По краю пропасти.

      Вечером в гостиной стало ясно, что домашнего задания профессор Снейп не задал, и Камилла обратилась с этим вопросом к старосте.       — Он всегда так делает, — пожала плечами та. — Но ты же видишь… Он же вас расспрашивал на уроке? Первом уроке? Вот. То, что он не дал вам никакого задания, не означает того, что к уроку и вовсе готовиться не стоит. Так что бездельничать умному времени не будет. Гриффиндорцы этого почему-то не понимают и теряют баллы пачками. Это, кстати, касается всех профессоров. Если домашку не задают — это не значит, что ты можешь забить на подготовку. Даже МакГонагалл этим отличается, но её собственные подчинённые…       — Кладут на всё это анкерный болт, — кивнула Камилла. — Раз не задали официально, то принимаем к действию бездействие?       — Молодец. А что касается Зелий. Я рекомендую вам… Во-первых — выучить конспект, который вам дал Снейп на лекции. Да так, чтобы от зубов отскакивал, даже разбуди вас среди ночи. Сама видишь, такой информации в учебниках нет, а это основы, без которых никуда.       Камилла кивнула. Само собой, разумеется.       — Во-вторых — ещё раз пройтись по тому рецепту, который вы готовили на практике. Это же мазь от фурункулов была? Программа не меняется из года в год. Помимо игл дикобраза там есть ещё один интересный момент, но до этого вы уже должны дойти сами. Подсказку я тебе дала, действуй. Ну и, в-третьих — прочитай следующий рецепт по ходу и подумай, что в этом направлении можно сделать.       Камилла снова кивнула.       — Спасибо.       Вот — первые два дня можно считать прожитыми. Пока что ни Камилле, ни Гарри было не до таинств замка. Вчера они или были на уроках, или бегали с экскурсией. А потом декан в гостиной, куда тут смоешься? Хотя никто никого не заставлял сидеть в гостиной — до отбоя было ещё далеко, вполне можно было и погулять, и в библиотеке посидеть. Старшекурсники так и поступали. А вот малышню старосты и декан лично контролировали при подготовке к сегодняшнему дню. Камилла не могла припомнить: по канону у гриффов этим вообще кто-то занимался? Судя по данным, декан там появлялась только в двух случаях: оповестить, что игра в квиддич не состоится в связи с тем, что окаменела ещё одна ученица — на втором курсе Гарри; и при попытке Сириуса вломиться в гостиную — на третьем. А старшим курсам до младших было как до тапочки. Только пугать Ужасом Подземелий могли, но ни шагу не сделали, чтобы подсказать или в чём-то помочь. Хотя, что с них взять, если у них вот такое кредо-по-жизни, как сейчас высказалась Пенни: не задал Снейп домашку — забиваем на всё по полной. Сами не понимают, вот и младшим подсказать не в состоянии. У них вообще не в чести самостоятельные занятия и самосовершенствование.       Не сказать что прямо все «ленивые дурни», те же близнецы своими поделками многим фору могут дать, ведь для их создания какие пласты знаний нужно иметь! Но делать что-то более, чем необходимо и задают по учёбе, большинству из них не хочется, просто потому, что играть в тот же квиддич куда как интереснее.       И вот это сегодняшнее «довольство» профессора своими студентами было как раз результатом того, что с ними занимались старосты и сам декан. Потому как, не будь этой спонтанной подготовки и знания старшими характера и требований Снейпа, то быть рэйвенкловцам там же, где и гриффиндорцы. Ведь на это самое приложение в своё время обратили внимание только несколько человек из тридцати. А кое-кто признался, что ему просто некогда было заниматься с учебниками после похода в Косой переулок, потому что…       Жизнь — она такая. В Хогвартсе собрались представители самых различных слоёв магического общества. Никто и никогда никого не попрекал его финансовым положением. Уизли и его «разговор» с Малфоем перед распределением — тут, скорее, исключение, но все прекрасно понимали, то, что может позволить себе, например, Голдстэйн, не может позволить Бут. И если тот же Бут всё же мог заниматься в тот месяц после получения письма-подтверждения, что его родители оплатят школу и тому подобное... То, например, Хоган, чтобы заработать на эту самую школу, встал плечом к плечу с отцом «к станку», как только так сразу. Работал, проще говоря. По мере своих сил, возможностей и умений. Отец Хогана работал как раз в том самом магазинчике «Сумки, торбы, сундуки», где Гарри и Камилла отоваривались. Он был одним из тех, кто всё это зачаровывал, и его зарплата зависела от количества сданного на продажу товара.       