Громко.Очень

За окном проносились машины по встречной полосе. Опускалась ночь и безбожно тянуло в сон. Но проклятые девчачьи возгласы с задних рядов вносились в сознание и переворачивали все кверх тормашками. Усталость навалилась огромной горой. Целая куча событий прошедшего дня вихрем всплывала в голове. — Рус, жвачку будешь? — донёсся до меня грубый тон нашего бородатого тафгая. Наклоняюсь, чтобы развернуться назад, и замечаю, как искоса на меня уставилась она. Настя. Черт. Смотрит, потом отвернулась к окну, перебирая телефон в золотом чехле. Подобрала ноги под себя, волосы аккуратно спадают на плечи. Тут же суёт обратно второй наушник. Киваю и мычу Бушу в знак благодарности. Внутри все неприятно сжалось. Сидит одна единственная баба впереди, с совершенно пустым креслом рядом. Похоже совсем не ладит со своими девками. Или рисуется так. На кресле покоятся вещи. Сумка, из которой выглядывает бутылка воды, плеер в чехле и контейнер с едой. Сжимаю челюсть чуть ли не до хруста. Дыхание участилось, бросаю взгляд в сторону водителя, потом на темную дорогу с белыми разделительными. Никак не могу избавиться от воспоминаний, которые терзают изнутри и заставляют думать о Гордеевой. — К утру будем на месте, — у окна рядом со мной почти уснул Боря Никитин, но голос Жоры его разбудил. Зажмурился и провёл пальцами по переносице, — ты чо не спишь? Но я не слушаю. Прикрываю глаза, расправив скованные от долгого сидения в одной позе плечи. Пытаюсь устроится поудобнее и уснуть. Заставляю себя думать о хорошем. Слышу, как Никитин спрашивает что-то у Макеева, сжимаю ручку кресла и молю наконец о том, чтобы все заткнулись. Голова пухнет, непривычно, от стольких проблем мозг отказывается отключаться. Голоса давят, малейший шорох вызывает бурю эмоций. И желание придушить всех обладателей. — Заебали болтать, — рычу я себе под нос, приоткрыв и прищурив глаза. Уже думаю встать и пойти в конец автобуса, но ко мне на плечо ложится рука соседа. — Спи, — Старый протягивает мне свои наушники, а затем привстает и оборачивается назад, — девчат, потише, все спать хотят. Макеев ухмыльнулся. Группа поддержки потихоньку начала замолкать, я вздохнул с облегчением и сунул провод в нужный разъём. Телефон зарядился полностью, отправил аккумулятор в свою сумку. Неужели я наконец посплю? На час около двух или трёх ночи, глаза слипаются, а я никак не могу сосредоточиться. Пару минут переключаю уже надоевшие песни, психую и нажимаю на иконку радио. Тут-то и тянет в сон под знакомую песню.

Паранойя с ревностью — это ты. Неприступная крепость — это ты. Правила просты я всегда виноват, Мне в ад, а ты ангел с высоты.   Смотришь с упреком и злостью, Это особенный твой стиль, Так что извиняться не за что мне, Не надо, слышишь, да пошла ты!   Полны воды твои глаза, Взгляни назад сколько раз они лгали, Только не ты, только не я, А кто тогда точку поставит?

Провалился в сон. Беспокойство сменилось приятным наваждением, ибо видел все, будто наяву. Сознание вдруг резко выдало картинку. Стою в собственной квартире на кухне. Рядом с мини-баром прямо передо мной хрупкие женские плечи в спортивной толстовке с капюшоном. Темные кудри отдают сладким ароматом шампуня, касаюсь их, пальцами перебираю пряди. Девушка молчит, опустив руку в передний карман своей кофты, а другой все ещё держится за дверцу бара. Спускаюсь к талии, скольжу по толстовке и проникаю в карман, касаюсь холодной ладошки. Не сопротивляется. Пьяный разум и так затуманен, чуть наклоняюсь и шепчу ей на ухо что-то. Сам не могу разобрать что. Последний момент, который помню, мои губы касаются ее