Коматаназия

Ариадна сидела на балконе и ощущала спокойные прикосновения ветра на лице. Он был по-осеннему холодным и влажным. Обычно такой воздух заставляет войти в раздумья, закрыть глаза и долго-долго думать о том, что будет. Ветер играл с темными прядками волос, тихонько толкал назад, будто бы желая, чтобы Ариадна отсела дальше от края, но девушка лишь смотрела вдаль, на восходящее солнце. Не спалось. Возможно, из-за боли и першения в горле. Болеть Ариадна не любила, хотя за последние годы уже начала привыкать. Из команды она была сильнее всех подвержена простудам из-за своего вечного студенческого недосыпа. Артур всегда прилежно приносил ей теплый чай и мёд, хотя сам никогда не испытывал в них нужды. Имс страдал похмельными синдромами по утрам, а Юсуф уже за один день начал тосковать по своей жаркой родине. Кашель прорвался снова. Ариадна замотала на шее оранжевый шерстяной шарф крупной вязки. Сказывался непривычный промозглый климат Бостона вместо теплой осенней погоды в Париже, к которому она с детства привыкла. Даже ветер во Франции совсем другой. Он доносит запах свежего кофе и круассанов из соседнего кафе, тонкие ноты свежескошенной травы и переливается с едва уловимым запахом «Шанель №5», так любимым француженками. В Бостоне же ветер был обезличен и это угнетало Ариадну, которая поджала ноги и сильнее укуталась в теплый клетчатый плед, напоминающий о доме. Не спалось. Может быть из-за сна, пришедшего пару часов назад. Ей снился Доминик. Он вошёл в гостиную и отставил черный чемодан у двери. В комнате стояла софа с причудливыми узорами на светлой ткани и заваленный игрушками деревянный стол. Жирафы, львы, краски и не высохшие детские рисунки, наспех выведенные поверх линий карандаша. Дом подошёл ближе и вгляделся: там был нарисована его семья. «Мама», «Папа», «Филиппа» и «Джеймс». Детский почерк с кривыми и неровными буквами подчеркивал важность творения с четырьмя человечками из акварельных штрихов. — Папа! — радостный писк заставил Кобба развернуться к распахнутой двери во внутренний сад. Милые, светловолосые дети, бросили все свои игрушки и распахнув объятия бежали навстречу отцу, которого они не видели уже так давно. Ариадна вновь вздохнула, но она услышала как дверь на балкон скрипнула. — Ты в порядке? — Артур положил теплые ладони на плечи девушки. — Мы правильно поступаем? — вопрос, который каждый задавал сам себе, вырвался помимо воли. — Мы убили человека, чтобы спасти Дома. Артур помолчал пару мгновений, потом подошёл к краю балкона, оперся на перила. Он промолчал минуту, глядя как внизу начали появляться первые прохожие, а затем сел на корточки перед Ариадной и посмотрел в глаза. — Он был приговорен. Этим утешали себя все участники. или, по крайней мере, пытались себя так успокоить. — Но убили его мы. Взгляд Артура любого заставлял доверять безоговорочно этому человеку. Его карие преданные глаза были гарантом уверенности, спокойствия и решительности. Он — рационален, тверд, холоден и никогда не поддастся на ежеминутные волнения и угрызения совести. — Мы спасём Кобба. И, может быть, не только его. Ариадна нахмурилась. Артур становился очень похож на Доминика, перенимая все задатки лидера внедрений. А в особенности говорить загадками в этом и не без того сложном мире парадоксов. — Ты же будущий врач, — парень улыбнулся и его теплые пальцы сжали холодную руку Ариадны. — Можешь принять к сведению этот опыт. Девушка прикрыла глаза и попыталась улыбнуться в ответ.

