спасибо, - сказала она запинаясь, краснея и поднимая свой рюкзак.       -«Божественная комедия»? – прочитал он зачем-то название на самом верхнем учебнике, лежащим в открытом рюкзаке.       -Задали прочитать. Ещё раз спасибо.       -Прости ещё раз .       Она ушла дальше по коридору, оставив Джима, одного смотреть ей вслед и чувствовать странное чувство, разливающееся по телу.       Джин Дорман все вокруг считали серой мышью, или вообще не обращали своё внимание, но если быть честным, то она ему нравилась. Маленькая, аккуратная, с длинными каштановыми волосами и кожей цветом, как цветок сакуры, а её запах сейчас сводил его с ума, когда она прошла мимо. Он понял, что такой запах не чувствовал ни от кого другого. Она не пользовалась духами, или другими средствами, как Мари. Это был её природный запах, запах спелого персика и цветущего сада.       Юноша почувствовал между ног шевеление, и почти застонал в слух.       "Да что с ним такое происходит?!"       Если кто-нибудь сейчас бы знал, что его почти возбудила и завела такая скромная и простая девушка, как Джинджер, то его бы точно не поняли. В его руках была самая красивая и популярная девушка в школе, возможно даже во всем Бирмингеме. Только мало кто знал, что Джим считал этой ошибкой молодости. Ну как молодости, ошибка шестнадцати лет. Кстати помяни черта, вот и он.       - Милый, ты уже тут. – бросилась к нему на шею и впилась в губы, Мари.       - А где мне ещё быть? – пытаясь увернуться от её губ, спросил он.       - Может ты решил сегодня прогулять – кокетливо говорила она.       - Когда интересно, такое было-то? – уже начал сердиться юноша.       - Вот именно, никогда, а мог бы сбежать вместе со мной и…       - Мари, когда до твоих мозгов дойдет, я будущий альфа, я должен быть ответственным и не могу позволить себе, даже такую невинную шалость, как прогул.       - Мой волчонок сегодня не в духе?       « Я всегда в не духе, когда ты рядом» - подумал Джим, но к счастью его спас звонок на урок.       - Пока волчонок. – поцеловав его в щеку, она пошла в класс, качая своими бедрами.       Джим не понимал, что в ней все находят такого красивого и сексуального. Короткие рыжие волосы, довольно худая и самое главное, с отвратительным характером.       - Чего встал как истукан? Двигайся, друг мой, у нас физика. – появился, как будто из под земли, Лиам.       - Пусть смилуются над нами первые ученые в античной физике: Фалес Милетский, Демократ и Архимед , и пусть у них котел в аду будет погорячей. – пробубнил Джим.

***

      Физика, да и все последующие уроки, прошли довольно быстро, и почти безболезненно, и пришло время долгожданного обеда. Вся элита всегда собиралась в столовой для перекуса, и обсуждения предстоящей вечеринки, которую устраивал Боби МакДи, приглашая всех. Джим чувствовал себя довольно таки плохо, голова шла кругом, мышцы ныли, пальцы рук и ног тянуло. В горло даже маленький кусочек не лез. Видно скоро придет время превращения и лучше остаться дома, чтобы не случилось чего.       - Малыш ты пойдешь? – посмотрела на него своими фальшивыми голубыми глазами Мари. Истинный оттенок был карий, и даже больше ему нравился, но Мари предпочитала быть индивидом.       - Малыш, сегодня остается дома?       И его ужасно бесила эта тупая кличка. Малыш.       В компании резко поднялся галдёжь и шум .       - Ты чего?       - Без тебя будет скучно.       - Если ты не пойдешь, вообще нет смысла идти!       Джим понимал, что эти идиоты нахватаются выпивки, и будут потом лежать в его машине, прося их развести.       Черт, черт, черт, и почему ему сегодня так не везет?       - Нет, я не очень хорошо себя чувствую.       Все за столом молчали, смотря на хмурое и вдумчивое лицо Джима.       - Выпей таблетку и все пройдет. – надувая губки произнесла Мари. – Ты, что, не боишься, что к твоей драгоценной девочке будут приставать различные пьяные уроды?       «Точнее ты первая будешь к ним приставать, милая моя девочка. Выпей таблетку, от своей тупости, иногда хочется застрелиться.»       - Ладно, я пойду, но только ненадолго.       По столовой раздался радостный крик.       - Я сейчас . – произнес юноша, спустя несколько минут и направился к выходу.       Его стал накрывать приступ тошноты. Оказавшись в туалете, Джим несколько раз умылся холодной водой. И стал пытаться успокоить свой желудок.       Вдох первый.       Второй.       Так ещё несколько раз.       Вроде отпустило.       - Не волнуйся, это скоро пройдет, первый раз всегда так тяжело. – раздался за спиной детский голосок.       - Джин, тебя никак не смущает, что это мужской туалет?       - Как ни странно, но нет. Я шла на химию и ты чуть не сбил меня с ног..       - Я тебя не заметил.       - Ага. Второй раз уже- усмехнулась она.- Но я не в обиде. Пошли. Тебе нужен свежий воздух.       Джим быстро умыл лицо ещё раз и направился за ней. Она привела его в маленький парк возле школы. Листья уже окрасились в разноцветные цвета осени и ковром лежали на земле, укрывая землю одеялом. На свежем воздухе и правда стало намного легче, особенно, когда в нос ударил запах леса, принесенный ветром.       - Твой волк скоро выйдет на свободу, и ему, и тебе будет спокойней в родной стихии.       - Спасибо, что помогаешь мне. Не смотря на вражду наших семей.       На её милом лице заиграла улыбка, и от этого кажется, что боль отошла совсем.       - «Две равно уважаемых семьи, В Вероне, где встречают нас события, Ведут междоусобные бои, И не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, Но им судьба подстраивает козни. И гибель их у гробовых дверей, Кладет конец, непримиримой розни».       - «Их жизнь, и страсть, и смерти торжество, И поздний мир родни на их могиле, На два часа составят существо, Разыгрываемой пред вами были. Помилостивей к слабостям пера: Грехи поэта выправит игра.»       Он засмеялся, и напряжение постепенно сходило на нет.       - Только мы не любим друг друга- подметила она.- А в остальном все почти похоже.       - Ага- прошептал он, не будучи уверенным в ее словах.       - Ты читал "Ромео и Джульетта"?       - Моя любимая книга, если сказать честно – сказал Джим, смотря в эти глаза.       - И моя тоже. – шепча ответила она.       Они замолчали и стали тонуть в глазах друг друга. Какое-то приятное чувство внутри, согревало все вокруг, и у юноши участилось дыхание, хотя она даже не касалась его руки.       - Ты очень красивая, - наконец найдя хоть какие-то слова, чтобы нарушить их звенящею тишину, проговорил он.       Девушка фыркнула и засмеялась.       - Спасибо, конечно, за комплиммент, но мы оба прекрасно знаем, что ты врешь. Все вокруг считают меня невзрачной.       - А тебе не все равно ли на их мнение? Главное, какой ты себя считаешь, а мнение толпы всегда переменчиво, как ветер. Сегодня они целует тебе ноги, завтра же самые первые закидают тебя камнями.       Она смущенно улыбнулась, отвернувшись. Они просидели так еще несколько минут. Джим пытался зафиксировать в своем мозгу все, что связно с ней. С Джин Дорман, появившийся, как ангел средь бела дня, наполняя отсек в своем мозгу, под ее именем, все новыми и новыми деталями.       - Спасибо, но мне пора возвращаться. Микки будет меня искать.       Внутри больно что-то закололо. Он недоуменно посмотрел на грудную клетку. Неужели это ревность? И к кому, черт возьми?! К Джинджер Дорман?       - Ты пойдешь на вечеринку? – решил спросить Джим.       - Да.       - Тогда там и встретимся- сказал он на прощанье, отворачиваясь.       - До встречи Джим.