щеки. Тёплая кожа и шумный выдох. — Спасибо, — благодарю я. За что? Сам не знаю. Или не помню. Не могу оторвать от неё глаз. Ласковый взгляд. Все это было и так на самом деле, а вот дальше мой мозг додумывал. Разворачиваю и притягиваю ее к себе. Зеленые глаза смотрят на меня пару секунд, но потом… — Рус, — легонько тряхнул меня Никитин за плечо, — музыка орет, сделай потише. Бля. Боря, бля. Что ты за человек? Еле разлепляю глаза и вижу как товарищ по команде крутится на кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Ну и сделал бы сам потише, нахер было будить? Вздрогнул от холода. Спросонья так всегда. Еле нащупал телефон и нажал в плеере на паузу. Почти все спят. Макеев уткнулся в ворот пальто. На заднем сидении с открытым ртом громко храпит Бакин. Чтоб тебя! Остальные спят в ещё более нелепых позах. Ни одного света от телефона. Табло в автобусе показывает температуру и время. Заебись, полчетвёртого, а я один не сплю. Ну и Боря ворчит что-то себе под нос. — Старый, бля, — так и хотелось влепить ему, но удержался. Будить меня перед важным матчем, все равно, что показывать быку красную тряпку. Порвать готов. И ещё сон такой прервал, вот же гад. Пизда тебе с утра. По ногам прошёлся тёплый воздух. Похоже водитель включил печку посильнее. Громко зевнув, укутываюсь в свою тёплую куртку. Приснится же такой бред. А дальше ещё лучше. Слабое освещение на небольшом стадиончике возле дома. Пора лампочки менять, несколько разбиты каким-то местными хулиганами, но видно более менее. Резиновое покрытие терракотового цвета с белыми полосами. Шумит прохладный ветер, колючий сухой мороз, мелкие снежинки закружились в воздухе. Стою и одергиваю рукав толстовки, затем заправляю наушники в жилет, тяну за молнию. — Привет, — женский голос и легкое прикосновение к предплечью заставляет меня обернуться. Передо мной стоит она. Волосы заплетены в две смешные, но милые косички. Розовая шапочка на голове, губки потрескались, потому что постоянно их кусает, бледные щечки и горящие зеленые глаза. Дыхание слегка сбито, видимо, бежит уже не первый круг. — Ты-то чойта здесь? — удивленно восклицаю я, увидев свою знакомую, отключаю музыку на телефоне, улыбаюсь глядя ей в глаза. Не привык встречать на «своём» стадионе кого-то ещё. В это время все уже видят десятый сон. — Решила, вот, побегать, полезно и все-такое. Блин, что-то в глаз попало, — девушка хаотично моргает ресницами. Лёгкая осеняя чёрная курточка на плечах, уже достаточно прохладно для такой одежды. Из-под неё выглядывает капюшон серой толстовки с розовыми заячьими ушками. Детский сад на выгуле, но я умиляюсь, смеюсь. — Дай посмотреть, — наклоняюсь ближе, снежинки падают на реснички, она пытается не моргать, чтобы я мог увидеть то, что мешает ей нормально видеть. Руки невольно сами тянутся к ней, делаю шаг, пытаюсь заглянуть в нужный глаз. Но тут меня с толку сбивает её приятный запах. Такой нежный цветочный аромат духов вперемешку с вкусным шампунем. Резинки разные на косичках. Не перфекционистка, ну и ладно. Рука скользнула к ней на плечо, наклоняюсь, она затаила дыхание. Лиза. Человечек, который сейчас передо мной беспомощно моргает ресницами, вызывает во мне бурю нежности. Необузданной, непонятной и чуждой мне самому. В голове целая куча воспоминаний, мимолетных касаний руками, поцелуй, чтобы согреть ее холодную ладонь. Она вдруг перестала моргать и смотрит на меня, не отрывается. Я же настолько близко, что в упор смотрю на потрескавшиеся губы, которые так сильно хочется попробовать на вкус. Уже собрался духом, чтобы сделать ответственный шаг. — Ой, кажись, прошло. Я