Коматаназия

***

— Принимай лекарства и никаких стрессовых ситуаций, — доктор размеренно кивал головой и писал рецепт. Писал-писал-писал… Ариадна закрыла глаза и глубоко вдохнула, но сон никак не приходил. Третьи сутки — никаких сновидений. Такое странное чувство. Пограничные со снами галлюцинации приходили лишь под сильнодействующими препаратами, разрисовывая белые больничные в яркие отблески зелёного и синего. Потолок кружился, заливаясь оранжевым, а пульс становился таким тихим, неслышным и неуловимым, что иногда казалось будто бы его и просто нет. — Сейчас придёт мисс Аннет и поставит капельницу, — доктор отчеканил последнюю фразу, снял очки и положил их в нагрудный карман медицинского халата. Затем мужчина извлёк платок из кармана брюк и спешно вытер лоб. — Поправляйтесь, мисс Камбер. Девушка открыла глаза и не моргала. Она невидящим взглядом смотрела на потолок, будто бы пытаясь увидеть за ним небо. Облака и ярко-голубой фон, размытые оттенки солнечных бликов, играющих с ветром и тенями от зданий и листвы деревьев. Доктор Смит, крупный и неторопливый человек, прошёл к пациентке, оставляя едва уловимый запах свежего парфюма и лекарств, взглянул на её каменное лицо, молча развернулся на носках туфель и направился к двери, пытаясь не тревожить юную особу с глубокой психологической травмой. Не каждый мудрец с сединами на висках, способен смириться с тем, что на его глазах человек покончил с собой. Чего уж говорить о некрепкой психике молодой девушке. Ей сейчас нельзя быть здесь, в больнице, с диагнозом «нервный срыв», ведь ей нужно жить, учиться, любить, строить планы на своё светлое будущее. Дверь захлопнулась и в палате стало темно. Здесь пахло спиртом. Слабые лучи октябрьского солнца резали одеяло Ариадны на линии, прорываясь через белые жалюзи на окне. На этих лучах плавно качались пылинки, закручиваясь от самого малого вздоха единственной живой души в палате. Ариадна втянула в себя резкий, сухой больничный воздух и попыталась уснуть. Рукам подчинилась стена реальности, которая по её желанию превратилась в зеркальную громаду. Коридор из отражений множил её улыбающееся лицо и спокойно стоящего в стороне Доминика, с любопытством и насторожённостью взирающего на её забавы в его подсознании. Опасения Кобба подтверждали случайные люди, гуляющие по улицам — проекции, не терпящие незваных гостей в голове своего хозяина.  — Разве не нужно исходить из того, что знаешь? — Слова вырвались помимо воли Ариадны, которая не понимала, почему Доминик недоволен созданным ею сном. Но мужчина хмурился и оглядывался, не отвечая слишком долго на её простой вопрос. Ариадна тоже замолчала и лишь глядела на родные места, связанные с прогулками и встречами. Она помнит, как держала папу за руку, пыталась катиться на роликах, а мама, улыбаясь, глядела на неё через объектив видеокамеры. Помнит, как впервые смело поцеловалась здесь с одноклассником, который признался в своих чувствах. Но личное, не нужно вспоминать в чужой голове. — Только в деталях: уличный фонарь или телефонная будка, но не целые места! — Кобб наконец-то ответил, следуя за Ариадной. — Почему? — Потому что, создавая сон из воспоминаний, легко потерять восприятие того, что реально, и что сон. Доминик явно чего-то ждал. Огоньки ожидания блуждали в светлых глазах. Пытаясь быть спокойным, он шагал вперёд и лишь мимолётно глядел в лица прохожим. Ариадна вздрогнула и открыла глаза — лёгкий стук в дверь заставил пробежать по коже электрическому разряду, лёгкому и знакомому чувству страха перед неизвестностью. Такое чувство знакомо нам всем с самого детства, но с возрастом угасает, как и все самые важные чувства. Послышался едва уловимый