***

Джек Кэмпбелл действовал как обычно: он укрепил датчики, измерил пульс и температуру, накрыл добровольца термоодеялом. На этот раз с разрешения начальника тюрьмы Бостона и пары десятков тысяч, выделенных Сайто для тюремщика, в случае победы над смертью, на рабочем столе анестезиолога оказался Кристофер Тейлор. В свои тридцать семь преступник уже успел набедокурить на восемьдесят лет строгого режима и сейчас радостно глядел на медицинскую лампу, светящую ему в лицо. Артур взял в руки папку и быстро пробежал глазами по досье — не женат, детей нет, пять судимостей. Болезни — ОРВИ, огнестрельные ранения. Первый раз попал в полицию за кражу в четырнадцать, потом хуже — убийство, кражи в особо крупном размере, насилие, хранение и ношение оружия. — Эй, дружище, а деньги за изучение лекарств, когда отдадут? Артур отвлекся от чтения и отложил желтую папку на стол с инструментами. Он взглянул на Джека, набирающего в шприц анестетик, и на суетящегося у капельниц Юсуфа. Парни не выглядели ошарашенными. Конечно, каждый знал, что их клиентам не говорят о смертельной опасности. Предложение о досрочном освобождении и премировании за помощь медицине — вот реальная перспектива, за которой идут заключенные. Они подписывают договоры о испытании на человеке новых препаратов, но не знают, что их ждет смерть, с вероятностью в восемьдесят процентов. Сайто в очередной раз выполнил свои условия. Артур полностью был уверен, что Ямада не стал посвящать в такие подробности Фишера, ведь тот бы наверняка запротестовал. — После проведения исследований, мистер Тейлор, — сохранять доброжелательность — главное в работе. Нельзя давать даже маленькой надежды на летальный исход. — Вы готовы? Мужчина хмыкнул и нахмурил густые брови. — Спрашиваешь, мальчик! Готов! Этот человек был из тех, с кем не хотелось связываться. Густая борода, запутанные волосы на голове, шрамы на лице, грубый гремящий голос. Благо, что сейчас его руки и ноги были прикованы к медицинской кушетке. Джек и Юсуф суетливо вводили иглы в вены испытуемого, будто бы боялись упустить момент, пока преступник не прозрел и не додумался, что его хотят просто пустить в статистику смертников. — Хорошо, мистер Тейлор, — заботливо произнес Кэмпбелл, открывая катетеры на руках. — Закройте глаза и попытайтесь расслабиться. Подчиненный анестезиологов кивнул и начал погружаться в сон. Зашумел аппарат PASIV, перекачивая красноватую жидкость. Запищал электрокардиограф, всё реже и реже напоминая о себе. Сегодня в операционной не было ни Имса, ни Ариадны. Девушка попросту осталась дома из-за повышенной температуры, а имитатор отправился в тюрьму за новыми летчиками на тот свет. — Пульс пятьдесят. Давление сто на шестьдесят, — ответил Юсуф, сверяясь с аппаратами. — Добавляй хлорид калия, — Джек что-то записал в журнале и щелкнул тумблером на PASIV. — Давление восемьдесят один на сорок, пульс сорок три, — Юсуф стёр со лба пот и продолжил вводить содержимое шприца в вену Тейлора. Анестезиолог кивнул и достал из кармана фонарик. Зрачки преступника были сужены и почти не реагировали на свет. — Нормально, первая степень комы, доводи хлорид. Юсуф кивнул и набрал из ампулы прозрачный раствор. За сегодня уже третий человек испытывал на себе умения врачей вводить и выводить их из комы. Первый умер от остановки дыхания. Второй остался овощем на всю свою оставшуюся жизнь. Артур не хотел признавать, что новый знакомый Ариадны — доктор Кэмпбелл — был слишком удачлив в применении анестетиков. Он безжалостно вводил верные и неверные дозировки пациентам, оставляя записки в журнале и выкуривая по пачке сигарет в день. Прошло всего два дня опытов, а он без устали и даже наоборот, с улыбкой на лице принимал новых жертв. — Показатели? — Тридцать два удара. Шестьдесят на сорок. Кардиограф замедлил донельзя свой писк, а испытатель также неподвижно лежал на кушетке, не ведая, что его ждет дальше: жизнь или смерть. — Выходим, — Кэмпбелл перекрыл капельницу, в то время, как Юсуф глядел на показатели. Пульс стал учащаться. Писк пронзал пространство операционной. Артур смотрел на то, как человек боролся со смертью, находясь там, в самом глубоком сне в своей жизни. Резкий обвал пульса. Кардиограф запищал, заливаясь трелью. — Адреналин! — Джек схватил подготовленный заранее шприц с огромной и длинной иглой и резким движением ввёл препарат внутрисердечно. — Юсуф, готовь еще! — Глаза Джека следили за реакцией приборов на мониторе. — Может быть тампонада сердца и пневмоторакс. Видимо, химик получил немало информации от реаниматолога, поскольку тут же схватил со стеллажа ампулы с раствором. В руках у Артура зазвонил телефон, но он, как завороженный, глядел на попытки вытащить с того света уже четвертого за эти два дня путешественника. У Тейлора дернулся указательный палец. Он явно видел это. — Юсуф!!! Твою ж. Адреналин! — Джек только потянулся за очередной дозой, как Артур оборвал его. — Погоди! Он живой. — Он в коме! Это нервные окончания… — Он живой! — Артур схватил за руку предплечье Кэмпбелла. — Не мешай работать, — в глазах врача впервые сверкнули недобрые огоньки. — Ты его убьешь. Как и остальных пятнадцать пациентов клиники? Артур выдал козырь. Началась игра в покер. Блеф за блефом, чтобы сорвать банк. Он знал, что история врача была тщательно стерта его наставником и случаи смерти психиатрической больницы списаны на несчастные случаи. Юсуф застыл на месте, услышав новую информацию. Его руки задрожали и он едва не уронил коробку с ампулами на кафельный пол. — Если ты хочешь, чтобы тебе это больше никто не смог сказать, то создай действующий раствор, — Артур глядел на гневное лицо анестезиолога. Он тяжело дышал и водил скулами. — Или еще четверых убьешь? Кэмпбелл промолчал и откинул в сторону адреналин. Стеклянный шприц зазвенел, отскакивая от полированной поверхности металлического стола. Напряжение в операционной росло, но Артур, не обращая внимания на выходки новоприбывшего химика, следил за состоянием Тейлора. Если он выживет, то шансы появятся и у Дома. Шанс выжить появится и у них.