ещё кружочек и домой, — девушка резко отступает назад, хлопает меня по плечу, но что я вздрагиваю, хихикает и удаляется трусцой вперёд по дорожке. Твою за ногу, и почему я такой дурак? Лиза, бля. А она, не оглядываясь, бежит мимо включённого фонаря. — Подъём, — пихает в плечо все тот же сосед. Подскакиваю и мотаю головой, — выгружаемся уже. — Сколько время? — сонно выдаю я, потирая рукой один глаз. Во рту пересохло плюс стухшая жвачка. Вообще заебись. Выспался типо за пару часов. Хрен там. По башке будто бульдозер проехался — болит. Глаза еле продрал. Но напряг мозг, и вспомнил. Лиза успокаивала меня всю дорогу до базы. Хоть и во сне. Невольно улыбаюсь по этому поводу. Пропускаю Никитина, оглядываюсь, большая часть автобуса все ещё спит. Макеев движется по проходу и будит парней. — Восемь уже, доброе утро, — машет около моего лица второй тренер. Проснись и пой, блять. — Борь, съебни уже, не выспался вообще, — только замахиваюсь на его руку, как он хватает свою сумку и смывается на улицу. По вискам стучит знатно. Громко зеваю и трясу башкой. Что-то ты Старый слишком бодрый, а я как зомби. Голова трещит по швам, да и глаза болят. Нашёл в себе силы вывалиться из автобуса, попутно глянул в зеркало водителя в салоне. Ещё бы, красные глаза. Блять. Не убить бы кого-нибудь. На улице прохладный морозный воздух, скользкая каменная плитка под ногами. По спине пробежал холодок. Натянул шапку на голову. За мной появился Макеев, роется в бумагах, к нему подскачил Никитин и стал твердить ему что-то про заселение. Добрались? Завибрировал почти сдохший от долгого бесполезного проигрывания музыки телефон. Лиза. И так рано… Не уверен вообще, что ее принесло вчера к автобусу, но иначе я бы просто свихнулся. Решил набрать. Оглядел местную гостиницу. Большое здание с какой-то вывеской. Вроде выглядит неплохо, без тараканов, надеюсь. Парни один за другим вылезают из автобуса, за ними топают сонные девушки. — Привет, — слышу бодрый голос девушки, хлопанье холодильника и тихое зевание. — Соскучилась уже что ли? — рассмеялся я, глядя как водитель открывает багажник автобуса. Народ терпеливо ждёт, многие ещё совсем не проснулись, а Бакин вообще промахнулся мимо ступеньки. Ор, чуть не поцеловал подмороженную плитку. Во время рядом оказался наш второй вратарь и схватил его за куртку. — Сеня, алло! Опять ворон считаешь? — тут же заржал Кисляк. Возвращаясь к разговору с Лизой. — Облезешь, Жданов, без тебя проблем хватает. Фу, — слышу, как она, кажется, что-то выкинула в мусорку, — йогурт какой-то кислый. — Мы на месте уже, только я нихрена не выспался, — отвечаю на вопрос, заданный в смс. Отхожу в сторонку, заметив как около бордюра возникла блондинка из группы поддержки. Выспишься здесь, когда всю ночь снится какая-то непонятная романтика. — Кофе хлопни и все пройдёт. Как там твоя цыпа? — пропела Лиза, слышу ещё какие-то шорохи. — Без комментариев, — делаю ещё один шаг назад. Наблюдаю издалека, как Настя ругается с парнями, у которых уже руки забиты женскими дорожными сумками. Наглая белобрысая скотина. — Она рядом что ли? А, точно! — Угу. — Настя так и не нашла, кому всучить свою сумку, и тут же встретилась со мной взглядом. Виноватый вид, но не подходит. А у меня почему-то настроение поднялось до небес. Лиза ещё что-то тараторила про своего коллегу, который порядком достал, а я радовался, что слышу ее голос. Вспоминаю сегодняшние сны, и на душе легче сразу, будто все проблемы отошли на второй план. — Ну так он пристает или что? — уловил суть рассказала и фыркнул в трубку. Что там за засранец нарисовался? Ещё Кисляк как-то странно