Вступление. Несправедливость. Часть 2.
3 октября 2017 г., 23:31
Джим медленно открыл, словно налившиеся свинцом глаза. С трудом открыл. Слишком болезненным было его пробуждение.
Сквозь пелену сна отчетливо видел силуэты, и слышал голоса. Вроде отец. И даже Лиам. И слышит вроде голос Уолдэра. Только, вот, ничего ему сейчас не нужно было. Все мысли были только о ней.
Он ненавидел себя. Живя в семье Килбергов, будучи наследником ликанов, одной из самых достопочтенных стай Алабамы, он прекрасно знал, что такое запечатление. Фактически, он все знал о волках, но эту тему, расказанную Уолдэром, помнил отчетливо. Даже хорошо.
Запечатленный волк- волк, связанный судьбой. Волк, который нашел свою вторую половину, которому повезло найти свет в этой жизни.
Запечатленный волк- самый счастливый волк, ведь самое большое горе в жизни- потерять свою запечатленную.
Запечатленный волк- волк, который не может жить без своей половинки.
Он со стоном раскрыл глаза.
Бежевый потолок, одиноко висящая маленькая люстра. Где-то там, немного внизу стол, с разбросанными вокруг компьютера тетрадями, немного левее шкаф. Слева дверь в ванную. Вся смежная с дверью стена покрыта фотографиями. С рамками, без, распечатанные. Много фотографий. Много-много фотографий, с которых каждый смотрит на него укоризненно.
Что же, ты наделал Джим Килберг? Что же, ты наделал?
- Ты меня слышишь Джим?
Голос Уолдэра рассек голову на две части. Джим зашипел, резко сев и схватившись за голову. Тело ужасно ныло, ломило, он чувствовал, что постепенно сходит с ума от боли. Такое ощущение, что по нему прошелся танк. Хотя, уж лучше бы прошелся.
Джим протер несколько раз глаза. Что-то упиралось в руку. Оглядел ее. Игла. Что-то разливается внутри. Внизу готовят рагу. Определенно. У детских духов Бетси аромат лаванды.
- Почему такое обилие запахов?- недоуменно спросил он, вызывая на лице Уолдэра счастливую улыбку.
- Все. Обратился.- воскликнул он торжественно. Отец гордо оглядел его с ног до головы, но потом вдруг резко нахмурился.
Джим огляделся. В комнате стоял ужасный бардак, наспех прибранный, чтобы комната казалась, хоть немного презентабельной. Отец смотрел на него подозрительно, Уолдэр гордо, и один лишь Лиам не переводил обеспокоенного взгляда.
- Поздравляю, Мэллон!- проговорил Уолдэр. - Наследник стаи. Будущее стаи. Он станет самым лучшим альфой.- причитал тот, все больше и больше выводя его из себя. Голос Джима мгновенно приобрел твердые и грозные нотки, сквозившие сильным сквозняком.
- Оставьте нас с Лиамом одних- не просьба. Приказ. Отец смотрит на него, еще больше нахмурившись.
- Не забывайся малец, ты еше совсем юн, чтобы нам указывать- самодовольно прохрипел Уолдэр. Джим перевел на него свирепый взгляд.
- Я не просил Уолдэр. Я приказал. Оставьте нас одних. Живо!
Отец переглянулся с поправлявшим галстук Уолдэром. Обеспокоился, никак не иначе. Джим запустил руки в волосы, тихо взвывая.
- Да выйдите вон, черт возьми!- закричал он, теряя контроль над собой.
Прикроватный Мистер Клок был потерян навсегда.
Уолдэр поспешно вывел сопротивляющегося отца за дверь, наглухо ту заперев. Оставил их наедине.
Джим тяжело дышал. В сердце была такая пустота. Размером, или даже больше, чем сама черная дыра.
Сквозила, приносила ощутимую, помимо моральной, физическую боль.
Как же больно. О черт.
- Ты узнал, как она?- надрывным голосом, хрипя спросил Джим.
Лиам уставился на него, не веря своим глазам. В агонизирующей боли, когда возникает такое ощущение, что кости продроблены на мелкие кусочки, он даже тут думает о ней. О Джин.
Неужели он не солгал?
- Значит это была правда.- прошептал Лиам, вытаскивая из кармана мобильник, и набирая номер Элизабет, наспех узнанный у одной из своих пассий.
***
Flashback. Запечатлился. На ней. Джим Килберг запечатлился на Джин Дорман. Так, и не доходило до конца. Он сразу нашел название тому, что с ним случилось. Человек не может в миг осознать, что не может жить без другого. Это сродни болезни. Опухоли, которая давно прогрессировала. Удалить невозможно. Возможно только смириться. Лежал уже одетый. Даже не знал, каким образом. Просто как-то в тумане натянул джинсы и футболку. Смотрел в потолок, раскинувшись на кровати. До него сквозь, огромное в несколько тысяч метров в ширину, окно доносился чей-то тихий плач. Она сидела там. На земле. Скрючившись. Сжимала руками колени, и безустанно плакала. Рыдала. Изводила себя. Натянула шорты, застегнула на оставшиеся на месте пуговицы свою покалеченную рубашку, и как могла сейчас думать о покалеченной рубашке, когда ее душа была искалечена? Джим Килберг каждой фиброй души понимал, что сломал девочке жизнь. - Открой эту гребанную дверь Джим, или я клянусь, я ее вышибу! Голос Лиама. Надрывной, панический. Словно, он боялся и подкоркой своего мышления, уже догадывался. Джим не сдвинулся с места. У него определенно легкий шок. Дверь слетела с петель. Комната наполнилась пылью, переступая через деревянные обломки, Лиам остановился, как вкопанный, смотря на обмякшего, безжизненного, похожего на мертвеца, Джима и рыдающую в голос Джин. - Джим! Джим!- стал тормошить он.- Ты меня слышишь?- он слабо ударил по щеке, желая привести друга в чувство.- Джим!- удар сильнее. Да, Лиам, бей. Давай. Накажи его за то, что он сделал. Можешь даже убить. Джим тебе это позволяет.- Джими, да что же такое тут случилось?- голос кипит, хрипит, беспокоится. Лиам беспокоится, а ему все равно. На всех все равно, кроме нее. Нет никакого дела. И оставив его в покое, Лиам застывает в момент, когда ужасающая догадка приходит в голову. В момент обращения, волка накрывает резкая волна похоти. Джин Дорман никогда не ляжет под Джима добровольно. Не потому что, она его ненавидит. Потому что честь семьи Дорман в ее руках. Потому, что она Дорман. Он Килберг. Этим все и сказано. - Джинджер- ласково проговорил Лиам, садясь на корточки рядом с девушкой, убирая с лица прилипшие к мокрым щекам волосы. Ласково провел ладонью по волосам.