Вот Джерри Хоган, их теперешний сокурсник, и помогал отцу. Всем, чем мог. Пилил дерево на доски для сундуков, полировал, шлифовал, шил, если это была материя или кожа, красил, лакировал и так далее, и тому подобное. Где руками, потому что нельзя было применять чары, а где и выученными под руководством отца чарами. При такой поддержке и помощи мистер Хоган сдавал в магазин не четыре-пять сундука/сумки/торбы в месяц, а семь-восемь. Мама Джерри тоже участвовала в этом почти семейном предприятии. Она занималась украшениями. Где-то что-то вышивала: просто нитками, а то и бисером; где-то что-то рисовала, нашивала аппликации. И всё это тоже не только для красоты, но и с подвыподвертом: заговор на непромокаемость, заключённый в красивом рисунке, на прочность, на… много чего на… Естественно, такие дополнительные девайсы увеличивали конечную стоимость продукции — как при сдаче её в магазин, так и при конечной цене уже на витрине.       А в десять звенел отбой. И если старшие курсы, начиная где-то с третьего, никуда не спешили, то их и второкурсников разогнали по спальням. Режим. Да и не хотелось пока ничего. Надо сначала к ритму привыкнуть. Вот и сегодня после ужина они оказались в гостиной и никуда спешить не намеревались. Пенни дала подсказку, а поскольку пока ещё домашних заданий как таковых не было, то Камилла и Гарри решили воспользоваться моментом и действительно перечитать и заучить сегодняшний конспект по Зельеварению.       А ещё Гарри в отдельную тетрадку, одну из многих простых маггловских тетрадок, решил записать тот рецепт, что на уроке находился на доске, благо пока ещё не слишком много времени прошло с урока, да и память натренированная. А при сравнении его с рецептом из старой версии учебника оказалось, что Снейп выписывал на доску модернизированный. Там, где в старом учебнике указывалось, что нужно помешать пять раз по часовой стрелке, у Снейпа получалось, что нужно помешать всего три: один раз по часовой, потом против и снова по часовой, и пропустить через черпак немного своей магии. Это не только улучшало свойства конечного состава, но и ускоряло процесс варки, так как как раз на этом моменте помешивать нужно было круг в две минуты. Пять круго-помешиваний — десять минут. Рецепт Снейпа не делал паузы — и всего три оборота, которые можно уложить в полминуты. Результат: сокращение варки аж на девять с половиной минут. И таких моментов даже в этом простом рецепте уйма. Выходило, что рецепт Снейпа готовился в конечном итоге быстрее классического исполнения почти на двадцать минут. Не Мерлин весть какое достижение, но… А если ты готовишь партиями для Мунго? Или ты хозяин аптеки и готовишь на продажу, опять же, огромными партиями?       — А вот и та особенность, на которую намекнула Пенни. — Камилла удовлетворённо кивала, зачитывая переписанный Гарри по памяти рецепт. — Но мы её выполнили, даже не обратив на неё внимания.       — Ты про выжимку обрезков корня и сохранение остатков в других флакончиках, так как это тоже ингредиенты, которые в некоторых зельях нужны именно в таком виде?       — Да, Ри. Это к самому рецепту зелья от фурункулов не имеет никакого отношения, но если на это обращать внимание сразу, что и делает профессор Снейп, правда, вот так завуалировано, но не всё же нам разжёвывать, должны же и мы своей головой пользоваться? То выработается определённая привычка и некое понимание — отходов нет, есть нерадивые разгильдяи. Давай посмотрим, что у нас там дальше по плану, то есть по учебнику.       — Зелье от кашля, — тут же отозвался Гарри. — Пока что зелья самые простенькие, и в основном это просто травяные сборы.       — А сегодняшние слизни, которых нужно было выварить? — съехидничала Камилла.       Гарри отмахнулся.       — Всё равно простенькое. И вот это зелье тоже не сложное, даже маггл способен его сварить, другое дело, что из-под рук маггла выйдет настойка или даже скорее отвар, менее действенный, и для лечения дозу нужно будет увеличивать, да и длительность приёма тоже, а магические зелья действуют практически моментально. Всё зависит от запущенности случая. А тут что? Корень алтея, душица, мать-и-мачеха — это даже в маггловском мире известно, что такой сбор имеет отхаркивающее и противовоспалительное действие. А ещё при кашле можно пить отвар из шалфея, плодов аниса, почек сосны и всё тот же корень алтея.       — Угу, — кивнула Камилла. — И кашель может быть разный и вызван разными причинами. А потому и сборы трав разные и с разным действием.       К ним уже подсели остальные первокурсники и с интересом слушали.       — Ну да, — кивнул Гарри. — Одно дело заболевания лёгких, первоначально вызванные обычной простудой, хотя маги могут это купировать «Перечным», но, видимо, его на первом курсе не изучают…       — Это сложносоставное зелье, — подтвердил Энтони, как уже все успели поверхностно перезнакомиться ещё вчера и знали, что Голдстейны — совладельцы аптеки Малпеппера.       Точнее, сами они в работу не лезут — всё это полностью лежит на плечах самого аптекаря, но в своё время именно Голдстейны помогли Малпепперам открыться и начать деятельность банальным финансовым вливанием. А теперь у старика Малпеппера не оказалось наследников и уже не будет, не закрывать же аптеку? Вот Энтони уже не первый год твердят, что в будущем это будет его забота, а потому старик Малпеппер проводил с Энтони больше времени, чем его родители, и даже являлся его крестным.       — Там идёт расклад по магическим векторам и воздействие на маг-ядро и ауру пациента, а не просто на физическое проявление болезнетворного элемента. Такие зелья относятся к Высшим и изучаются в Хогвартсе после СОВ.       — Спасибо, — кивнул Гарри и продолжил прерванную вставкой Тони мысль, — другое дело астматические реакции. Там магглы используют багульник, ромашку, фиалку, мяту, календулу и корень солодки.       — А откуда вы это знаете? — поинтересовалась Падма Патил.       — Мама Камиллы владеет маггловской травяной аптекой. Не фармацевтической, а именно травяной. Она все эти сборы продаёт, и мы летом часто по лесам и долам шастали, чтобы это всё собрать, — хихикнул Гарри.       — Фарм… цев… форме… Чего?       — Фармацевтика — наука о лекарствах. Это самое простое для понимания. Только современные маггловские лекарства в большинстве своём получают промышленно-химическим и прочими способами, а не натуральным. Поэтому у магглов распространены два вида лекарств: фармацевтические и натуральные. Фармацевтические — это всякие таблетки, порошки, сиропы, внутримышечные инъекции. Натуральные — это банальные травяные сборы, которые заваривают как чай, выжимки, настойки. Вот, как наше зельеварение, только упрощенное до самого-самого…       — А теперь что касается зелья, которое нам предстоит сварить, — продолжила Камилла. — Как отметил Гарри, оно довольно простое, но в нём гораздо больше компонентов, чем в обычном грудном сборе от кашля. И если судить по всем этим травкам, а также по их воздействию, то это зелье является в своём действии универсальным. То есть лечит как кашель, вызванный, ну, например, пневмонией, так и астматику. А кроме корня алтея, душицы, солодки, мать-и-мачехи и прочих компонентов, что назвал Ри, тут ещё есть и подорожник, зверобой, злотоцветник, пыльца тырмы — это уже чисто магическое растение, и икра «морского дьявола»…       Вечер пробежал незаметно в обсуждениях, спорах, выкладках. Самые, как оказалось, продвинутые: Камилла, Гарри, Энтони, а ещё Падма, раскрывали учебники, как по Зельям, так и по Гербологии, тыкали пальчиками в текст с описанием растений и их свойств, или в таблицу совместимости, которую можно было найти всё в том же приложении к учебнику. Она находилась ровно в середине тетрадки и была просто множество раз сложена по размеру учебника, а на самом деле представляла собой огромный пергаментный лист в развёрнутом состоянии — метр на метр, не меньше.       