Monster in me

Чхве многое перенял у тигров. В каком-то роде он сам стал животным. И когда Джиен пришел к нему работать, тот выглядел как добыча. Сначала не привлекательная, потому что присмотрелся Сынхен не сразу. Квон всего боялся, ходил без краски на лице смены напролет. Даже голос подал уже потом. Но настрой дрессировщика переменился. Он видел Джиена, такого тоненького, испуганного. Чувствовал усиливающийся интерес к себе со стороны Квона. Сынхену захотелось полностью закрепить за собой власть и превосходство. Смотрел, как помощник осторожно ходил мимо клеток. Как он боялся вычесывать тигра, даже когда Чхве был рядом. У Сынхена проснулись инстинкты. Дрессировщик не злился на одного из тигров, когда тот спрыгнул с тумбы и пошел за помощником. Тот тигр, он особенно не любил трость с током. Именно ее Джиен и выносил на арену, во время репетиции. Удар когтистой лапы предназначался не Джиену, трости в его руках. Но парню хватило. Сынхену и раньше приходилось пресекать подобные выходки, только вот никого еще не уводили под руки после такого. Потому что другие в этом не участвовали. Квон перепугался до смерти. Чхве продолжал репетицию с мыслью, что помощнику пришлось вызывать скорую помощь. Оставался всего один трюк, и, разогнав тигров по клеткам, дрессировщик спешно поднялся в комнату для персонала. Джиен любил свою жизнь. Любил свои руки, ноги. Еще столько впереди, столько нужно пережить, осмыслить. У него будет семья, дети, хорошая работа. Не эта. На него не будут прыгать тигры с ревом, выбивать палку из рук, задевая когтем руку. Ему не будут ставить прививку от столбняка, и бинтовать кисть. Следовало бы радоваться, что у него всего лишь царапина, даже швов не потребовалось. Но пока Квон только апатично обнимал себя за плечи и слушал тишину в комнате. Медработник оставил его, убедившись в стабильном состоянии, и он остался один. Щелкнула ручка на двери, но Джиен этого не понял. Очнулся только от того, что под нос снова тыкали ваткой с нашатырем. - Ты показываешь свой страх перед ним, – Сынхен бросил ватку обратно на стол, к другим ваткам и обрывкам бинта. - Естественно, однажды тебя задерут, если не возьмешь себя в руки. - Это обнадеживает, – У Квона хватило сил и чувства юмора, чтобы хихикнуть. На самом деле, Джиен повел себя вполне достойно. У Чхве был помощник, который в похожей ситуации завизжал как младенец, после чего и вылетел с работы. Но в остальном был гораздо смелее нынешнего помощника, по крайней мере, выглядел так. Сынхен в некоторой степени восхищен Квоном. - Заживет, – Сынхен держал в руках забинтованную кисть и приглаживал растрепанные нитки. Голос дрессировщика действовал успокаивающе, и Джиен расслабился. Даже задремал, совсем немного, не заметил, что наступила тишина, а вниз по бедрам заскользила горячая ладонь. - Вы меня щупаете? - ладонь дошла до щиколотки и поднялась обратно до талии, невзначай обведя ягодицы. - Вы меня щупаете. - Проверяю реакцию, – Сынхен продолжил говорить, не отнимая рук от тела помощника. - Заметил ты не сразу. Чхве навис над Джиеном, соприкоснулся губами. Квон ошарашено охнул, и Сынхен поцеловал по-настоящему. Немного грубо, вжимая в диван. Помощник явно стал думать лучше, слабо, но пытался отстраниться. Чхве разорвал поцелуй, осторожно заправив прядку волос Джиену за ухо. -Ты в порядке. У Квона так красиво глаза блестели. Он облизнулся, и молча продолжал вглядываться в лицо Сынхена. Они так и остались, пока в комнату не зашли. Джиен пошутил, когда мысленно просил Сынхена быть ближе. Правда-правда, потому что Сынхен пугал, в своем собственном