смотрит в мою сторону. Что надо, блять? Нахмурил брови. Он тут же отвернулся, заметив, что мне не нравится его взгляд. Благо с реакцией все в порядке. Решаю все-таки помочь Гордеевой, потому что все уже двинулись в помещение, а она ещё стоит около багажника. Зажимаю трубку между ухом и плечом и хватаю сначала свою сумку, а потом Настину. — Ой, не знаю. Короче напишу потом. Вообще мне на работу пора. Рада была тебя слышать. Привычка это говорить, тут само вырвалось, то ли для того, чтобы насолить Насте, то ли правда этого хотел. — И я скучаю, давай, обнял, — смотрю, как капитан группы поддержки тут же ошарашено глянула на меня. Главное сделать рожу тяпкой. — Жданов! — только и слышу я на другом конце трубки, но связь обрывается, потому что мобильник потерял совесть и вместе с ним заряд батареи. Дурацкое радио. *** После тренировки Макеев подозвал к себе. Что надо, блять? Опять двадцать пять! Сегодня все наровят взорвать мне мозги. Не видишь, я не выспался и вообще хочу послать тебя к чертовой матери? Стараюсь держаться, но хрен там. Злость прет из всех щелей. Будь неладна эта Лиза со своим рассказом. Вдруг какая-то режущая по горлу ревность разрывает на части. Не, хуйня. Надеюсь мне показалось. Ненавижу привязываться к людям, потом оказывается, что им совершенно на тебя насрать. Прям как с Гордеевой, точь-в-точь. Случайно задеваю Никитина, который от усталости почти теряет равновесие. Смотрю на главного тренера. — Что происходит? — его лицо как всегда каменное, ничего не выражает. Подъезжаю и с шумом останавливаюсь у облезлого белого борта. — Ничего не происходит, — рычу я, облизывая губы. Снял перчатки и шлем, провел рукой по мокрому от пота лбу. Петрович и бровью не повёл. Смотрит прямо в глаза. — Меня смущает, что ты партнера в упор не видишь, — кивает в сторону ребят, преодолевающих кромку бортика, они удаляются в сторону гостевой раздевалки. Не нахожу ответа. В башке фейерверки, впервые за много лет не могу сосредоточиться на площадке. Коробит всего, нет сил думать ни о чем другом. — По-моему коньки затупились, — хорошая шутка, но по-моему переборщил. Настя докопалась в гостинице. Опять что-то плела мне о том, как сильно она жалеет о содеянном. О, блять. Карма поворачивается ко мне известным местом. Лиза будто специально заявляет, что какой-то парень возит её по магазинам. Осознал это только тогда, когда оказался на льду. Сложилось все воедино. Жаловалась, что шоколадки и кофе ей подсовывает, типо подлизывается. Заебись, бабы вы с ума посходили все? Мозг выносите на ровном месте! — Руслан, — окрикивает меня тренер. Но я делаю вид, что не слышу. Спешу поскорее свалить в душ и успокоиться. Отыграл паршиво. Мысли путались от злости. Внезапно в коридоре в меня влетает на всей скорости тело. С трудом осознаю. Светлые волосы, глупый вид, слегка размазанная тушь под глазами. Вырулила из туалета. Шмыгает носом. Ревела что ли? — Извини, — отстранённо пробормотала Настя, очевидно торопится в сторону женской раздевалки. Сколько можно? Сейчас взорвусь. Безразлично смотрю на неё, а затем открываю дверь в гостевое помещение и с силой захлопываю ее. Бросаю клюшку, прохожу и плюхаюсь на своё место. Тяжелое дыхание, не могу перевести дух, пот градом льётся, весь взмок. От чего только? Тело ломит, коньки уже заебали. Эта ещё зареванная вся. Что реветь, если сама виновата? Сто процентов жалеет, что согласилась на предложение моей женушки. Но мой принцип — оступилась — до свидания. И то, что с сумкой помог, нифига не знак внимания. Стихоплёт — на уровне. Парни как всегда что-то обсуждают. Снимаю мокрую форму. — А вот ещё