***

      Джим чувствовал себя препаршиво. Ещё хуже, чем днем. Боль по всему телу становилась невыносимой, но он сцепив зубы продолжал терпеть, сжимая руки в кулаки с такой силой, что они становились белыми, как снег. Да и к тому же громкая музыка сильно давила на уши, и от этого боль только усиливалась.       Они приехли сюда час назад, и уже на протяжении всего часа, он мучился в агонии. Конечно масло в огонь еще подливала дура Мари, приносящая помимо физической, еще и моральную.       - Джим, тебе плохо? – спросил у него Лиам. Он оглядел его с ног до головы, отметив, что Джим рвано дышит, пытаясь вдохнуть в легкие больше воздуха. -Ты выглядишь так, будто у тебя температура под сорокет.- приложил два пальца ко лбу, и сразу же отпрянул.- Боже, да ты горишь!       - Я превращаюсь!- только и успел процедить сквозь боль юноша.       Лиам вылупил глаза, заметив, как Джим вцепился в ручки кресла, норовившие вот-вот сломаться под оглушительной силой новообращенного волка. Тем более такого, как Джим. Тем более альфы.       - Только не тут, пошли наверх.       Лиам помог другу подняться наверх, и нашел ему комнату. Разогнав сосущихся малолеток, втолкал туда Джима, и посадил на кровать.       - Так, вроде эта свободна, давай проходи.- Джим усмехнулся. Свободна, как же. Она стала свободна. Но секунду спустя, вцепился в спинку кровати, рыча и стискивая зубы от боли.       - Твою ж мать, как больно, черт возьми. – прохрипел он.       - Я знаю, - сказал Лиам. Он понимал, прекрасно понимал, и даже подкоркой своего подсознания чувствовал всю агонию, через которую проходит друг. И самое худшее было еще впереди, поэтому его нужно было срочно эвакуировать подальше от находящихся в доме девушек. - Первый раз всегда больно. Терпи.       - Черт!       Джим откинулся на кровать, и тяжело задышал, было слышно, как его кости стали постепенно ломаться. Он стискивал зубы, однако Лиам понимал, что ему сейчас хочется вопить от боли.       - Все. Пошел процесс. Тебя нужно срочно доставить домой и дать морфий. Я иду искать машину и быстро вернусь.       - Давай уже быстрее.       Лиама тут же, и след простыл, и новый приступ боли захватил тело юноши.       - Боже, как же больно.       Минуты тянулись в бесконечные часы, так по крайне мере думал он, и когда он услышал, как в комнате открывается дверь, хотел уже наброситься на друга за то, что тот так долго где-то шлялся. Но вместо характерного шумного Лиама, в комнату вошла девушка. Это он понял по легкой походке. Она прошла мимо кровати, посмотрев на распластавшегося и не в силах подняться парня и открыла окно, впуская в комнату свежий прохладный воздух. Джим хотел посмотреть, кто этот ангел, ниспосланный с небес, но так и не смог открыть глаза. Они затуманились от нового приступа боли.       - Все хорошо, потерпи Джим.       О нет, о чеееерт ,только не это.       Только не она.       Почему из всех девушек, находящихся в проклятом доме, именно она нашла его в этой комнате.       Почему?       Ветер подул за окном, заполни комнату и заодно его грудь. Этот запах. Пьянящий запах спелого персика. Боль резко отпустила, а взамен пришло что-то другое, отчего все конечности словно заныли.       Похоть.       Страшная и опасная похоть.       - Джин- прорычал он. - Уходи..- он не успел договорить. Из глотки вырвался дикий, первобытный рык.       Дальше в комнате появился огромный, коричневый волк, с чёрными как безлунная ночь, глазами, снося все рядом стоящее. Комната была перевернута вверх дном, кровать, что стояла по середине комнаты, заскользила и теперь была у двери. Половицы заскрипели.       Джин испуганно залезла на кровать, пытаясь слиться с местностью. Новый порыв ветра подул и ударил прямо в ноздри волку . Его глаза расширились, а из пасти вырвался предупреждающий рык. Он направился к девушке, и вцепившись в плед, стал стаскивать его, дабы увидеть носительницу этого манящего запаха.       - Джим, ты чего? Это же я, Джинджер – стала стала приговаривать она, в надежде успокоить новообращенного волка.       Он низко зарычал на неё, и навис сверху. Пододвинув свою пасть к её шее, лизнул языком. Стон удовольствия вырвался из горла.       