стиле. После того поцелуя он постоянно смотрел ему в глаза, и так проникновенно, словно душу вынимал из тела. Квон по глупости один раз не отвел взгляд. И все, теперь он раб собственных желаний. Если Сынхен что-то прикажет сделать, хоть спать в клетке с Грозным – у Джиена нет шансов. Секс рядом с клетками – про такое Квон не думал. Он не любитель экстремального секса, но с такой работой это должно было произойти хоть раз. Джиен шел по дорожке между клетками. Доски стучали об пол, мелкая стружка подпрыгивала в такт шагам и падала с краев. На выходе из секции с клетками встал Сынхен, загораживая собой путь к свободе. Квон подумал, что ему предстоит выполнить еще что-то, прежде чем его отпустят домой. Рана на руке отлично заживала, и он мог выполнять все свои обязанности. Но взгляд дрессировщика не сулил ничего хорошего, как показалось на первый момент. Чхве набросился на него. Почти как тигр, схватил за талию, не дав отступить и пары шагов назад. И теперь Джиен совершенно не может разобрать своих эмоций. Он видит краем глаза, как тигр дерет доску на мелкие щепки всего в десятке сантиметров от его лица и это лишь добавляет тумана в сознание. Сынхен оставил его без одежды, держа на равном расстоянии от клеток, и сильно держал за волосы, прикусывая мочку уха. Кошки мечутся по периметру клеток, рычат, наблюдая за зрелищем, и пытаются достать до пары лапами, что у них не выходит. У Квона холодило спину, он вздрагивал от каждого движения рядом с собой, потому что это могла быть лапа, на этот раз доставшая до его тела. Чхве успокаивающим тоном шептал на ухо всякие глупости, переключая внимание на себя. Квон хныкнул дрессировщику в шею, когда тот начал входить в него. Было ужасно больно, сейчас его тело как напряженная струна и расслабиться просто невозможно. Но тот устроился удобнее между худых ног и целовал, нежно, мягко, пока не вошел до конца в дрожащее тело. Ждал, пока Джиен хоть немного расслабится, водил языком по шее, дул на влажные дорожки, вызывая мурашки. У Джиен замерзли пальцы на ногах, которые торчали в воздухе за спиной Сынхена. В остальном было жарко, Чхве долбился в него все сильнее и сильнее, что слезы выступили на глаза. Квона еще никогда так не трахали. Никому не удавалось выбить из головы все мысли, Джиен даже стонать толком не мог, не говоря уже о том, чтобы замечать окружающую обстановку. Чхве не забывался, чтобы следить за их безопасностью, но он честно признал, что это было сложно. Джиен, без того узкий, сжимал его, звезды кружили перед глазами. Дрессировщик рычал, уткнувшись в чужую ключицу. Джиен мог только громко глотать воздух, чтобы подавиться им, когда Сынхен оставит очередной засос на шее. Его все-таки задрали. Но это был не тигр, это был дрессировщик тигров. Чхве подобрал упавшую на пол руку, подтянув к себе. Тигр чуть было снова не цапнул Джиена, хотя тот навряд ли это понял. Он, мокрый от пота и тяжело дышащий, смотрел в никуда и почти не моргал. Сынхен сидел с ним в комнате отдыха на диванчике и ждал, пока тот очнется, разглаживая плед на обнаженных плечах и ласково поправляя падающие на глаза прядки. Этот парень либо стал смелее, либо Сынхен его недооценивал. Так или иначе, он больше не трусишка. Есть возможность того, что, как очнется, его будет всего трясти, он начнет заикаться и смотреть на Чхве во все глаза, выкрикивая обвинения. Посмотрим. Джиен слабо моргнул и уставился в стену. Память медленно выстраивала события последних часов, поражая здравый смысл. Еще на заднем плане жизнь крутилась перед глазами, он даже вспомнил, почему пошел учиться на тур