новость слышали? — Кисляк вертит новенький телефон в руке. В пол уха слушаю его, развязываю на коньках сильно затянутые шнурки. — Владислав Соболев переведён в питерский клуб ВХЛ «Динамо» и назначен капитаном команды. Во тебе и на, блять. Замер и бросил убийственный взгляд в сторону молодых. А рожа-то у этого урода не треснет? День за днём и каждый раз новые сюрпризы. Между прочим, если проходим в плей-офф, первая игра, как раз, с «Динамо». Ну охуеть теперь. Или не с ними. Выбило из колеи, расписание небось уже сто раз поменялось. — Как бы звезду не поймал, — проговариваю сам себе сквозь зубы. Фу ты, капа. Не сказал, а прошепелявил. Бросаю коньки под сидение, надеваю тапки и спешу поскорее свалить в душ. Ошарашил знатно этот прокурорский сынок. С какой это радости Соболев снова в ВХЛ? Натворил небось чего-нибудь, вот и выперли из «Витязя». Этот все может, козел. С юмором у большинства команды туговато, да и вообще настроение кому-нибудь смачно вмазать. Но думаю что это нихрена не шутка. Чтоб тебя, Влад. Нахера такое говорить вообще? Капитан ещё. Звездолёт тебе в задницу, лишь бы не рухнул раньше времени. Забавно будет побадаться с ним, оказывается этот наглый кретин не только клюшкой махать умеет. Играет так, ну неплохо. Хотя, пошёл он к черту! В душе кабинки все позанимали. Твою мать! *** Изнасиловал грушу в соседнем помещении. В душ попасть сразу не удалось, всего пара кабинок, хотя новый дворец. Очередь выстроилась. Плюнул на это дело, стиснув зубы, отодвинул усталость. Поэтому пришлось коротать время, с силой набивая по чёрному снаряду, раскачивающемуся в углу. — Руслан, — слышу, как Никитин подошёл сзади. Пробиваю хук с левой по груше. Этот опять явился. Доебывал всю ночь в автобусе, утром ещё, на трене, что на этот раз придумал? — Чо? — выдыхаю я, переводя взгляд на товарища по команде. Никитин непонимающе косится на мои босые ноги, потом на лицо, с которого градом льётся пот, мокрые волосы и руки в боксерских перчатках. Майка вся сырая, аж по жопе потекло. — Мы на обед опаздываем, — Боря присел на один из тренажёров, держа в руке свою сумку, — тебя потеряли. Я бы не удивился, если бы про меня не вспомнили. Какой обед? В жопу его. Вытираю пот со лба, бросаю боксерские перчатки на пол. Ты-то первый в душ прыгнул, а я как всегда зевнул и все уже занято. Да и в мыслях теперь пляшет Соболев в форме «Динамо» с буквой «К». Плюс Лиза с каким-то рыжим ублюдком. И белобрысая зареванная коза. Теперь и ты здесь. Что доебался? — Даже помыться, блять, не дают, — прикладываю усилие, чтобы сильно пнуть ногой боксерскую грушу. Боря бросает сумку и останавливает руками снаряд. — Да хорош ты, чо случилось-то? На тренировке сам не свой, теперь тут ещё завис. Действительно. Не помню себя от гнева. Стою весь разъяренный, сон как рукой сняло. Лиз, какой кофе? Вспомнить ещё про Натали и Виталю, вообще в космос ракетой улечу и сброшу на Землю пару ядерных снарядов. — Я на такси приеду, ок? — какую же надо иметь силу воли, чтобы так спокойно ответить? Выливаю в себя воду из бутылки, а остатки прямо на голову. Вот и весь душ вам, Руслан Михалыч. Никитин сверлит меня взглядом. — Борь, чо ты пялишь? Или не услышал нихрена? — фыркнул я, заметив как он переминается с ноги на ногу, отошёл от греха подальше к беговой дорожке. Походу понял, что мне нужно побыть одному. Да и вовремя свалил с пути, иначе я за себя просто не отвечаю. Все-таки надо поспать, по-моему от груши намного легче стало. Сейчас в душ и все нормализуется. Наверное. — Адрес-то знаешь? — товарищ сдаётся, и вытаскивает из своего пиджака визитку гостиницы и суёт мне