Джин и не заметила, как быстро он снова переобратился. В следующий миг перед девушкой оказался голый по пояс парень, который смотрел на неё как на добычу. Вроде ее должен был заинтересовать вопрос, почему на нем остались штаны, ведь всегда разрывает всю одежду, но она паническим страхом испугалась того, что увидела в его глазах. Резкий удар ногой по тумбе, и она отлетела к двери, закрывая тем самым вход в комнату. Каким же сильным он стал?       Даже телосложение с виду немного худощавого Джима, изменилось. Джин подумала, что он даже в росте немного набрал. Руки, ноги- все в обилии мышц. И сейчас она боялась его больше всего на свете.       - Джим.. –тихо плача, начала шептать она. – Прошу не надо. Перестань.       Она и сама не заметила, как начала его умолять, но он лишь схватил ее за шею и довольно сильно сжал ее.       - Помолчи- хрипло проговорил он, жадно разглядывая её лицо.       - Отпусти меня. Остановись Джим, отпусти..       - Замолчи- холодно проговорил он. Вот теперь слезы начали катиться по ее щекам, еще быстрее, чем прежде.       - Пожалуйста не надо Дж…       Договорить ей не дали. Юноша грубо заткнул ее поцелуем. Этот поцелуй был наполнен дикой страстью, желанием и похотью. Джинджер задрожала от страха и стала бить оборотня в грудь, но с таким же успехом она могла начать лупить скалу. Сама этого не ожидая, её тело стало отвечать на этот злосчастный поцелуй и вот она уже приоткрыла свой рот, и тут же туда ворвался его язык, который требовательно стал ласкать её. Слезы градом катились по лицу, вот она ,её расплата за желание помочь. В следующий миг парень разорвал на ней рубашку, выкидывая ее восвояси. Ужас небывалой силы накрыл Джин. Так нельзя, непозволительно.       Перешел играть с сосками, один жадно втянул в рот и стал играть языком, доводя девушку до сумасшествия, хотя она ещё больше стала оказывать сопротивление.       Волк продолжал свое грязное дело. Наигравшись с грудью, он бросил её и перешел к шортам девушки. Она тут же стала громко звать на помощь и брыкаться ногами.       - Отпусти меня, отпусти! – кричала она, что есть силы, но громкая музыка внизу заглушала звуки её голоса. Он разорвал шорты вместе с трусиками, лег между её ногами и одним резким движением вошел в девушку.       Комнату наполнил крик отчаянной боли.       Джим Килберг лишил ее девственности. Струйка теплой крови покатилась вниз по бедру.       Он лишил её девственности, свободы, чести, но она продолжила кричать и извиваться. На это Джим всего лишь закрыл её рот рукой.       Тут дверь резко приоткрылась. В ней показалась рыжая макушка Мари. Джин потянулась к ней рукой, в надежде что она сейчас остановит своего парня, и её ад закончиться, но нет она всего лишь развернулась и ушла.       Оставив её наедине с насильником.       А Джим все насиловал и насиловал, получая при этот огромное наслаждение, при этом принося ей адские муки. Губы нашли плечо.       Зарычав Джим больго укусил ее в найденный стык плеча и шеи, снова вызывая душераздирающую боль. Джин только сейчас осознала, что он сделал, только что, и закричала отчаянее прежнего.       Он поставил свою метку.       Метку альфы.       Метку, которая говорит, что она теперь навсегда принадлежит только ему, и в этот момент он, излившись в нее, тем самым углубил клеймо, что бы не один другой волк и человек больше не смог её тронуть.       Он навалился на нее сверху. В Джин все еще теплилась жизнь, она оттолкнула его от себя, спихнув его тяжелое тело на другую часть кровати, и рыдая в тихую, начала натягивать шорты. Джим восстанавливал дыхание, недоуменным взглядом смотря в потолок. Он искренне не понимал, что сейчас случилось, и почему какая-то чужеродная теплота наполняет его тело. Глаза в страхе расширились.       Он перевед взгляд на Джин. Милую, добрую скромняжку Джин. Девочку, которая однажды угостила его бутербродом. Которая частенько в детстве помогала строить песчанные замки, которая прикрывала его перед отцом, когда он лазил по деревьям в кровь выдирая свои колени. Он изнасиловал Джин. Милую, добрую Джин.       Глаза в глаза. Джим замер, не в силах пошевелиться. В душе что-то оборвалось, и все начало двигаться с удвоенной силой. Каждый миг жизни с Джин, каждое воспоминание с ней до ее переезда. Он нуждался в ней, дышал ею. Она была его, не могла больше никому принадлежать.       За секунду до падения в бездну, Джим понял.       Он влюбился в Джинджер Дорман.