После обеда у них сегодня была как раз Гербология, и, как оказалось, профессор Спраут рассказывала им именно обо всех этих растениях, одновременно с этим они рыхлили и пололи грядки в теплицах, где круглогодично росли и цвели самые разные травы. И простые, такие можно и маггловском лесу найти, и магические. Становилось понятно, что программа обучения в принципе продумана — раз сейчас они изучают вот такие зелья, то на Гербологии они проходят те травы, что входят в эти зелья, и ещё чуть-чуть сверху. Эта теплица была первой из множества, расположенных на заднем дворе замка, и в ней находились посадки в основном простых растений.       Флитвик с доброй усмешкой наблюдал за первачками из своего уголка. И никакого вам запретного коридора. А то некоторые гриффиндорцы уже успели отметиться в сигнальных чарах, и не только первачки, и не только днём. И самое интересное, что в этом даже барсучата были отмечены. Но эти пока только днём, только первокурсники, заплутавшие в коридорах, когда искали класс ЗОТИ.       Следующим утром в классе Трансфигурации их ждала кошка, сидящая на преподавательском столе. Рэйвенкло вполне спокойно заходили в аудиторию и вполне нормально и спокойно готовились к предстоящему уроку. А вот их «напарники» по учёбе… Чем таким поят львят, что они такие шумные, голосистые, напористые, бесцеремонные? Нет бы спокойно входить в класс — они вносились туда, словно их из пушки выстрелили. Утро только, а они уже взмыленные, растрёпанные… Впрочем, частично это оправдывалось тем, что гриффиндорцы к классу стали приходить в последний момент, и то по одному, то попарно, но не организованной кучкой, как это сделали вороны в сопровождении своего старосты.       Только Парвати, сестрёнка-близнец их Падмы, да увязавшаяся за ними Грэйнджер в класс вошли одновременно со всеми воронами. В этот третий от начала занятий день никто уже не ходил после завтрака в гостиную за учебниками. Расписание было выдано, а потому дети на завтрак шли заранее подготовленные хотя бы к первой половине дня.       «Уизли и Финиган всё же опоздали. Да уж, и с дисциплиной, и с ответственностью старост в львятнике определённо проблемы. Почему этого не видит их декан, которая вон сидит, усами шевелит? Нет бы воспитывать, а она только баллы снимать и горазда. Тьху. Как же хорошо в Рэйвенкло! Интересно, это только благодаря декану, уже второй день пасущего нас, или всё же свойство воронов не лезть „грязными лапами“ в душу? Гарри, конечно, вопросы задают, но не навязываются».       Превратившись обратно в человека и оштрафовав своих же подопечных на энное количество баллов, МакГонагалл начала рассадку учеников. И чем она, скажите, руководствовалась? Но явно не облегчением учебного процесса, раз Гарри оказался в паре с Уизли, Камилла с Гермионой. И уже после всех пересадок и настойчивого утверждения, что теперь так они будут сидеть, по крайней мере, до конца учебного года, профессор начала вводную лекцию. С превращения стола в свинью и обратно. После краткого вступления они записали себе в пергамент пять исключений Гампа в Трансфигурации, классификацию трансформационных заклинаний и… перешли к практике.       Ну да, та самая спичка, которую требовалось превратить в иголку. Камилла закатила глаза. А где рассказ о том, что для этого нужно сделать? Прочитать заклинание — и всё? Вы смеётесь? Естественно, что ни у кого и ничего не получалось. Они махали своими палочками, пыхтели, орали заклинание… Почему, скажите… Откуда — эта дрянная уверенность, что чем сильнее проорёшь заклинание, тем сильнее оно подействует?       — Мистер Финниган, вы неправильно держите палочку, — сухо прокомментировала профессор действия своего ученика.       «А ты, калоша старая, нам показала, как её держать-то нужно? — вдруг вызверилась Камилла, но внутри, про себя. — Не удивительно, что Трансфигурация считается самым сложным предметом в современной, подчеркнуть три раза, современной магической практике. Какой ей ещё быть, если в Хогвартсе её преподаёт вот уже без малого полтинник лет вот это недоразумение. Она же ничего не пояснила, не сказала!»       