- Давай, я тебе помогу. - Не прикасайся ко мне!- выплюнула она, оттолкнув его руку. Но Лиам, он не Лиам, если не сделает по-своему. Схватил девчонку в охапку. Заткнул рот ладонью, стиснул сильнее, не обращая внимание на ее руки, отчаянно желающие освободиться.- Сиди здесь и не высовывайся!- проговорил он Джиму, хотя и говорить не стоило бы. Джим был не от мира сего. Он был в шоке. Лиам знал дом Бобби Макди, как свои пять пальцев. Боб, один из будущих бет Джима, и еще некоторые, которые все еще здесь. Одной рукой держал рот вырывающейся Джин, второй достал мобильник и набрал номер Бобби. Только бы этот олух поднял. - Да?- прохрипел его голос, с лругой стороны связи. Лиам облегченно выдохнул. Доносились странные стоны, и он сразу понял, чем Бобби сейчас занят. - Джим обратился. Вторая комната, слева от общей ванны. Он знал, что Бобби сейчас бросит все, и пойдет к своему вожаку. Через задний ход дома семьи Макди пробрался к своей машине. Джин обмякла в его руках, осела и как-то скрючилась. Тихо плакала. Что же, ты наделал Джимми? - Послушай. Прошу тебя успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю тебе, Джин. Просто успокойся.- уговаривал, нет даже умолял, Лиам. Глаза у него искрились жалостью. Джим сломал девочке жизнь. - Лиззи. Отвези меня к Лиззи. Она смолкла, улегшись на задних сидениях, и начала снова плакать. Лиам поспешно снял с себя куртку, и накинул на нее. - Хорошо малышка. Будь по-твоему. Только потерпи немного. Я совсем скоро. Он в два шага оказался наверху. Там были многие волчата, будущие беты, скопившиеся вокруг Джима. Они смотрели на него с благоговением, уважением и псинной преданностью. Он рывком поднял друг на ноги. Глаза у Джима были стеклянные. - Возьми себя в руки. Немедленно!- почти прокричал он Джиму в лицо. Джим словно очнулся ото сна. Разлепил и закрыл несколько раз глаза, потер их, тяжело задышал. Будущие ликаны его стаи обеспокоенно начали переговариваться и шептаться. - Где она?- шепотом спросил он, смотря на Лиама полными слез глазами. Таким убитым друга, Лиам никогда не видел. Он осмотрел всех холодным, безжизненным взглядом мертвеца. Ни до кого нет дела. Джим Килберг умер и возродился вновь, и каждой клеточкой ощущал, что натворил. Какой же он дурак. Но Лиама удивило другое. Все волки, все до одного будущие беты стаи, морщились, словно от физической боли. Боб, главная ветвь бет, лихорадочнее остальных тёр голову, словно пытался оттереть боль. - Что происходит Джим?- решился спросить он, не прекращая своих лихорадочных действий теребить голову, не в силах остановиться. Морщился, как и остальные. - Где она?- голос уже не был молящим. У Джима изменился голос. Холодный, твердый, уже не тот вечно теплый и добрый тембр, который так нравился Лиаму. Холодный, грозный. Голос, которым отдают приказы. Лиам сглотнул. - Пошли разгребать дерьмо, которое ты тут успел нагадить- прошипел он, вытаскивая друга из комнаты. С уходом Джима, остальные устало обрушились на кровать, тяжело дыша. Что-то точно было не так. Они чувствовали, что боль, поглощающая сейчас Джима, еще немного, и разорвала бы их на кусочки. Лиам усадил Джима на переднее сидение. Застегнул, заметив, что сзади тихо сопела Джин. Видать уснула, бедняжка. Джим тяжело и рвано дышал, пытаясь осилить себя, посмотреть назад на плоды своих трудов. Одинокая слеза покатилась по щеке. Лиам уселся за руль, и машина на всех газах полетела по дороге. Плевать, что их засекут, сейчас главное не это. - Элизабет Холливер.- проговорил он, смотря на судорожно дышащего Джима.- Она все еще живет на той же улице, что и вы? Джим спустя несколько секунд только понял, что он обращается к нему. Подумал. - Какая еще Элизабет? - Лиззи, мать ее, Холливер. Давай Джим, думай. И Джим задумался. Лиззи Холливер. Закончила год назад. Девчонка-гот. Живет на той же улице, что и он. Два дома справа. Точно. - Два дома справа. Это было единственное, что он сказал. Лиззи Холливер не паниковала. Сразу смекнула что к чему, лишь бросила на них обоих ненавистные взгляд, и затащив Джин внутрь, заперла прямо перед их носом дверь. Даже не удосужилась что-то сказать. - Открой дверь- прошипел Джим. Сердце разрывалось на части.- Открой сранную дверь- закричал он. Птицы встрепенулись, начался галдежь. - Успокойся!- теплая ладонь Лиама оттащила его назад, схватила за грудки, и заставила посмотреть на него.- Оставь сейчас ты девчонку в покое. Эта Лиззи вроде на медика учится. Знает, что к чему. Сейчас ты тут будешь только мешать. Пошли домой. Живо! Я велел Бобби предупредить Уолдэра. Он скоро будет. Джим и половины того, что говорил Лиам не слышал. В голове полный бардак, сквозняк, продуваемый все и вся, и лишь взгляд в сторону двери, за которыми скрылась Джин. Его, теперь, Джин. - Я хочу ее увидеть!- прошипел он, пытаясь вырваться из хватки, волочащего его домой, Лиама. Они уже миновали один дом, остался еще один, и они у цели. Стояли посреди пустынной улицы, как два алкоголика. Лиам с ужасом посмотрел на него. - Да ты рехнулся!- воскликнул он, что есть мочи.- Ты хоть понимаешь, что ты сейчас последний, кого она хочет видеть? Джим, ты изнасиловал ее, не так ли?- прошептал тот, беря его лицо в кольцо своих теплых ладоней. Лиам был в бешенстве от тупости друга, и в безвыходном положении. Что делать сейчас? В такой дерьмовой ситуации. - Мне плевать Лиам- выворачиваясь из хватки его рук, прошипел Джим.- Я. Просто. Хочу. Её. Увидеть. И. Точка.