агента. - Я увольняюсь, – работа по специальности представилась ему сейчас настолько бесконечно прекрасной, безопасной. - Не дури, тебе понравилось, – Сынхен сидел на краю, гладил по спине. Джиен морщился, и это насторожило. - Спина болит, – выдохнул тот, и Сынхен убрал теплую ткань, в шоке отмечая, что спина не только расцарапанная, но еще и в занозах. Чхве сам вытащил все занозы пинцетом и обработал спиртом. Пока искал аптечку, Джиен разок подумал про побег, но болит не только спина, но и все, что ниже. Куда он такой денется, можно надеяться только на милость этого жесткого человека. Джиен лишился своей характеристики «трусишки» так же, как и Сынхен «жесткого человека», после того, как долго и нежно зацеловывал и зализывал ранки на спине. Чхве проглотил добрую половину антисептика, но уверен, что пьянел не от этого. Джиену определенно это понравилось. Он отошел от шока и признал – пока что только про себя – понравилось все, но слишком уж опасно для начала. Тигры начали вести себя по-другому. Кажется, Джиен теперь считается самкой дрессировщика и если они его куснут …короче, они боятся за свои яйца. Грозный не сводил с него взгляда и бил хвостом о пол, пока Джиен выкладывал мясо в миску. - Что ты на меня смотришь, ешь давай, – Джиен закрыл задвижку и вышел, чувствуя на себе пристальные хищные взгляды. Какая же это странная работа. Директор очнулся, спустя пару месяцев он вдруг понял, что взял на работу с крупными хищниками неквалифицированного работника. - Я могу за него поручиться. Он быстро учится, мы наладили контакт, – Сынхен сидел напротив и спокойно смотрел начальнику в глаза. - Чхве-ши, позаботьтесь о его квалификации, – Директор не любил спорить с этим человеком. Нашел подходящего помощника, и слава Богу. Наконец-то прекратился этот бесконечный поиск. Хотя выбор пал на очень странную кандидатуру. Тот паренек в жизни бы не прошел собеседование, если бы директор был бы занят хоть на чуточку меньше. Слава богу, он не стал придираться. Сынхен расслабленно откинулся на спинку дивана и ждал, пока Квон покажется в комнате. Он прослушал, куда тот пошел, просто уже нет сил. Надо передохнуть минутку. - Тебе надо закончить цирковое, или я выгоню тебя на улицу. - Смешно, – Джиен сел к нему на колени, на угрозу не повел и ухом. Он уверен – Сынхен сейчас лучисто улыбался. И они не могли выдать свои отношения, потому что находились у Сынхена дома. Джиен уже привык, что Чхве-дрессировщик и домашний Сынхен – это два разных человека. Квон серьезно беспокоился за сохранность своих костей, когда дело дошло до второго секса. Но напрасно, обошлось без травм, хотя Джиен все равно не встал с постели до утра. - Я помогу с обучением. И ты сможешь официально выходить на поклон зрителям, – Джиену заправили волосы за ушко, и тот довольно прикрыл глаза. Сынхен любил так делать. - Хорошо, я пойду учиться. - Ты мой мальчик, – Квона сжали в объятиях и стало совсем хорошо. - Трусишка? – уточнил Джиен в шутку. - Сокровище, которое я, наконец, нашел, – для убедительности, Чхве поцеловал помощника в руку. - И я не в плену у дикаря? – Квону все еще немного холодно, но Сынхен согреет на раз. - Если так - снимай одежду, ходи в набедренной повязке. - Сынхен, я сижу в полотенце. Только что из душа вышел. А ты обещал мне чай, – надо было сначала про чай, а потом про полотенце. - Ты в своем уме, требовать чай и сидеть голой задницей на моих коленях? – все, про пряный горячий напиток можно забыть. - Я давно не соображаю, – и перед поцелуем успел добавить. - Так что можешь считать меня сумасшедшим. -THE HAPPY END- 2013.02.14