Вдруг пыхтящая справа Гермиона тихо выдохнула — с удивлением, как будто сама не ожидала, что очередное её взмахивание и произнесение заклинания хоть к чему-то могло привести. Ан нет, перед ней лежала слегка посеребрённая и также слегка заострившаяся спичка. Профессор отреагировала на это моментально, и Гриффиндор получил «заслуженные» пять баллов, а Гермиона запыхтела довольным ёжиком за похвалу. А вот на то, что у трёх воронов на столе уже не одна ИГОЛКА лежит, МакГонагалл решила не обращать внимания. И где справедливость? А ну да, иголки лежали перед Голдстейном, Добсоном и Патил, которая Падма. У Парвати пока тоже было не ахти с превращением. Всё же, при всём «похеривании» изначального смысла факультетов, Шляпа не просто так рассортировала сестричек. Есть к этому предпосылки.       Можно, конечно, сказать, что профессор таким вот образом попыталась поднять моральный дух у своей магглорожденной ученицы, дать ей стимул стремиться к лучшему, но… Как-то всё это отвратительно выглядело.       Особенно в свете того, что аккуратные иголочки лежали не абы перед кем, а перед представителями трёх чистокровных семейств. Трёх аристократических чистокровных семейств. Камилла знала, что сама МакГонагалл была дочерью деревенского священника, а вот полукровкой ли она была или всё же магглорожденной (1), то Камилле было неведомо. Но точно не чистокровной, и уж тем более не родовитой, чтобы иметь за плечами поддержку Рода, не говоря уже об источнике.       Сама же Камилла, как и почему-то Гарри, не стремилась показать всем вокруг, и профессору в частности, что ей даже палочка для этого превращения не нужна. И в данный момент просто экспериментировала, а что получится, если заклинание произнести так или вот эдак, а палочкой взмахнуть по-другому? И всё это «честно», даже не пропуская магического потока через концентратор, сиречь, палочку. Ну… Об этом же не было сказано ни слова? Как и о том, что для того, чтобы добиться успеха в этом самом примитивном воздействии, нужно: а) — чётко представить себе конечный результат; б) — при произнесении заклинания пропустить через палочку магический поток.       И вообще — где занятия по магическому концентрированию и распознаванию магического воздействия? Вот и сейчас Грэйнджер весьма случайно смогла «перевоплотить» спичку в нечто напоминающее иголку. Камилла чувствовала, что это скорее был стихийный магический выплеск раздраконенной внутренним напряжением девочки из-за того, что ничего не получается, соответственно, направленный указкой-палочкой и всё-таки кое-как структурированный заклинанием, а не осознанное действие мага.       Насколько поняла Камилла, эта Грэйнджер так ещё и не научилась распознавать эти самые магические потоки, а ведь это ещё одна основа основ. Она не чувствует, когда творит осознанно, или это очередной стихийный выплеск. Она не чувствует стоящих рядом магов! Что уже говорить о сквибах? Она не чувствует как, где и с какой плотностью текут магические реки по Хогвартсу. В отличие от тех же чистокровных и даже «адекватных» полукровок. Тех, кого родители учили всё это делать и чувствовать!       Но оглядевшись в классе, поняла, что поспешила с выводами. Не со всеми родители занимались магией. Потому что никто из них не понимал, что собственно нужно сделать и как это сделать, чтобы спичка, наконец, трансформировалась в иголку. И исключение составляли только как раз эти трое названых, да Камилла с Гарри, но пока об этом никому не было известно, ведь оба усердно пыхтели и махали своими палочками, время от времени переглядываясь хитрющими взглядами и похихикивая. В чём была проблема у Парватти — пока не ясно. Но если с Падмой занимались, сомнительно, что её сестрёнку оставили за бортом? Может, она тоже «придуривается»?       «Эге-е-е. А ведь так оно и есть, — вдруг отметила Камилла Падму, хихикнувшую на очередной пых от сестрёнки, которая, кстати, была усажена с ней за одну парту. — Неужели уже раскусила этот львятник? Или сделала определённые выводы из того, как травят Гермиону? А то, что травят, уже нет сомнений. Вон, каким взглядом на девочку зыркнул Рон, когда ту похвалила их декан».       И до самого окончания занятия все только и делали, что «тренировались» в превращении, которое вышло ещё у нескольких детишек, а у Симуса спичка взорвалась.       — Вам нужно больше тренироваться, мистер Финниган, — сухо высказалась профессор, и ударил колокол.       И вот — самая «справедливая» профессор раздала баллы. И почему-то вышло так, что у «котят» (ну какие они ещё львы?) оказалось на пяток баллов больше, чем у воронов, хотя справившихся с заданием к концу урока у последних было больше.       — Странная она какая-то, — поделилась девочка своими мыслями с Гарри, когда они всё такой же организованной стайкой переправлялись в другой кабинет на ЗОТИ, вслед за Пенни.       Кое-кто из гриффиндорцев смекнул, что раз уж у них пара опять с воронами, то лучше и идти вместе с ними и их старостой, но многие всё же удрали из кабинета, как только МакГонагалл их отпустила. В том числе и Рон Уизли. И как они собираются искать класс? Неужели за пару дней уже всё выучили? А чего они тогда опаздывают?       — Ты сейчас о чём? — вынырнул из каких-то своих мыслей Гарри.       — Она только что Финнигану рекомендовала больше тренироваться. А где он это делать будет? В коридорах нельзя, в гостиных и спальнях тоже, я читала тот список, который директор рекомендовал. Так где ему тренироваться в Трансфигурации и когда?       — Хм… Но мы же в нашей гостиной колдуем? — прозвучало как-то неуверенно.       — С нами декан почти неотлучно сидит. А в его присутствии — это делать можно. А у гриффов, Парватти уже с Падмой поделилась, их декана днём с огнём не сыскать. Да и сам посуди — когда ей со своими львятами заниматься? Она же и профессор, и зам. директора. И это всё помимо деканства. Понахватала должностей, а на выполнение обязанностей времени не хватает. Да ладно, это я так, побрюзжать захотелось. А чего тебе этот Уизли весь урок на ухо шипел?       — Ой, задолбал. Слизни плохие да слизни плохие. И не стоит с ними дружить. Уж лучше с ним, Роном, дружить. Он мне про квиддич расскажет и покажет… Задолбал, не давая сосредоточиться на задании.       — Ха! Так я тебе и поверила, что ты там пытался иголку… ой, спичку в иголку превратить. А то я не знаю, что у тебя с этим уже давно проблем нет, даже и без палочки и вербального компонента, — отмахнулась Камилла. — А как это он тебе покажет, если первокурсникам мётлы иметь нельзя? До первой игры ждать собирается?       — Да нет. Зазывал вечером на квиддичное поле, там гриффиндорцы отборочные туры проводить собирались. У них недобор в команде.       — И ты согласился? — с сомнением.       — Интересно, конечно, но не настолько, как содержимое библиотеки. Пойдём сегодня, а? Узнаем, что там в этом храме ума делается? А то в гостиной сидеть уже достало, хотя мы вроде как и не бездельничали всё это время.       — Конечно, пойдём, — кивнула, соглашаясь, девочка. — Мне и самой уже интересно, тем более что на сегодня ничего такого из подготовки не предвидится. С заданием профессора МакГонагалл мы и так справимся, посмотрим, что будет на ЗОТИ, но в библиотеку всё же сходим. А это он поэтому как пушечное ядро вылетел из класса? Из-за того, что ты променял квиддич на книги?       — Ага, красный бы-ы-ыл! Как чайник раскалённый…       — Я видела.       Они расхохотались.       ЗОТИ прошло скучно и занудно. Квирелл заикался так, что половину лекции было не разобрать, да и Камилла всё больше за Гарри следила. Но тот даже виду не подал, что с ним что-то не так.       «М? А как же крестраж, который в его голове вроде как сидит?»       О наличии парселтанга они уже были осведомлены. Всё произошло почти как в каноне, только вот в террариум Гарри ездил не с Дурслями, а с Лэйками, и это открытие не вызвало больших жертв. Просто, когда они вернулись домой и рассказали об этом Габриэлю, тот пожал плечами и сказал, что Поттеры прямая ветвь Певереллов, а те тоже обладали родовым даром понимать змей. Возможно, что в Гарри проснулось его латентное наследие. Не зря же один из признавших Гарри сейфов в банке был именно Певерелловский.       