- произнося каждое слово с тихим рычанием, проговорил Джим. - Заткнись, Джимми. Ты итак натворил делов. Думаешь она спит и мечтает, что откроет глаза, и тут ты? Да она тряслась вся, когда я ее уносил. Ты в своем уме? Что ты несешь? Ты сломал, только что девочке жизнь, Джим. Она Дорман, ты понимаешь это, сранный ты ублюдок? Дорман и этим все сказано. - Лиам.- позвал он тихо, посреди бушующей тирады друга. Лиам тяжело дышал, пытаясь с собой совладать.- Я запечатлился. Юноша отскочил, как ужаленный, не верящими глазами, смотря на Джима. Не может быть. Этого просто не может быть. Это же какая боль получается. Вот почему Боб и остальные испытывали боль. Она настолько сильная, что приносит даже им неудобства. - Охиреть!- только и выдавил из себя Лиам.- Это ты сейчас о той хрени, о который говорил Уолдэр, да? Волк на всю жизнь, и связь навсегда? - Джим нервно кивнул, сглотнув. Ужас и волна такой жалости к другу накрыли его, что он думал, что захлебнется.- Джимми. Я и подумать не могу, что ты сейчас испытываешь. Джим ничего не ответил, лишь больным взглядом смотрел на дом Лиззи. Она там. Внутри. Джин Дорман сейчас сломлена и подавлена. Ее честь растоптана, а девственность отнял парень, которого ее дед ненавидит больше всего на свете. Лиам шумно сглотнул. Килберг запечатленный на Дорман. Это еще большее дерьмо, чем выдал Джим до этого. Это настоящая катастрофа. Спустя несколько минут звенящей тишины, у Джима вновь началась ломка. Закричав от той боли, что пронзило тысячей игл его тело, он уже не мог сопротивляться тащившему его домой Лиаму. Да и смысла не было. Лиам был прав. Он сломал ей жизнь. Конец Flashback.***
Лиам расхаживал по комнате в разные стороны, набрал номер Лиззи в пятый раз, и снова услышал гудки. Дерьмо, и почему все эти проблемы выпали, как снег на голову? Прав был Джим. Не нужно было ему идти на вечеринку. Это Лиам всему поспособствовал. Это он допустил, что лучший друг, почти что брат, попал в такое дерьмо. Лиззи, мать ее, Холливер. Как же, она его бесит! Неужели трудно ответить на звонок, и просто сказать, что все хорошо. Снова набрал. Снова гудки. Проклял ее раз тысяч и даже не заметил, как ответили. Шумно сглотнул, боясь услышать что-то плохое. Если это так, то эта самая новость убьёт Джима, и никак иначе. - Что с ней?- только и всего. Не мог говорить под прицелом безжизненного взгляда Джима. Внутри все сжималось. Джимми, брат, почему все это дерьмо выпало на твою долю? Ничего не ответили, тишина. Молчание, как затишье перед бурей. Все внутри сжалось до максисума. Говори же, Лиззи, чтоб тебя. - Все хорошо МакАлингер.- замолчала, кажется задышала сильнее.- Слушай меня внимательно.- Лиам чуть не подпрыгнул от неожиданности. Она резко замолчала, и также резко начала говорить.- Если ты, или твой сранный дружок, посмеете к ней приблизиться, я сотру вас в порошок, я клянусь тебе в этом.. - Послушай Элизабет...он.. - Срать я хотела, и на него, и на тебя. Передай ему, что плоды его трудоёмких действий, видны как на лицо. Он, мать его, Килберг. Если он хоть раз к ней приблизится, после того, что сделал, я убью его. И она бросила трубку. Лиам зарычал от наглости этой двинутой девчонки и повернулся к Джиму. Тот сидел, оперевшись на руки, успел содрать иглу с руки. Кажется обезболивающее действовало. Он выглядел здоровым, хотя то, что творилось сейчас у него внутри, не дай Бог, кому-нибудь пройти через такое. - Ну?- холодная сталь разрезала тишину надвое. Резко и безкомпромиссно. - Вроде, она спит- солгал Лиам, поняв, что ступил, так и не узнав у этой гребанной Лиззи, как там Джин. - Кто вчера был среди бет?- спросил Джим. Лиама такой вопрос удивил крайне. - Боб, Джастин, Кларк, Редбери и Фокс- ответил Лиам. - Скажи им молчать, и пусть хоть один рот откроет о том, что почувствовал, я порву их на кусочки.- приказал Джим, и хотя Лиам был альфой своей стаи, все равно подчинился. Лиам вылупил глаза, заметив, что достопочтенный дружок собирается вставать с места. Сорвался, и сразу уложил того на место. - Не лезь туда, куда не надо. Лежи, тебе нужен отдых, ты только после превращения. Это отнимает много сил. Ты восстановишься уже к сегодняшнему вечеру, и поэтому отлежись, а потом будем решать все это. Сказав свои последние слова, Лиам выскочил из комнаты, направляясь к Лиззи Холливер, хотя уже чувствовал, что она выгонит его, даже не выслушав.***
Девушка стояла под струями горячей воды, пыталась придти в себе. Внутри кипело огромное количество чувств: боль, разочарование, обида, гнев, непонимание и противоречие, но самое странное- чувство вины. Будто кто-то пришил к подкорке мозга чип, заполнил этим странным чувством и не давал ей возможности нормально думать. Трезво анализировать всю ситуацию. Она понимала, что это не её чувства. Вместе с виной была боль, чувство потери, пустоты и острое желание коснуться кого-то. Джин пыталась выкинуть эти чувства, но не могла. Они с каждой минутной усиливались и заполняли её всю без остатка. Стирали из памяти весь вчерашний день. Наконец выйдя из ванный, позволяя каплям сбежать по обнаженной спине, оставляя за собой след, поплелась куда глаза гладят. Она не стала вытираться, в голове возникло странное чувство, словно вместе с этими каплями уходит грязь вчерашнего дня, вчерашней ночи. Накинув на плечи легкий халатик, она направилась на кухню, где её ждала Лиззи. -Ты чего так долго? Я уже стала волноваться! Лиззи была довольно высокой, экстравагантной, меняла свой цвет волос довольно часто, сейчас они были светло- бирюзовые, с различными оттенками зеленого и, конечно, больше она сейчас походила на русалку, чем на волка. Круглые щеки и большие круглые серо-зеленые глаза, в которых читалось печаль и беспокойство. -Джин? – ласково позвала она подругу, тем самым заставив её выйти из ступора. -Нет, все хорошо. Просто я не могу понять, что происходит внутри меня. Такие странные ощущения. Будто кто-то близкий умер, а я забыла и теперь испытываю ужаснейшую боль потери, неизвестно из-за чего. -Это как? -Как будто кто-то выключил у меня все мои чувства, и заменил их чувством вины и раскаяния. На кухне повисла тишина, только звук бьющейся чашки громко прозвенел по помещению. -Ты чего? – спросила Джин. С ужасом распахнув глаза, Элизабет глядела на оголенный участок плеча на белоснежной коже Джин. - Что это?