Я БУДУ В БЕЛОМ

- И что же теперь будет? – взволнованно спросила Анна. - Остается положиться на красноречие адвоката, - пожал плечами Штольман. - Не очень-то надежная опора... - Напрасно вы так думаете, Анна Викторовна, - возразил Штольман. – Насколько мне известна репутация г-на Земцова, из всех дел в своей карьере он проиграл только шесть, но – каждый раз в проигранных делах убийцами были мужчины. Когда же его подзащитными были дамы – он не проиграл ни одного! Так что – шанс есть, и очень серьезный. - Как это ему удается? – улыбнулась Анна. - О, не беспокойтесь. Ванду оденут так, что она будет выглядеть трогательной испуганной девочкой; в качестве свидетелей защиты приведут и классную даму гимназии, и всех учителей, которые распишут Ирму, как чудовище... Да и пан Анджей постарается выручить будущую невестку... - А не боится ли пан Анджей, что невестка, убедившись в своей безнаказанности и войдя во вкус, как-нибудь, рассердившись, перестреляет под горячую руку все его семейство? - Ну, а с другой стороны – коммерция дело святое, и возможно ли порвать помолвку из-за каких-то пустяков вроде убийства – когда брак Стаха и Ванды сулит явные коммерческие выгоды? - Да, - протянула Анна, - если бы Ванда это понимала, она бы смеялась Ирме в лицо... - Да, порой я тоже поражаюсь, как некоторые люди – причем посредственные и не слишком умные – умеют быть убедительны настолько, что вертят теми, кто неизмеримо умнее их, - вздохнул Штольман. – А впрочем – да ну их всех! Он смотрел на Анну, и в глазах его плясали искорки – отчего Анна вдруг вспомнила, как однажды, давным-давно, он поцеловал на улице ее ладошку... - Устал я что-то – пойду прилягу, - в голосе мужа Анне почудилось какое-то лукавство. - Кстати, вам письмо... - Мне? – изумилась Анна, оглядывая незапечатанный конверт, на котором не было указано ни адреса, ни адресата. - Вы уверены?... Но, так как мужа уже не было в комнате, Анна, недоумевая, открыла конверт, вынула лист бумаги и прочла: «Драгоценная моя Анна Викторовна! Моя любовь к Вам неугасима. С той поры, как я узнал Вас близко, я потерял покой. Меня не покидает Ваш очаровательный образ, который витает надо мной с нежной улыбкой. Я не могу не сказать, какой душевный восторг я испытал, когда впервые увидел Вас! Это было в Затонске, куда меня привела моя судьба, которую я почитал на тот момент злосчастной - но мог ли я вообразить, какое сокровище мне суждено встретить в этой глуши? Вы прогуливались по улице, оседлав велосипед и дерзко эпатируя своим видом смиренных затонских жителей. И я любовался Вами - Вашими дивными штанишками, Вашими точеными ножками, Вашими белыми ботиночками, Вашей милой соломенной шляпкой. Я упивался видом Вашей толстой косички с голубым бантиком. Но Вы даже не посмотрели в мою сторону, Ваши глаза не замечали людей – настолько не замечали, что мне пришлось призвать все свое проворство, дабы вовремя отскочить из-под колес Вашего велосипеда и не быть Вами задавленным. Чем более я думаю, тем сильнее убеждаюсь, что мое существование не может быть отделено от Вашего. Прошу Вас, нет, умоляю, не откажите мне в новой встрече с Вами. Буду с нетерпением ожидать Вас сегодня же в самом приятном месте наших с Вами свиданий – в супружеской спальне, где я вновь надеюсь осмелиться признаться Вам в любви своей. Жду Вас с нетерпением. Искренне Ваш – Я.П.Штольман»