скрип деревянного паркета больничной палаты, чьи-то осторожные шаги, звуки, которые мог заглушить любой звук, громче дыхания. Девушка продолжала глядеть, не мигая, в потолок, изучая тонкую нить паутины, связывающую угол потолка и ближнюю стену, выкрашенную в белую краску. Неизвестный гость также тихо подошёл к её кровати и занял стоящий рядом стул. Человек молчал. Ариадна тоже. Наконец-то, спустя несколько минут, лёгкий вздох — он взял воздух для фразы: — Ариадна, не казни себя. Ты не смогла бы его спасти. Голос юный, тонкий, но крепкий, натянутый как струна на музыкальном инструменте. Такой голос мог принадлежать человеку мудрому не по годам, мужчине, способному строго следовать своей цели, своим нерушимым правилам, построенных для окружающих и себя самого. Голос был знаком Ариадне и напоминал ей о человеке, который удивительно мог расположить к себе и обратить внимание окружающих на себя. А в то же время, он легко мог уйти в тень, и общество едва ли могло вспомнить его черты лица, напоминающие героев английских книг про денди. Ариадна повернула голову. Его лицо не тронула улыбка. Он был той нитью, связывающей её «настоящую» с той, которой она была семь лет назад. — Артур, — голос девушки прозвучал неожиданно сильно, отражаясь от стен. Мужчина привычно закусил губы. Он всегда так делал, когда что-то обдумывал. Образ незаменимого помощника и лучшего друга Доминика Кобба ничуть не изменился: безупречно уложенные волосы, глубокий, пронзающий взгляд черных глаз, лаконичная улыбка, серьёзное, не по возрасту серьёзное лицо. Он также придерживался мнения, что костюм-тройка, белая рубашка и галстук — лучший выбор одежды для мужчины. — Ты должна помочь Доминику, — слова прозвучали без тени сомнения. Не вопрос, а утверждение. Парень подался вперёд и положил свою холодную ладонь на её скрещённые на животе руки. Ариадна вздрогнула и требовательно взглянула на Артура. — Он жив. Пока жив, — его голос не дрогнул. Он всегда держит ситуацию под контролем. Артур всегда был тем, кто уравновешивал команду от взрывного характера Имса до ледяного спокойствия Кобба. — У нас есть лишь пять дней на попытку возврата его к жизни. Состояние крайне тяжёлое. Через пять дней его отключат от аппаратов искусственного вентилирования лёгких. Даже этот приговор Артур огласил спокойно, будто бы это была беседа двух старых друзей и один из них делился последними новостями. Ариадна сглотнула вставший в горле ком, и моргнула, подтверждая готовность выслушать дальнейшее предложение. Артур понял её с полувзгляда и продолжил: — Мы должны идти, Ариадна. Нужно идти сейчас. — Тебя не было семь лет, — голос был уже не таким сильным. — А теперь ты вновь появляешься в моей жизни, требуя невозможного. — Лучшего архитектора у нас не было и не будет, — мужчина ответил быстро и уверенно, не задумываясь. — Ты нужна сейчас. Пойдём. Если ты не пойдешь, то у Доминика нет шанса. Ты его видела последней. Это твоя обязанность — помочь ему. Девушка закусила губы, принимая свою вину, кивнула, безмолвно соглашаясь, и протянула руку. Артур бережно взял её ладонь, будто бы это был самый дорогой драгоценный камень, и легонько потянул её на себя. Ариадна подалась за ним, бессильно потянулась за натяжением их рук и села на кровати. Голова закружилась, и палата начала плыть перед глазами. — Закрой глаза. Ариадна беспрекословно подчинилась и почувствовала, как Артур кончиками пальцев нажал на тыльную сторону ладони, прямо посередине. Резкая боль в руке заставила девушку зажмуриться ещё сильнее. — Открывай. Ариадна распахнула глаза, как можно широко. Головокружение прошло, а маг с темными глазами наконец-то улыбнулся, по-прежнему сжимая её ладонь.