О том, что это жутко редкий дар, который сейчас приписывают только наследникам Слизерина, Камилла знала, но не говорила. Так что пока этот вопрос повис в воздухе. До самого его «обнаружения», каковое теперь может и не случиться. А Гарри просто принял ещё одну частичку информации о себе и своём роде. Но так как переходить на парселтанг мог только в присутствии змей, да ещё и прямо обращаясь к ним, то шансов на разоблачение практически не было. А для самой Камиллы разговор Гарри с питоном слышался прикольно. Сплошное шипение: «ш-ш-ш-ш-ш», «с-с-с-с-с» практически на одной ничего не выражающей ноте. А Гарри потом перевёл весь их разговор, так там столько интонаций было! У-у-у!       Но вечером в библиотеку Гарри не судьба было попасть. За ужином около его тарелки грациозно присела Хедвиг с запиской на лапке. В записке директор сообщал, что очень любит лимонные дольки и готов разделить чашку чая со студентом. Гарри, не будь дурак, с этой запиской отправился прямиком к своему декану.       Камилла отследила смену выражений на бородатом лице директора. Недоволен.       В библиотеку Камилла тоже не пошла. Она беспокойно нарезала круги по гостиной факультета, ожидая возвращения друга. И слава… Мордреду? Мерлину? С Гарри туда же отправился и Флитвик, как декан его факультета.       Уже достаточно поздно, чтобы уже куда-то идти из гостиной без опасности нарушить комендантский час, но ещё всё же до отбоя портрет, прикрывавший вход в апартаменты Рэйвенкло, скрипнул и отъехал. Ну да, их тоже охранял портрет, а не орёл, загадывающий загадки, как это часто писалось в фанфиках. Только вот паролем всегда служила банальная наблюдательность. Сэр Бурт, изображённый на портрете, всегда задавал вопрос из разряда: сколько кругов вы видите на картине? Паролем служил ответ, правильный ответ, на этот вопрос. А круги-то можно было и не разглядеть, например, если круг вписан в круг и пересекается ещё одним кругом, а на заднем фоне портрета мольфейки вдруг тоже складывались в круг, а на столе, изображённом на этом портрете, перья в держателе тоже образовывали круг. Вопросы менялись, соответственно, менялись и ответы. И если сегодня это был ответ — пять кругов, то завтра — это могло быть три треугольника, а послезавтра — семь кругов, а ещё через день — семь конфет, двадцать бабочек, пять складок и тому подобное.       Портрет скрипнул, и в гостиную вошли Гарри и декан.       — Спасибо, декан, — тепло улыбнулся Гарри.       — Не за что, юноша. Я рад, что вам всё пришлось по нраву именно у нас.       Как только декан покинул территорию воронов, направившись по своим делам, Камилла утащила друга в тихий уголок и, накинув простенькое заглушающее, принялась его расспрашивать.       — Ой, Ками! — застонал Гарри. — Это было что-то с чем-то. Во-первых, в кабинете директора помимо самого директора присутствовали почему-то все деканы. Потом он попытался сагитировать меня на замену факультета. Если я хоть что-то понимаю в физиогномистике гоблинов и их полукровок, нашему декану такое не слишком понравилось. Хотя, как ты знаешь, в Уставе есть такой пункт.       — Ага. Шляпа распределяет по дарам, наклонностям и векторам магии, определяющим эти самые наклонности, но ведь, когда мы взрослеем и понимаем, что специальность факультета совсем не та, что нам бы хотелось, мы можем… Студент мог и перейти на другой факультет, который больше всего давал для выбранной им специальности. Но это только с согласия и решения самого студента!       — Вот меня и попытались убедить, что в Гриффиндоре мне будет лучше, ведь там учились мои родители! Как же достало всё! Я — не мои родители! Я их, конечно, люблю, но они не воспитывали меня, чтобы привить свою точку зрения на данный выбор! Я отказался и сказал, что меня всё устраивает. К тому же какая разница, на каком факультете обучаться, если знания всем даются одинаковые, независимо от факультета. Этот долькоед — реально, он своими дольками только что не давился! Одну за другой трескал! Как у него ещё попа не слиплась?       