Коматаназия

Ариадна чувствовала дрожь внутри себя. Где-то в районе солнечного сплетения. Она быстро зашла в холл больницы, но направилась не в тот корпус, где сейчас был Артур, Джек и Юсуф, а свернула по зеленой стреле направо, где был указатель «к палатам больных». По пути ей попалось зеркало, девушка привела в порядок растрепанные волосы. Скинула кардиган и надела белый халат, висящий на стойке у регистратуры. Обычная больница с обыкновенной тихой атмосферой и лестницами, расходящимися в разные корпуса. Ариадна взглянула снова в зеркало и попыталась отрепетировать улыбку, которая говорила: «все будет хорошо. Мы справимся. Я не боюсь.» Вышло не слишком удачно, выдавали глаза — в них был спрятан страх и ужас от того, что они делали. Убивать людей, даже во имя спасения — плохая затея. Она вновь улыбнулась. Да, Имс бы с такой задачей справился в два счета, а вот Ариадне не стоило пробовать себя в роли имитатора. Девушка запомнила выражение лица и зашагала вперед в новый мир. Точнее, мир остался прежним, изменилось окружение. Вдоль по длинной белой стене располагались деревянные двери с белыми цифрами — номерами палат — за которыми находились люди, которые не могли определиться, где они на небе или на земле. Для Ариадны, видевшей мир в светлых тонах, а может быть в «розовых очках», это стало настоящим потрясением. Ведь здесь были те, кто остановился в шаге от края. Перед самой смертью. Здесь зависли в воздухе несбывшиеся мечты, горе, отчаяние, страх, расставания. Они пахли анестетиками, лекарствами, хлоркой и пылью. А может быть так пахла сама смерть. Палата «108». Имя — Доминик Кобб. Рядом с дверью висела папка с историей болезни, дающей право знать о Доме чуть больше. Но Ариадна легонько толкнула дверь вперед и оказалась внутри полутемной комнаты, где лишь над кроватью больного светила небольшая лампа дневного света. Рядом на тумбах стояли цветы, лежали фрукты в вазе из прозрачного стекла. Рамки с фотографиями, где Доминик и Мол, улыбаются со снимка, держа на руках новорожденного Джеймса, а старшая сестра держит воздушные шарики и пытается заглянуть в лицо своего маленького братишки. Ариадна улыбнулась, увидев этот эпизод жизни Доминика, навеки застывший на бумаге, а потом перевела взгляд на бледное лицо Кобба, такое не похожее на то, что она увидела на фотографии. Сейчас он был слаб. Щеки впали, на лбу кровоподтеки. На руках синей паутинкой прорисовывались вены. Тихо пищал кардиограф, а рядом, сминал гофры аппарат искусственной вентиляции легких, прогоняя воздух по прозрачным трубочкам. На запястье, там, где обычно подключался PASIV, теперь стояли катетеры, вводящие необходимые для жизни вещества. — Дом, привет, — Ариадна вновь улыбнулась, глядя на закрытые глаза Кобба. Если не принимать в расчет то, что он в глубокой коме, казалось, будто он просто спит. Возможно, видит Мол. Может быть они вместе? Сейчас гуляют по берегу моря и жмурятся от ласкового солнышка, соленого воздуха. — Мы скоро придем. Ты только живи… Она чувствовала вину. После встречи с ней, Дом решил покончить жизнь самоубийством. В горле разросся ком, причиняя ощутимую боль. На глаза навернулись слезы. Кобб не отвечал, молча смотрел сны и не обращал внимания на присутствующую здесь Ариадну. Девушка прокашлялась и вынула телефон из кармана джинсов. Экран высветил время — 3.20. Дверь палаты распахнулась. Вошёл лечащий врач Дома. Это была средних лет женщина с короткими волосами, убранными под медицинскую шапочку. Её глаза, напомнили Ариадне бабушку — для тех, кто знает, зеркало души выдает всю мудрость, накопленную человеком за прожитую жизнь. У бабушки, в этих теплых карих глазах, можно было узнать, казалось, обо всём на свете, а главное, если спросить совет, то ты всегда его получал. — Простите, мисс, — доктор подошла к Ариадне и сняла очки, оглядывая девушку. — Я должна попросить Вас покинуть палату, мне необходимо провести комплекс процедур. Ариадна согласно кивнула и собралась покинуть помещение, но слова вырвались помимо её воли. — Доктор, у него есть шанс выбраться? Женщина поджала губы и закрутила в руках очки, отгибая и загибая дужки. — А вы у нас… — Я коллега мистера Кобба, — нашлась Ариадна, следя за манипуляциями врача. В линзах очков играл свет от приборов и искажал их, превращаясь в калейдоскопические картинки. — Понимаете, сегодня приходил отец пациента и мы долго с ним говорили об этом, — тон доктора был нерадостным. Она стала говорить тише, так, что Ариадне приходилось вслушиваться в каждое слово. — К сожалению, мистер Кобб находится в крайне-тяжелом состоянии. Из такой глубокой комы люди выходят инвалидами, не способными жить нормально. Ариадна вздохнула и затаила дыхание. — Отец дал согласие на отключение аппаратов поддержания