- прошептала она, в миг оказываясь рядом, и ощупывая налакированными чёрными пальцами свежий рубец клыков, в форме полумесяца. Джин сморщилась от боли. Метка приносила боль, хоть и не адскую, как на момент помечения, но все равно приносила дискомфорт. Она одернула полы халата, нервно закрывая плечо и отворачиваясь. Слезы навернулись на глаза. - Этот засранец пометил тебя?- зашипела Лиззи. Джин промолчала. - А, как это имеет отношения к тому, что творится внутри меня?- еле слышно спросила Джин.- У меня внутри ураган эмоций. -Это чувства Джима! – еле слышно прошептала Лиззи. Теперь ей стало понятно его вчерашние поведении. -А почему я их чувствую? – хмуря брови спросила она. Это имя заставило её тело задрожать от страха. На глаза снова навернулись слезы. - Этому есть только одно объяснение.- произнесла Лизбет Холливер, смотря словно в пустоту. Как бы не был противен Джим, сейчас она испытывала к нему искреннюю жалость.- Этот козел запечатлился на тебе. -А он может чувствовать то, что чувствую я? - Понятия не имею. Это новость слегка подкосила девушку. Её спокойствие- результат таблеток Лиззи. - Я не могу найти нужных слов, - наконец, произнесла она. – Если дед узнает.. Лиззи, он убьет меня.- поспешно стерла вновь навернувшиеся слезы. - Мне нужно в школу, забрать домашнее задание, сдать доклад и вернуться к дедушке. Он, уже наверное, по всему городу меня ищет. С ума сходит. -Я поеду с тобой. По дороге в школу у Джин возникли новые ощущения. Джим довольно остро нуждался в ней , она чувствала как он мечется и как готов выть от боли. От её боли. В голове пробежала мысль. Может он и правда не хотел этого делать? Не зря в момент первого обращения парней-альф запирают под замок, и стараются не подпускать к девушкам. А тут, она сама пришла, со своим желанием помочь парню, справиться с той болью, что клокотала в нем. В памяти всплыл момент, когда он пытался взять себя в руки и предупредить её, но не успел. Тогда природа взяла вверх, даже самый сильный не смог бы справиться, а он и так пытался контролировать себя. Может дать ему шанс загладить вину и дать всё объяснить? Джинджер Дорман- добрая душа. - « Что это ты удумала Джин?- прошипел внутренний судья.- Простить своего насильника? Ты со всем с ума сошла ?» - прошептал внутренний голос. - Он ведь и правда не хотел этого делать. – вступило в спор с ним, доброе сердце девушки. -Нет, он вонючий засранец, который изнасиловал тебя, и он лишил тебя не только чести, но и здравого смысла, свободолюбивого духа волка. Дух, который сломали и растоптали. - Он же забрал всю боль себе. Может стоит просто поговорить с ним? Да, и давай на чистоту, он же нравился мне в детстве. -А как же Микки?- гнусно прошептал голос разума. Тут уже внутренний диалог закончился, и каждый ушел размышлять, а девушка заплакала. -Надеюсь, он поймёт меня, ведь я не хотела этого, и сможет поддержать. Я ведь люблю его, а не Джима – вслух тихонько произнесла Джин. -Это ты мне? – спросила Лиззи. -Нет, просто общаюсь внутри себя с очень интересными личностями. -Мы уже подъехали, я пойду с тобой. Им повезло, что в школе был последний урок. В коридорах ни души. Только у её шкафчика стояла какая-то фигура. Это же он! Джин остановилась посреди коридора, с широко раскрытыми глазами, и стала смотреть на него этими самыми глазами, полными страха и боли, словно он вернул ей её эмоции. Лиззи закрыла собой девушку, и грозно зарычала на него. -Что ты тут делаешь? И он поднял безжизненный взгляд на них. Боже, лучше бы он этого не делал. Лицо было бледным, синяки под глазами особенно выделялись, и в глазах застыло чувство вины и раскаяния. Мольба о прощение. Рядом из ни откуда появился Лиам, пытаясь поднять друга на ноги, но тот шатался, и чтобы не потерять равновесие, вцепился ему в руку. -Джин, пожалуйста, давай поговорим. Я тебя очень прошу! – со слезами на глазах, прошептал он. -Ага, а булочку тебе с повидлом не завернуть, больной ублюдок? – прорычала Лиз. -Лиз, я заслужил ту ненависть, что ты испытываешь ко мне, но, пожалуйста, дай мне с ней поговорить. Я очень тебя прошу, Лиззи. Джин стояла и не понимала ничего. Почему её сердце так предательски рвется к нему, и хочет дать ему шанс? Что еще за стокгольмский синдром? - Хорошо. - прошептала она. -Тут есть свободный класс, можете поговорить там. – подал голос Лиам. Сначала вошла Джин, а следом за ней и Джим. Лиззи хотела войти за ними, как вдруг чья-то рука коснулась её и остановила. -Мы постоим тут и, если что-то пойдет не так, придем им на подмогу. Им нужно разобраться во всем этом самим. Пока решалась судьба Джима, Лиам не мог отвести взгляда от Лиззи. Он засмотрелся в её глаза, и почувствовал странное чувство дежавю. Она ему определенно понравилась. Лизбет Холливер из круга бывших готов. Закончила год назад. Экстравагантка, мечтающая стать следующим советником Альянса ликанов Алабамы, как и ее давно почивший дедушка. Очень странная. Уши проколоты в разных местах, волосы странного цвета, хотя всяко лучше ее прошлогоднего ирокеза. Пирсинг на языке, который захотелось прощупать и в носу, татуировка в виде воющего волчонка, виднеющаяся из под глубокого декольте. Прямо на уровне округлой груди. Лиам сглотнул. -Красивый цвет волос! – наконец нарушил тишину парень. -Спасибо!