Камилла тихонько рассмеялась, а Гарри продолжал:       — Тогда он начал вещать, что вороны все одиночки, а на Гриффиндоре я смогу найти себе друзей. Короче, во всей этой фантасмагории не кривилась только МакГонагалл, а даже очень споро поддерживала старика. Я сказал, что у меня и тут друзей навалом образовалось. А то, что я на факультете воронов, совсем не значит, что я не могу завести дружеские отношения и со студентами других факультетов, он же сам на приветственном пиру талдычил, что надо дружить «семьями», то бишь факультетами. Тогда он пустился в «пляс» вокруг личности одного рыжего завистника и прилипалы, петь ему дифирамбы. Не понимаю, почему декан промолчал? Да и профессор Снейп радостью не блистал от слов директора. Я только покивал на эти рассуждения и сказал, что подумаю. Мало ли кто со мной дружить хочет? Слизеринцы тоже клинья подбивают. Как его перекосило, но в присутствии декана этого факультета ничего такого говорить не стал. А потом он всё-таки заставил нас всех выпить с ним чашку чая. Дружеские такие посиделки, ага. И не поверишь, у меня в чашке какое-то зелье было!       «Почему же не поверю? Ещё как поверю!»       — Артефакт справился, а я всё остальное время только делал вид, что пью. Руки грел о чашку. А когда мы с деканом Флитвиком уже уходить собрались, этот опять мне про перемену факультета пластинку завёл. Еле отбился. На все эти пляски три часа угробили, переливая из пустого в порожнее, лучше бы я в библиотеку сходил, как и хотел. Блин.       — Нда-а-а… — протянула Камилла. — Но сейчас главное, что от этой атаки ты отбился. Теперь главное следующие не пропустить. Хороший артефакт, хоть и слабенький. Но своих денег он стоит.       Артефакт у них был двойного действия, а именно поэтому и крепился в виде пирсинга на языке. Сама штанга была сделана из платины, как металла, который лучше и дольше держит чары — и отвечала за собственно распознавание «недобрых» зелий. В список заложенных в «память» этого артефакта зелий входили: зелья дружбы, ненависти; некоторые из слабеньких любовных настоек — увы, не Амортенция, её он не распознает; подчинения, несколько простых ядов. В общем, список составлял около тридцати зелий. Остальные он распознать мог, точнее, мог распознать, что это что-то не несёт в себе для носителя ничего хорошего, а вот нейтрализовать — нет. Нейтрализатором же служили «грузики» на этой штанге, которые располагались получается на языке и под языком, и были сделаны из банального безоара. Действие артефакта проявлялось, когда носитель языком чуть пробовал напиток в кубке или еду в ложке или на вилке.       У Камиллы и Гарри уже выработалась за эти пару-то дней привычка — сначала чуть лизнуть, а потом уже в рот тянуть. Вот это самое чуть — артефакт и анализировал, и если в еде были эти зелья, то такое количество, да ещё и разбавленное едой, безоар вполне мог нейтрализовать. Если же по случайности или ещё как еды или напитка с нехорошей начинкой было выпито несколько больше, то вот на этот случай Гарри и носил с собой уже полноценный безоаровый камушек. Ну, а в совсем «глухих» случаях придётся куда-то или к кому-то обращаться. Но Камилла надеялась, что старый долькоед не настолько оборзел, так ведь и всю «игру» похерить можно, если Избранный загремит на больничную койку из-за влитых в него зелий. Рэйвенкло — это вам не Гриффиндор, умолчать и утаить не получится. Она точно знала, что Пенни уже отписалась своим родителям с недоуменным вопросом, как так получилось, что Гарри Поттер оказался на воспитании у магглов. Да и свои размышления по поводу странного расписания первокурсников им выложила.       Теперь осталось только ждать, какая у этих родителей будет реакция, а там действовать по ситуации. ____________________________________________________ (1) Я не знаю биографии Минервы МакГонагалл. ПоттерВики и прочие подобные сайты не читаю принципиально, а руководствуюсь в своих написаниях только тем, что смогла почерпнуть из канона, иногда разбавленного воспоминаниями из фильмов, да и канон уже не так хорошо помню. Всё же времени прошло уже прилично, а перечитывать, простите, не тянет. Так что, то, что Минерва дочь пресвитерианского священника, я помню, но ничего не помню про её мать и вообще семью. Так что она или полукровка, а ведьмой была именно мать или вовсе магглорожденная. ИМХО, основанное на книгах канона, а не на постфактумных интервью мамы Ро, в которых она и сама-то путается. Я уже об этом не раз говорила.