жизни, — врач подняла глаза и мягко взяла за руку Ариадну. Её рука была теплой и мягкой. Будто бы шелковой. Ариадна пыталась выдохнуть, но легкие будто бы сжались, не желая работать. — Мне очень жаль. Отец сказал, что дети мистера Кобба не узнают о его смерти, тем более он часто путешествовал и не находился дома. Каждый день содержания лишь продляет его агонию. Ариадна почувствовала, как по щекам потекли слезы, смывая тушь с ресниц. — Это тяжело, но так будет правильнее, — глаза полные мудрости убеждали девушку, что смерть нужно принять. — А если мы захотим прийти с коллегами попрощаться? — Ариадна сжала руку в кулак, стараясь не удариться в истерику, а попытаться действовать прагматично, как это делал Артур. Доктор мягко улыбнулась и погладила её по плечу. — Конечно. У вас будет время проститься с ним. Аппараты отключат послезавтра в двенадцать дня. Ариадна почувствовала, как немеют губы. Она отвела взгляд и взглянула снова на Дома: спокойный и умиротворенный, каким он был всегда. — Из такой комы, трудно вернуться, лишь двум процентам пациентам в мире это удалось, — слова врача вновь прозвучали приговором. — Так будет лучше. Ариадна отрицательно замотала головой и выскочила из палаты прочь. Она плакала. Нет. Ревела. Навзрыд. Она девушка. Ей можно. Сколько раз за свою жизнь она плакала? Не сосчитать! Из-за усталости и несправедливости жизни. Из-за того, что не могла найти место практики и из-за двойки в начальной школе по английскому языку. Плакала из-за того, что Мишель не ответил ей взаимностью на признание в любви. Из-за расставания с любимыми. Из-за того, что родители запретили ей пойти на вечеринку к Абель и слишком опекали её. Она плакала из-за того, что не хотела жить, а теперь — из-за того, что хочет. Ей страшно. Ей больно. Руки крепко вцепились в деревянные перила лестницы со второго этажа. Им нужно либо отпустить своего друга, который не раз протягивал руку помощи, либо рискнуть и погибнуть. Доктор сказала, что никто не «возвращается». Два процента из ста. Стало холодно и тоскливо. Она осталась одна — один на один с этим бессердечным миром. Память пыталась найти положительные воспоминания, но от этих моментов счастья, становилось только хуже. Внизу медленно перемещались люди. Сухая старушка в инвалидном кресле, сжимала в руках небольшой деревянный крест с распятием и глядела за окно, ожидая прихода родных. Медсестры, словно монахини, переходили из корпуса в корпус, разговаривая о чем-то своем. Посетители суетливо меняли верхнюю одежду на халаты и торопились к родным, друзьям, знакомым, сказать скорее то, о чем могли не успеть сказать. Ариадна сжала холодные перекладины перил и тихо сползла вниз к полу, опускаясь на колени. Невыносимая боль, заставляла её плакать так, как она никогда не плакала. Все прошлые слезы, казались пустяками. Вот оно. Сейчас происходит то, что стоило всех пролитых слез за все эти годы. Кто-то умрёт. Они не готовы вступить в схватку со смертью. И никто из присутствующих не замечал её: каждый шагал по своим делам, думая о себе. — Ариадна! Девушка плохо слышала — в голове стучал набатом колокол. Рисунок перед глазами поплыл. Чьи-то руки ухватили её за плечи и потянули вверх. Она так и не могла выдохнуть. — Ариадна! Давай-давай-давай! Она прижалась лицом к темному костюму и наконец-то выдохнула. Спустя мгновение она почувствовала запах парфюма: амбра, имбирь и ветивер. А еще запах сигарет. Грубая рука стёрла слёзы с глаз. Ариадна вцепилась в лацканы пиджака, боясь на секунду отпустить человека. Казалось, что если он уйдет, то она вновь потеряет над собой контроль. — Давай, бери себя в руки, — голос человека она слышала, но не могла прийти в себя. Ладонь человека похлопала её по спине, утешая и внушая надежду. — Сейчас позвоним Артуру. Та-а-ак, где этот засранец… Ариадна прижалась сильнее и закрыла глаза — стук сердца, то ли своего, то ли его. Сейчас она не могла понять, она пыталась отогнать наваждение, пришедшее невесть откуда. — Не берёт трубку, бывает, — человек комментировал всё происходящее специально, чтобы наладить с ней контакт. — Ариадна! Проверяй, где мы. Тотем доставай! Девушка несколько раз глубоко выдохнула и попыталась найти шахматную фигуру со смещенным центром тяжести, но руки отказывались подчиняться. Немыслимая слабость навалилась на неё, подобно осеннему туману. — Держи, — рука протянула красную покерную фишку и они медленно зашагали вниз по лестнице. Ариадна держала в ладони тотем, а другой пыталась ухватиться за перила, но человек прижал её к себе и она почти не касалась ногами ступеней. — Сейчас придём, всё будет хорошо, — Ариадна подняла голову на голос. Имс. Он улыбнулся ей и подмигнул. Та самая улыбка, которая говорит: «все будет хорошо. Мы справимся. Я не боюсь.»