- хмуро ответила она. Лиам стал рассматривать её внимательней. Она не была худой, но и не слишком полной. Была идеальной именно для него , как раз таки в его вкусе. Аппетитные формы и третий размер груди, прямо как он любил и длинные ноги, которые хорошо смотрелись бы на его бедрах. «Тебе что, мало проблем? Тут надо сначала с основым дерьмом разобраться, а потом уже думать одним местом.» - проговорил он сам себе, но все равно не мог оторвать свой взгляд от Холливер. -Глаза сломаешь! – злобно выплюнула она. -От такой красоты можно и ослепнуть. – улыбаясь, как дурак, бросил юноша. -Мальчик, тебе сколько лет? Такие комплимменты могут подействовать только на малолетних дур.- самодовольно прошипела она, уставившись и прожигая дыру в двери, за которой скрылись Джим и Джин. -Ты бы за языком следила, я все таки альфа.- фыркнув заметил он, выпятив грудь. Эта фраза действовала всегда, при любых обстоятельствах. -Ну, прости, что не потащила тебя в укромное местечко для оказание интимных услуг, Мистер-не-до-альфа. -Язви сколько влезет, ты все равно рано или поздно окажешься в моей постели. - Да ну? С чего, вдруг ,такая уверенность? – высоко подняв бровь, прошипела она. -Ты мне понравилась, а я всегда добиваюсь того, чего хочу. -Смотри слюнями не подавись, мой милый мальчик. Как вырастешь, звони.- зашипела она, гордо отвернув от него голову. -Хорошо. – засмеялся Лиам. В это время в классе, Джим, стоя на коленях перед своей жертвой, и половинкой на всю оставшуюся жизнь, пытался всеми силами вымолить прощение. -Я правда не хотел так с тобой поступить. Прошу, прости меня. Хотя я понимаю, как это сложно, даже наверное не реально, но я готов сделать все, что угодно ради этого и ради тебя. Чтобы ты забыла ту треклятую ночь, Джин. Пожалуйста, посмотри мне в глаза. Я правда не хотел делать тебе больно. Джин чувствовала, что он говорит правду. Когда он был так рядом, все его чувства стали ощутимы в сто раз сильнее. Как это ни странно, она готова была его простить. Гордость кричала, что она дура и что ей это ещё вернется. Аукнется. Сейчас внутри неё шла борьба, и от того, кто выиграет это сражение, зависел её ответ. Вопреки голосу разума, она тянулась к нему и хотела, чтобы между ними было все как раньше. Чтобы они были хорошими знакомыми. Джим ей нравился, но она любила Микки. Её колоссальный недостаток – в избыточной доброте. Она прямо-таки не может не творить добро. Даже такой ужасный поступок была готова простить, лишь бы все вокруг жили в согласие. Забывая обычно про себя и свои чувства, она готова была пожертвовать всем ради других. Этому ее учила мать. Доброе сердце всегда разбивается очень легко и это качество, что жило в ней, умирает уже навсегда. Поэтому не стоит думать, что прощенный однажды, всегда сможет делать так, в надежде на очередное прощение. Поэтому победа в этом сражение была отвоёвона сердцем. Она уже собиралась открыть рот, и согласиться на второй шанс, согласиться быть друзьями, как вдруг её телефон ожил, и на него пришло смс от Микки. « Надеюсть тебе было хорошо. Килберг принес тебе удовольствие? Никак не ожидал этого от тебя Джин. Очередная подстилка Джима. Можешь забыть о прогулке вечером. Между нами все кончено» . И тут случилось то, о чем она думала всего пару минут назад. Её сердце разбилось, уже во второй раз и в этот раз уже навсегда. Больше оно не подлежало восстановлению. Собрав всю свою злость, она что есть силы ударила стоящего напротив Джима по лицу, да так, что отпечаток остался. -Уже всей школе растрепал о том, какой ты герой, да? – подняв телефон на уровне его глаз, отрешенно проговорила она, чувствуя к нему жгучее отвращение. – Еще и как все выставил. Словно это я затащила тебя в постель. Я тебя никогда не прощу, Джим. Ты мне противен. Знаешь у тебя ведь есть племянница, да? Бетси, вроде, зовут. Так вот. Я посмотрю на твою реакцию, когда какой-нибудь ублюдок поступит с ней точно так же, как ты поступил со мной. С этими словами она выбежала из класса, оставляя разбитого Джима смотреть ей в след. Он готов был убить всех. И главное умереть сам. Дрожащами руками он вытащил свой телефон. Разослал сообщением всем свои бетам, которые вчера были свидетелями. « Жду вас через минуту в кабинете биологии». Пытался взять себя в руки, чтобы ненароком не убить кого-нибудь. Парни прибежали через минуту и со страхом смотрели на своего альфу. Они чувствавили его злость и пытались хоть как-то молиться выйти отсюда живыми. - Откуда взялся треп, что я спал с Джин Дорман?- зашипел он, пронизывающим холодным голосом. Все мгновенно замолкли. - Так это правда- изумленно проговорил Рэдбери,- высокий, широкоплечий парень с рыжими волосами. Все замолчали, виновато опустив взгляд, поджав свои трусливые хвосты. Лиам который тоже был тут, прекрасно понимал чувства ребят. Ему тоже стало страшно на долю секунд. -Чего замолчали? – продолжил свой допрос Джим. -Это честно не мы! –проговорил Боб. - Но у меня есть мысль по этому поводу. -Давай её сюда. - расхаживая по классу, проговорил Джим. - Утром я слышал, как одна из подружек твоей девушки, шепталась об этом. Я не поверил разумеется. Однако...Может это Мари? И тут в памяти Джима всплыл момент, когда ему в ноздри ударил запах её духов. Она был в той комнате! Видела все, но не остановила его. Он сорвался с места и побежал в женскую раздевалку, где была это рыжая ведьма. Открыв дверь без спроса, с таким рывком, что она чуть не слетела с петель. По коридору послышался противный женский визг. -Вышли все вон, кроме Мари. – властным голосом проговорил он. Они как стадо овечек вышли и оставили этих двоих наедине. -О какие люди! Уже наигрался? Я знала, что ты вернешься, мой волчонок. Ну и как тебе эта дрянная мышь? – со смехом проговорила Мари своим противным голосом. То, что в следующий миг сделал парень, никто не ожидал от такого доброго мальчика. Он двинулся с такой сильной скоростью, вцепившись руками ей в шею. Готов был в любой момент переломать её ей. - Ты видела, что я насиловал её и бросила там. Оставила в руках новообращенного волка. Ты знаешь, что это такое. Ты дура, но не настолько, чтобы не различить добровольный секс от насилия. -Конечно видела. – не отрицала она. -Почему же ты ей не помогла? -Зачем? Она всю жизнь почти въесться вокруг тебя, получила по заслугам.