в руку. *** Да уж, дорога, конечно, веселье то ещё. По пробкам до гостиницы еле доехал как раз к концу обеда. Сосед не только по автобусу, но и по комнате, возмущался больше всех, завидев меня на пороге столовой. Благо разум немного пришёл в норму после душа, измотанность все равно никуда не делась. Моя едва управляемая туша познакомилась со стулом рядом со вторым тренером. Официантка принесла мне поднос с уже остывшим обедом. О боже, что за параша? Скривился от одного вида тефтелей и торчащего из них лука, холодной гречи, непонятный суп ещё плюс охуительный зловонный компотик. Выносите меня, я сыт. Как это можно есть? — А можно что-нибудь поприличнее? И воду самую большую, — тут же одёргиваю я девушку, помахал кошельком перед ее носом. Никитин удивленно пялится на меня, запихивая в рот кусок тефтелины. — Сейчас принесу меню, — пожала плечами официантка. Хочу огромный кусок мяса и тарелку овощей. И сожрать, все сожрать. Но только не это говно с компотиком, по запаху напоминающим больничный напиток из шиповника. — Рус, что тебе не жрется вечно, как всем? — я изображаю рвотные позывы после того как Никитин осушает стеклянную тару с, как позже выяснилось, «вкуснятиной». Протягиваю со своего подноса ему стакан с добавкой. Гляжу, как за соседними столами многие с грустным видом ковыряют местные харчи. А Старому что не дай, он все ест. На то он и Старый. Несколько минут спустя я уже ел хорошо прожаренный говяжий стейк, закусывая это добро греческим салатом. Наконец-то, чуть не сдох от одного вида стандартного «бизнес-ланча». Хоть финансирование теперь ведётся не через фонд, а команда все равно обитает на выезде в облезлой гостинице и жрет всякую дичь. *** Валяюсь на кровати, кручу в руке замёрзший телефон, который отказывается включатся. Воткнутый в разъём провод погоды не сделал. Старый вовсю храпит на соседней кровати, а я борюсь с порывом отрубиться, потому что нужно сделать важный звонок. Наконец соизволил подать признаки жизни, шумно выдыхаю и откидываюсь на подушку. Пока телефон включается, слышу, как кто-то тихонько стучит в наш номер. Кого это там пригвоздило? Пришлось бросить телефон на тумбочку. От этого звука Боря естественно начал ворочаться. Обуваюсь, и, вразвалочку, передвигаю конечности в сторону двери, кривлюсь и хватаю с ручки мятую табличку «Не беспокоить». Громко зевнув, отворяю дверь. Здрасьте, блять. Принесло. — Э-э-э, — тянет Гордеева, стараясь не смотреть на меня, — тут, в общем, нашли твою сумку в столовой, ты забыл. Девушка протягивает мне чёрный мешок. Одна бровь тут же взлетает вверх, и снова безразлично зеваю. Спать хочется, ужас, скоро рот порву. Абсолютно не стесняюсь того, что стою в одних шортах. Настя все-таки решается на меня взглянуть и замирает. Смыла косметику, и видно уставшие заплаканные глаза. Проверяю содержимое мешка, кхм, и правда мой. Настолько увлёкся спором с Борей, что не заметил, как оставил его висеть на стуле. Ушлепал с одним кошельком. — Спасибо, — равнодушно бросаю я, — что-то ещё? Но, как только она слышит эти слова, сразу же стартует и быстрым шагом удаляется в другой конец коридора. Ну да, разговор, мягко говоря, не получился. Понятно. Вешаю мятую бумажку с предупреждением и возвращаюсь на кровать. *** После сытного обеда вытри руки об соседа! А если он ещё и рыжий, то и ноги! Нет, я не невоспитанная зараза, просто уж больно странно он подкатывает, без задней мысли согласилась на ужин в кафе. Рома травил какую-то очередную историю. Единственное, что привлекло меня, так это чувство голода. Ну, ладно, ещё хорошая итальянская кухня. Паста просто шик. А вот