***

Артур побледнел и отбросил все свои дела, увидев лицо Ариадны, держащейся за пиджак Имса. Она прикрывала глаза и пыталась сфокусироваться. Тщетно. Операционная плыла перед глазами. Её мутило. В нос ударил запах эфира и спирта, который заставил её поморщиться и уткнуться носом в костюм Имса: ей не хотелось вспоминать о больничной палате, в которой пришлось побывать. Хотелось чувствовать себя в безопасности и забыться в теплой ауре имитатора, который вытащил её с края пропасти. На миг ей показалось, что она была готова перемахнуть через высокие перила, чтобы шагнуть в пустоту. Почувствовать ветер в ушах и коснуться бетонного пола первого этажа больничного холла. — Что произошло? — Артур не без ревности в голосе, рявкнул на Имса. Он коснулся её лба, будто бы меряя температуру, а затем подхватил на руки и бережно усадил её на кушетку в углу. — Что ты сделал? Имс хмыкнул и отступил на шаг назад, увеличивая расстояние между собой и разгневанным проводником. Впервые в жизни Ариадна увидела Артура в таком состоянии: он вытянулся, подобно струне и с напором шагнул к имитатору, требуя ответа. — Благодарности не нужно, ковбой, — Имс оперся на стоящий позади него стол рукой.— Она была у Кобба, видимо. Ариадна прислонилась спиной к холодной кафельной стене и смотрела на действия в середине операционной Юсуфа и Джека. Их руки порхали над очередным путешественником на небеса. Капельницы, катетеры, шприцы и иглы. Запахло нашатырным спиртом. Резкий запах вывел Ариадну из обморочного состояния и отвлек от посадочной полосы для коматозников, где их команда, превращала здоровых людей в инвалидов. Девушка дернула головой и увидела, как Артур тут же убрал смоченный бинт в лекарстве и заглянул ей в глаза. — Ты в порядке? Ариадна кивнула, глядя на него. Сейчас её привлекали мелочи и детали: будто бы она видела окружающих в первый раз. Открытый и вдумчивый взгляд карих глаз, ждал от неё ответа. Сейчас он был сосредоточен на её состоянии. — В порядке, Артур. Прости, я не хотела вас отвлечь. Ямочки на щеках украсили его лицо, он улыбнулся искренне радуясь её словам. Она любовалась его живой мимикой, в то время, как Артур обратился к Имсу. На этот раз он говорил спокойно: — Тейлор вернулся. Нам нужно ещё пару дней на испытание анестетиков. Сможем пойти в кому. — Нет, — девушка привлекла внимание к себе. Дыхание нормализовалось. В голове начало проясняться. — Врач сегодня сказала, что Кобба отключат послезавтра в двенадцать дня. Отец дал согласие на отключение аппаратов. Радость Артура тут же прошла. Казалось, что Ариадна вмиг разрушила его планы. Искорки счастья и успеха в глазах проводника померкли и в них показался мимолетный испуг. Девушка вспомнила первую встречу с Артуром — он молод, счастлив, занят интересным делом, полностью доверяется Коббу во всех его сумасшедших начинаниях. Да, каждый член команды изменился. Артур тоже. Стал взрослее и рассудительнее. Взял управление делами Доминика на себя. Он всегда был к этому готов. — Значит, у нас есть только завтрашний день, — Имс поддернул брюки и сел на край кушетки, буравя взглядом пол. — Тейлор жив? — Да, — Артур изучал линии на ладонях Ариадны, проводя по ним пальцами. — Мы думали, что завтра будем проводить испытания. Ты поговорил с начальником тюрьмы? Конфликт сошёл на нет. — Десять добровольцев вызвались, — Имс показал кулак и помахал им, имитируя удары. — Без лишних вопросов. — Десять не нужно. Нужно вводить в курс дела Сайто и Фишера. — Туристы? Они преставятся на первом уровне во сне, не то, что в коме. — Их путешествие — гарантия нашего финансового обеспечения. — И их смерти, — Имс сложил на груди руки и покачал головой. — Будем работать и ночью, — Артур поднялся в полный рост и взглянул на часы. — Завтра нужно входить в кому. Ариадна закрыла глаза и попыталась представить, что это всё нереально.