- прошипела она, уже задыхаясь. -Ах ты, дрянь! Ты просто испугалась за свою драгоценную шкуру! В её глазах он нашел подтверждение своим словам. А вот зачем, словно прочитал её мысли и произнес их в слух. -Ты даже рада, что это была именно она. – с ужасом произнес он. Какого же монстра, он считал своей девушкой. -Девушка всегда чувствует, если в сердце живет другая, Джимми. И я это видела тоже. Что она тебе не безразлична. Что эта наглая, эта серая мышь, занимает в твоем сердце потаенный ,сокрытый от всех уголок. Пусть теперь знает, что связываться со мной опасно. – прошипела, как змея, она. -Ты чудовище! – отпуская её шею, высказался Джим. -Я нет, а вот ты да! Как это жить, зная, что ты взял девушку против её воли? Джим посмотрел на неё глазами полными ненависти, а она громко засмеялась и ушла покачивая бедрами. Слеза побежала по лицу юноши- это его вина, его крест. Не выдержав такого накала эмоций, он выпрыгнул в окно и обратившись убежал в с лес.***
Джон Дорман уже целые сутки не мог найти свою внучку. Такое поведении не пристало для молодой девушки. Как только он найдет её, нужно будет преподать ей урок, чтобы в следующий раз думала головой. Зайдя в учительскую, направился к телефонному столу, и стоящей рядом, книге данных. Нужны были номера сумасшедшей подруги его непутевой Джинджер. - А ты слышала новость? – проговорил чей-то женский голос. Девчонка ,стоящая за стеллажом для сдачи докладов, хихикнула. -Это ты про что? - спросил очередной голос. Джон не знал почему прислушивался к разговору малолетних идиоток. Было у него со вчерашнего вечера некое плохое предчувствие. -Про то, что Джинджер Дорман переспала с Джимом Килбергом. Еще вчера, на вечеринке. Говорят её стоны слышали даже на соседней улице. Ее собеседница выпучила испуганные глаза, глядя на Джона. Ворчуна Дормана знали абсолютно все. - Ты чего? – спросила девчонка, которая рассказала ей "занимательную новость". Ей кивнули на застывшего старика, который весь покраснел от гнева и стыда. Позор. Будь проклята дочь его треклятой дочери. Его собственная дочь хоть не опозорила их семью, а Джин. Он всегда говорил, что осрамленная кровь ее отца возьмет свое. Через пару минут, его и след простыл. Он выбежал из учительской со скоростью молодого волка. Увидел на улице зеленые волосы подружки, а рядом плачущую внучку. -Джинджер, села в мою машину! От этого голоса девушка задрожала ещё сильнее. Поняла, что теперь её жизнь изменилась на "до" и "после". И причем самое страшное должно произойти прямо сейчас, а если быть точнее, дома. Она боялась деда, до смерти боялась. Он ставил принципы и традиции превыше всего, верил чужим гнусным языкам, и она была уверена, сейчас услышав эту гнусную ложь ,о которой говорила вся школа, из уст какой-нибудь сранной сплетницы, тоже поверил. Но выбора все равно не было. Сев в машину ,она пыталась морально приготовиться к тому, что сейчас произойдет дома. Судя по лицу деда, он был уже в курсе всех выдуманных событий. Девушка вжалась в кресло, и боялась даже лишний раз пошевелиться и задышать. Она четко поняла, что именно сегодня она умрет. Нет, не по настоящему, она ведь молодая: добрая, невинная и всегда боявшаяся лишний раз поднять глаза от пола. Хотя и риск умереть по настоящему тоже был. Дед не погнушается смыть с семьи навлеченный ею позор. Сегодня её добьют окончательно, и она уже больше никогда не сможет кому-то верить. Это он во всем виноват – Джим Килберг. Ее сущий кошмар, человек поделивший спокойную жизнь на "до" и "после". Ее ненависть возросла вдвое и даже втрое. Будь он проклят. Она обязательно отомстит ему, когда придет время. Она ещё превратит его в жизнь в ад. Только бы, выжить. Только бы, дед не убил. И как будто в подтверждение к ее словам, она услышала вой. Печальный, наполненный болью и тоской, горечью и слезами боль.***
- Дедушка, умоляю тебя, остановись- он затащил ее, волоча за волосы, в дом. Таким рассерженным, таким яростным, Джин деда еще никогда не видела.- Прошу тебя, дедушка, выслушай. Я все могу объяснить, дедушка. Он.... - Избавь меня от подробностей, малолетняя сучка. Будь ты проклята Джинджер- хлесткий удар по лицу. Джин в ужасе распахнула глаза, глядя неверящим взглядом впереди себя. Перед глазами все двоилось, и она еще не успела придти в себя, как дедушка ударил ее по другой щеке, кажется вложив в удар всю свою появившуюся силу. Джин в ступоре свалилась на лестничные перила. Он ,конечно, никогда не был добр, но руки никогда не поднимал. Ругал ,обзывал, закрывал в темном и страшном подвале, но не бил. Она держалась за щеки, не веря в происходящее. Закричала, когда он вдруг вцепился когтями преобразовавшегося на половину волка, ей в волосы. Как же было больно! Когти впивались в голову. Он снова ударил ее по лицу, и взмахнув рукой, приложился ее головой об перила. Джин завизжала, и закричала от боли, вцепившись в руку деда. Молила, умоляла. Снова удар по лицу. - Прошу тебя, дедушка остановись. Я не делала ничего из того, о чем ты думаешь- взмолилась она.- Прошу тебя дедушка. Умоляю....! - она свалилась на землю, и заскулила от удара ногой в живот. Боже, какая боль! Заскулила, взвыла протяжным, болезненным воем, за что получила еще один пинок в район груди. Внутренности разрывало от боли. - В память о маме, дедушка, прошу тебя остановись..