собеседник ни к черту. Рассказывает мне о чем-то своём, переодически заправляя это своим приглушённым чавканьем. Блин, ну я-то слышу. Позвонил какой-то Жданов, дочь. Папочка. Знакомая фамилия в тексте смс вызвала кривую улыбку. Да уж, если об этом узнал бы Влад — устроил бы дикую истерику. От него, кстати, тоже ноль новостей. Кроме того сообщения, в котором он мне прислал билет Москва-Питер. Ну ничего, посидит там, мозгов наберется. А вот отцу не успеваю ничего ответить, потому что он присылает уже следующее сообщение. Мы уже увиделись. Наверное, через пару дней приеду в ваш город. Как уже увиделись? Фак, время-то уже, матч скоро. Рома продолжает уминать пиццу, явно не замечает, что я со скуки полезла в телефон. — Кофе будешь? — спрашивает парень, справившись с последнем треугольником пиццы. Жму плечами, а он тут же подскакивает и мчится к бару. Реактивный, падла. Поправляю ворот блузки. Боже, как бы смыться? Какую придумать отмазку? Тихонько направляюсь в сторону туалета, ступаю по чёрной плитке новыми уггами. Не могу, но реально холодно уже. И пальто на пуховик сменила, верхняя одежда — это болезнь, прямо целая коллекция в шкафу. Благо папочкины финансовые вливания не прошли даром. Счета за квартиру оплачены, аренда — то же самое. Осталось немного на девчачьи нужды, ну и так, по мелочи… еда, новый проездной, сигареты. Подхожу к Роме, показываю на телефон, он одобрительно кивает, удаляюсь в женскую комнату. Одной проблемой меньше. Рыжее чудовище приросло к бару и трындело что-то про кофе. Видимо для моей персоны. Кручу телефон, онлайн-трансляция тупит, как собачий черт. Придётся мило улыбаться коллеге и читать текстовую. С интернетом беда, сеть плохо ловит, а вай-фай тупо не работает. Поправила причёску и подкрасила губы. Ну, будем надеятся, что «Бурым медведям» повезёт, а мне удастся отвязаться от назойливого Ромы. Он почуял мои слабости, будь не ладен язык, который сам болтнул про Италию и пасту, лезет теперь. Открываю дверь из уборной и вижу, как это чудо направляется к нашему столу со стеклянной тарой и тарелочкой десерта. Латте и бисквит с карамелью. Твою мать. Что же ты делаешь, я на пельменной диете. Отвали. Шумно сглатываю слюни. Попробуй отвяжись, когда меня ждёт такая вкусняшка. *** Все ещё думаю о забитой мной шайбе. Волочу за собой саквояж хоккейных нужностей. Приятно чувствовать вкус победы. Мало того, что концовка оказалась взрывной, да ещё и потом ор в раздевалке по поводу выигранного матча. Наконец-то трудом и потом в плей-офф! Лицо неизбежно довольное, губы то и дело расплываются в улыбке. С победой! Отличная шайба! Мигнул телефон в левой руке. Поздравление вовремя, да и от человека, который сейчас поддерживает. Тяжело вздыхаю, устал, тащусь мимо служебной вахты. Уже собираюсь ответит на смс, но передо мной из другого коридора появляется знакомая фигура. — Я не знаю, о чем вы. Хватит уже звонить! — взмолилась Настя, накидывая капюшон пуховика. — Иначе я обращусь в полицию. Останавливаюсь и прячу телефон в карман. Настя не замечает моего присутствия, шмыгает носом и кладёт ключи от женской раздевалки. Оглядев помещение, удостоверился, что кроме меня никто не слышал её слов. — Насть, — ступаю я ближе, сам не понимаю зачем. Беспокойство вдруг подкатило к горлу. Выдохнул и схватил ее за локоть. Черлидерша вздрагивает и поворачивается ко мне, — что-то случилось? Зачем? Пропал вновь в этих глазах, тону, всматриваясь в симпатичную девушку. Вновь накрасилась, уши украшают дорогие серьги. Она мотнула головой и вытащила из сумки шапку. — Все хорошо, — одёргивает мою руку и пытается покинуть