- снова предприняла она дохлую попытку, остановить взбесившегося деда. - Будь проклята твоя мать за то, что родила такого выблядка. Будь ты проклята Маришка- закрычал он, оттаскивая, вцепившуюся в его руку Джин, и на минуту остановился, поравнявшись с ней лицом. Настолько сильно вцепился волосы, что слезы градом сыпались по такому похожему на лицо погибшей дочери, лицу. Словно на миг он смягчился.- Скажи Джин. Скажи, дорогая, что ты не раздвинула ноги перед этим Килбергом. Скажи!- закричал он. Джин смотрела на него полными слез глазами, из-за чего, даже толком, не могла его разглядеть. В голове словно образовалась дыра. Было такое ощущение, что об нее хорошенько чем-то приложились. Мысли двоились, все плыло перед глазами. - Дедушка- всхлипнула она, моляще глядя на него.- Дедушка отпусти.... пожалуйста..- прохрипела она, ощущая, как другая рука деда вцепилась в горло, и пальцы сжимались все сильнее. Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, как вдруг ее резко отпустили, пнув настолько сильно в живот, что она свернулась калачком, ударившись затылком об угол лестничной ступеньки. - Шлюха!- закричал на нее дед, и сквозь пелену слез и боли, она заметила, что он направился к своему кабинету. Страх сковал все ее существо. Он может идти туда, только чтобы взять его. Пистолет. Джин быстрым движением, превознемогая боль, встала пошатнувшись, что упала, усевшись на ступеньки. Все тело болело, на лицо вообще было страшно смотреть, однако на это нет времени. Надо бежать. Дед настроен серьезно. Он убьет ее. Единственный способ- звать на помощь. Рядом со старым домом деда, в квартале альф, откуда все переехали в центр, жил только нынешний советник Альянса ликанов ,Мистер Уолдэр. Джин сама не знала, как доковыляла до его дома. Он был близко ,буквально в двух домах от них, напротив. Вцепившись в живот, взбежала по лестничке и начала колотить в дверь. Хоть бы, он был дома. Он сможет сдержать деда. Всегда мог. А она тем временем сбежит далеко, где боль никогда больше не сможет ее найти. Дверь поспешно открылась и Уолдэр, собственной персоной, с ужасом взглянул на избитую Джин. Она толком ничего и не сказала, лишь зарыдала с новой силой, вцепившись ему в руку. - Мистер Уолдэр....- всхлипы.- Прошу вас.... Мистер Уолдэр.... он убьет меня.- завыла она, зарыдав с новой силой, как вдруг подпрыгнула от страха и паники. Сзади раздался выстрел. Уолдэр поспешно выбежал за крыльцо, толкая Джин к себе за спину, и побежал по направлению к обезумевшему маразматику. Джон окончательно съехал с катушек. Большего и не придумаешь. - Джон!- закричал он, перехватывая озверевшего старика, намеревавшегося убить собственную внучку. Последнюю носительницу крови и генов Дорманов. Посленюю альфу стаи. Старик озверел и слетел с катушек. Он кричал, покрывая Уолдэра матами, проклинал его, призывая отпустить, призывая очистить свою опозоренную семью от позора. Пистолет вылетел из руки, затерявшись в пожелтевшей траве. Джин плакала. Рыдала. Боль поглотила все ее существо. Была не только физическая боль. Боль моральная. Родной дед. Единственный живой член семьи, которой у нее нет. Он хотел убить ее из-за того, что ее изнасиловали. Из-за гнусной лжи о том, что она добровольно переспала с проклятым Джимом Килбергом, которого она ненавидела в данный момент больше жизни. Ненавидела Лиама, который поднял в ту ночь шумиху. Ненавидела Мари, которая оставила все как есть. Ненавидела бет стаи Килбергов, каждого треклятого жителя Бирмингема. Ненавидела больше жизни. Ненавидела даже деда. Единственного живого члена семьи. Ненавидела. - Будь ты проклята Джинджер. Ты недостойна носить фамилию Дорман. Ты опозорила нашу стаю, осквернила светлую память наших предков. Стала грязной подстилкой Килберга. Пошла прочь. Сгинь. Уходи. Я убью тебя. Если я увижу тебя в окресностях Бирмингема, я убью тебя. Я смою позор с нашей семьи. Будь ты проклята!- проревел он, уволакиваемый Уолдэром подальше, который справлялся со своей задачей все хуже и хуже. Два раза говорить Джин было не нужно. Страх за жизнь возымел такой эффект, что она сломя голову побежала в дом, рывком преодолевая все ступеньки на лестнице, ведущей на второй этаж. Ворвалась в свою комнату, натягивая толстовку, и закидывая в рюкзак пару джинс и футболок, детскую фотографию с матерью и отцом, мателлическую баночку из под чая ,со скудными сто двадцатью восемью долларами на дальнейшие расходы, натянула капюшон и выбежала из дома прочь, уносясь как можно дальше от этого ада. Слышала сзади крики Уолдэра, который просил остановиться, но она лишь плотнее натянула капюшон, засунув под него промокшие насквозь волосы, и помчалась вверх по длинной, пустынной дороге, которая вела к перекрестку и вокзалу. Сядет и уедет подальше. Дождь смыл все чувства. Она ненавидит жителей Бирмингема. Она ненавидит Бирмингем. Она ненавидит Алабаму и все, что с ней связано.***
Уолдэр засадил его в психушку. По иному никак, иначе нельзя. Если Джин удалось ускользнуть, то попади Джим в руки старому маразматику, живым точно не выберится. Вспоминая о нем, он и не заметил, как его запах уже заполнил погребенный в разбитой вдребезги посуды, дом Дорманов. Он стоял, тяжело дыша. Видимо только переобратился обратно в волка. Наспех натянутые штаны, по пояс голый, с трудом дышит, а в волосах застряли пожелтевшие и давно опавшие листья. Он не заметил всего этого. Единственное, что заметил Уолдэр- это изменившиеся глаза Джима Килберга. Джимми был его крестником. Он любил его, как собственного сына, ведь семьи, как таковой, у него не было. Фактически Джимми вырос на его руках. Отец, вечно занятый обязанностями альфы и морально убитый после смерти любимой женщины, не уделял мальчугану должного внимания. А Джим нуждался в нем. Он был жизнерадостным ребенком. Всегда улыбался, имел доброе отзывчивое сердце. Человечного в нем было намного больше, чем зверинного. Даже с девушками Джим старался обходиться более деликатнке, нежели того же оболтуса Лиама. Мальчишка- чистая копия характера самого Уолдэра. Он привил ему свои навыки и привычки, не считая любви к учебе, уважение ко взрослым и женщинам, обучил всему, что знал сам и всегда надеялся, что Джим станет отличным альфой будущей стае Килбергов, бет для которых, он сам лично выбирал и следил за их превращениями. Он был в меру терпелив, рассудителен и в сложных ситуациях необычайно умен и расчетлив. Многие называли его мягкотелым, однако Уолдэр знал, что Джим в гневе- нечто похуже старика Дормана. И сейчас он стоял напротив. Жизнерадостный мальчик, лучик солнца в темной жизни Уолдэра, ребенок которого так хотела жена Мэллона. Доброседечный мальчик, который всегда приносил цветы на могилу его умершей матери, с тоской глядя на плиту, который перенял все хорошие черты и был определенно хорошим человеком. Свет угас в его глазах. Нет больше той жизненной энергии, которая переполняла его. Лишь всепоглощающая пустота, засасывающая его все сильнее. Что случилось? - Я оббегал весь Бирмингем. Вдоль и поперек. В каждом уголке был. Уолдэр, где Джин?- пытаясь не сорваться, тихо говорил он, смотря на своего крестного с убийственной тоской и болью. Что случилось с его мальчиком? Ото всюду послышался вой. Стая Килбергов теперь была полна. Обратился последний член стаи, Джим. Это точно были они. Вой, наполненный тоской и неким сожалением. Они шли на зов друга, и запах своего лидера. Он был омегой стаи МакАлингеров. Для омег в стае места не было. Мужчина омега- это вдвойне катастрофа. Кому ты нужен после этого? Не будучи даже в стае, он не мог полностью обращаться. Только мог вытягивать когти. И даже не будучи полноценным волком и членом стаи Джима, он понимал, что то, что сейчас испытывает он- испытывают и другие. - Где Джин?- прошептал он настолько тихо, что если бы не слух волка, Уолдэр его бы не расслышал. Пришло время узнать все подробности. - Что ты натворил?- жестко спросил он. Джим перевел виноватый, безжизненный взгляд в сторону окна, смотря на холмистые дали Бирмингема. Как же больно было смотреть в безжизненные глаза, которые так недавно сияли как два луча. - Где Джин?- снова тот же вопрос. Голос у него изменился. Нет больше той теплоты, с которой он говорит с людьми. Холодная решительность и грозная твердость. Настоящий альфа, глава Альянса ликанов Алабамы. - Что ты сделал?- закричал ему в лицо Уолдэр, вцепившись больно в плечи, вонзая выпустившиеся когти тому в зону шеи. Желая так отрезвить. Узнать и уладить его проблему. - Уолдэр, мне так больно. Я разрываюсь на части. Я утерял ее запах. Я не чувствую ее. Мне словно расковыряли сердце, и выбросили отшметки на горящий костер. Скажи, молю тебя Уолдэр, где Джин?- взмолился он, поднимая на крестного глаза. - Она ушла- жестко проговорил Уолдэр, замечая как глаза крестника широко застыли в ужасе, и он дернулся к выходу. Уолдэр держал крепко. - Отпусти- прошипел Джим. Применять силу на нем он точно не будет. Уолдэр знал это. Как бы подавлен он не был, он не причинит вреда людям, которых любит. - Старый маразматик избил ее, почти досмерти. Выхватил пистолет, хотел убить. Кричал все о том, что она грязная подстилка Джима Килберга. Это правда?- требовательно спросил он. Джим вылупил глаза. - Я хотел закрыться от боли, что разрывает меня со вчерашней ночи, Уолдэр. Бегал по лесу, хотел забыться и вдруг на меня накатила такая боль. Как будто мне без анестезии, вырезали на ходу легкое.- прошептал он. - Это ее чувства- прошептал Уолдэр. Озарение пришло так внезапно, что он не заметил как внутрь вломились четверо наспех одетых в джинсы и футболки парней, тяжело дыша и держась за голову. Последним зашел Лиам.- Неужели ты..? - Да, Уолдэр- быстрая слеза скатилась по лицу. Это ведь он сам учил Джима не плакать. Мужчины не плачут.- Я запечатлен. На Джин. Теперь вся мозаика собралась в единое целое. Боль, убийственная боль, которую испытывают все беты. Убитый и раздавленный морально чувствами, Джим. - Почему ты не сказал мне об этом утром?- тихо спросил он, схватывая резко упавшего ему на плечо Джима. Силы окончательно покинули его. Он отключился и беты рухнули на пол, тяжело дыша. - Что за чертовщина?- спросил Боб.- Я ничего не понял, Уолдэр. Какое еще запечатление? - Высшая степень связи волка- повторил он заучинную фразу.- Не все волки могут почувствовать это и найти свою запечатленную. - Тогда, какого черта с ним творится?- воскликнул Редбери.- Почему он такой подавленный, убитый словно?- в голосе беспокойство. - Потому что Джим изнасиловал ее в ночь вечеринки у Бобби, а потом запечатлился на ней. Он не может себе этого простить, так еще и резко исчез запах Дорман. Я его не чувствую- сказал Лиам. Уолдэр до последнего хотел думать, что с девчонкой Дорман у Джима все было по обоюдному согласию. Однако все. На этом история закончена. Девочку чуть не убили. Маразматичный дед здорово ее припугнул, отчего бедняжка сбежала, стоило ему только вколоть старику снотворное. Еще и дождь поспособствовал, смыв ее запах. Он не позволит ему искать ее. Джим изрядно потрудился. Как бы он не жалел, он испортил Джин Дорман жизнь. Искалечил ее и опозорил. Заставил пройти через ад. Он заслуживает все то, что испытывает и будет испытывать, пока Джин Дорман сама не вернется. Это и будет его наказанием. - Что нам делать?- спросил Лиам.- Скажи нам где она, и как только дождь перестанет, мы пойдем ее искать. - Я не знаю- честно признался Уолдэр.- Да, и не стоит. Он будет ждать, пока она сама не захочет вернуться. Это его наказание за сломанную жизнь Джинджер Дорман.