помещение. Не даю ей этого сделать, вцепляюсь в рукав и подтягиваю к себе. — Говори давай, чо ревешь? — произношу я, мысленно хлопая себя по лбу. Даун, повелся ведь, жалко стало. Меня бы кто пожалел. Флиртовала со мной за деньги, а я - дурак. Она поджала губы и отвела взгляд. — Не слышу ответа, — зло произношу я, — если ты думаешь, что я ничего не вижу, то ты ошибаешься. Некогда наглая и самодовольная Настя превратилась в тряпку прямо на глазах. Что вдруг произошло? — Второй день мне звонят с угрозами, — признаётся блондинка, разглядывает свои новенькие зимние сапожки, — говорят, чтобы держала язык за зубами. Ничего не понял. — Кто говорит? — нахмурился я. С чего бы вдруг ей кто-то угрожает? Опять, небось, водит за нос. — Чтобы я молчала насчёт этой ситуацией с Натали, — отвечает Настя, — извини, Руслан, — в сотый раз просит прощения девушка, — надо идти. Хватаю ее за руку. Гордеева уже не пытается вырваться, а лишь пристально вглядывается в меня. Разжимаю пальцы и достаю из тёплой ладони ее телефон. Она бросает на него взгляд, затем на меня. — Номер покажи, — поворачивая мобильник к ней, проговариваю я. Настя, получившая сотовый, копается в истории вызовов. — Вот этот, — вкладывает в мою протянутую ладонь. Номер незнакомый, естественно. — Понятно, — отрезал я. Не знаю, что сказать. На самом деле ничего не понятно. Помогать ей? Да хрен ее знает, скорее всего ломает комедию на глазах у всех, чтобы помириться. Вдруг и у меня звонит телефон. Хмыкаю, лезу рукой в карман. Настя ловит момент, хватает свой мобильник из моей руки и вылетает через входную дверь, которая медленно за ней закрывается. Я же увлёкся разглядыванием входящего вызова. Номер юриста на экране, Андрей Юрьевич. — Добрый вечер, — отвечаю на звонок, скрыть усталость в голосе не получается. — Руслан, — мужчина слышу перебирает какие-то бумаги, захлопывает папку, — завтра в час подъеду. На этой неделе окон больше нет. Документы прихвати. Сможешь? Оперативно как, странно. Все, что связано с Лизой проходит гладко. И это тоже. — Конечно, смогу. Спасибо, сколько я вам должен? Ехать-то всё-таки, не ближний свет, — телом толкаю дверь, побрел в сторону автобуса, все также волочу дурацкую сумку. Заебала уже, нет никаких сил. — Ничего, — отвечает Фомин, — не заморачивайся. Ещё раз, завтра в час. Договорились? Честно говоря, чувствую себя полным дерьмом. В итоге мою проблему одним махом решила Лиза. Здрасьте, блять. И кто тут мужик? Но пусть хоть так, лишь бы отвязаться от этой Натали. Угукаю в ответ. Безысходность. От Витали ничего, нахрен, не надо, правда уж, лучше так, чем совсем никак. — До встречи, — мужчина закончил разговор и положил трубку. Насчёт денег ещё ноль эмоций. Отправил надоедливый баул в багажник, наконец-то отвязался от него. За стеклом уже вижу, как устраивается на прежнее место Настя Гордеева. Вся команда в автобусе. Замечаю, как крупные снежинки падают на землю. Вечер, приправленный победой. Одна проблема наполовину решена. Телефон все ещё в руке. Спасибо за всё. За визитку отдельно. Очень помогла. Поднимаюсь по ступенькам, жду гневной тирады от руководства за внушительное опоздание, но они заняты обсуждением сегодняшней игры. Бросаю вещь мешок на верхнюю полку и устраиваюсь около окна. День удался. Но на душе двояко. Если бы не некоторые люди, я бы все ещё обнимался с бутылкой. После матча поблагодарил Макеева. Иначе гавкнула бы одним местом моя карьера хоккеиста. Встречаюсь с главным тренером взглядом и получаю короткий кивок в ответ. Сдавленно улыбаюсь. Не сказал бы, что мне стыдно за все мои поступки в его адрес, но все равно. Спасибо.