По краю пропасти.

      Комнату они всё же нашли. Уже в мае. Замок огромный, а свободного времени, чтобы как следует его обследовать, всё же было маловато. Ну, как для рэйвенкловцев, которые в школе действительно учились, а не балду гоняли и по ночам комендантский час не нарушали. Гарри вот только на Рождественских каникулах и пролазил все коридоры, старательно избегая заходить в Запретный с Цербером, и наконец смог обойти весь замок полностью. Теперь и служил гидом Камилле, когда они всё же отправлялись на более детальное «ознакомление» с той или иной его частью. От учёбы тоже нужно отдыхать время от времени, а то так они никогда замок не изучат, а это же тоже интересно!       — Вел редир перинетес ад генуз Поттер!       И спустя пару секунд над Гарри открылось подпространственное окошко, из которого дождём посыпались книги и различные предметы. Единственный минус заклинания заключался в том, что если у тебя награбили так много, как это случилось с Гарри, то в процессе возврата тебя же может и придавить этой горой. Камилла оказалась права — Дамблдор поживился в доме Поттеров не только книгами.       — Оу! — охнул Гарри.       — Ай! — взвизгнула, получившая по макушке толстенным фолиантом, Камилла.       Поток всё прибывающих вещей казался неиссякаемым, и дети поспешили отойти немного в сторону. Комната, по требованию вызывающего её Гарри, была весьма просторной и пустой. Просто комната. Пустые каменные стены и проёмы окон. Спустя десять минут поток всё-таки иссяк, а по центру помещения высилась огромная гора из вещей. Убедившись, что больше ничего не «прибудет», дети начали разбирать этот завал. Естественно, для проведения этой операции они выбрали выходные дни, сделав для окружающих вид, что они ушли на прогулку вокруг озера, а сами вернулись в замок и как можно незаметнее пробрались на восьмой этаж, где и обнаружили картину с танцующими троллями. А ещё и потому, что именно сегодня директор блистал своим отсутствием в замке, что было хорошо — заметит пропажу из своего кабинета только когда вернётся.       С книгами оказалось всё достаточно просто и довольно быстро. Гарри брал их в руки, зачитывал название и автора, которые записывала на пергамент Камилла, и складывал аккуратными стопками вдоль стен. Пока что они будут храниться тут. Гарри их всё равно некуда вывезти, так как доступа к собственной недвижимости сейчас не имеет и вообще жить будет теперь у нового опекуна, а как там и что — пока неизвестно. Но никто не будет мешать ему брать эти книги на изучение прямо отсюда, как из библиотеки, а потом возвращать обратно, до того самого момента, когда он их сможет вывезти.       Во избежание непредвиденных травм, так как они подозревали, что многие из книг могут быть зачарованными от несанкционированного «прочтения» «незаконным» лицом, именно Гарри и занимался разбором, а Камилла составляла каталог. Всё же он — истинный владелец этих сокровищ, и ему практически нечего опасаться, а Камилла ещё не настолько искусна в магическом деле, как тот же Дамблдор, чтобы не опасаться таких вот казусов. Да и названия сакральных книг она вряд ли сможет самостоятельно прочитать, так как процедуру «дачи разрешения» на это действо Гарри банально не знал. Как оказалось, просто сказать, что «я разрешаю» — было не выходом, и Камилле многие из книг, которые совершенно спокойно идентифицировал Гарри, виделись просто старыми пыльными книгами без названий и содержимого. Пустые страницы.       По мере разбора книг, которых оказалось больше, нежели Гарри успел приметить в директорском кабинете, на полу комнаты оставались остальные вещи. Кубки, довольно много того, что можно было выразить одним общим понятием «ювелирные изделия», шкатулки, свитки и сложенные пергаменты. Их Гарри собирался разбирать следующим этапом после книг. Насчёт остальных вещей и Гарри, и Камилла прекрасно понимали, что всё это, скорее всего, артефакты — пока непонятного для них назначения, а не просто украшения и предметы утвари. Возможно, могло быть и так, что все эти вещи действительно являлись просто обычными предметами, как вон тот серебряный винный сервиз с явной гравировкой рода Гриффиндор: графин с вытянутым узким высоким горлом, двенадцать кубков и большая гравированная чаша-ваза под фрукты.       Так же оказалось, что произнесённое заклинание возврата весьма бережно относится к возвращаемым вещам, особенно если вещь сама по себе хрупкая и ломкая. Как вон та, то ли ваза, то ли ларец в форме половинок яйца, но огромного размера — что в нижнюю часть, что в верхнюю, служившую своеобразной крышкой, можно было поместить арбуз диаметром до полуметра — сделанная из горного хрусталя. Она не упала со всей дури на каменный пол, а резко притормозила у самой поверхности, чтобы бережно опуститься на самую ножку-подставку.       — Хи-хикс, — хихикнула Камилла, когда разглядела некоторые из предметов, после того, как они рассортировали и разложили книги. — Похоже, к тебе вернулись не только вещи Поттеров, которые по тем или иным причинам «одолжил» директор, но и многие из старинных вещей Гриффиндоров и Певерелов, которые, скорее всего, до данного момента находились в частных коллекциях волшебников, как старинные раритеты. Только вот их никто им не дарил, и по факту они так и остались принадлежать твоим родам, а потому отозвались на Зов.       — Но почему? — недоумевал Гарри. — Ведь в те времена ещё не существовало заклятия «Печати принадлежности», её изобрёл Ховард Стикс только в 1225 году, после чего она и получила свою популярность. Эти вещи не должны были реагировать на мой призыв.       Гарри запустил пятерню в своё вечное воронье гнездо на голове и сделал это гнездо ещё более растрёпанным, оглядывая уже не такую большую, как в самом начале, горку оставшихся предметов.       Камилла молча указала на вензеля и гербы, украшающие многие из явившихся предметов.       — Им и не нужно иметь «Печать», чтобы вернуться к законному владельцу. Вензеля и гербы, украшающие их, вполне справились с этой задачей и без простановки магической Печати принадлежности, послужив некоторым прототипом этой Печати. А вот будь они магически, — девочка голосом выделила последнее слово, — помечены родом, то они вполне могли и не отозваться.       — М? — вопросительный взгляд зелёных глаз.       — Свойство законов магического наследия, Ри. Ты по закону наследуешь Певереллам и Гриффиндорам. Плотью, кровью, магией, но при этом ещё не принял ни один из этих родов под твою руку, кроме изначального Поттеров, которому и принадлежишь с рождения. Вот и получается, что как только или если ты примешь какой-либо из этих Родов магически, став его Главой, тогда к тебе по «Зову» перенесутся и меченые Печатью этого рода вещи. Если они, конечно, находятся не там, где должны бы по идее находиться, то есть в законсервированном Меноре, например, а в руках у кого-то другого. А до тех пор к тебе переносятся вещи не меченые магически, но принадлежащие родам по праву, о чём недвусмысленно намекают вот эти вензеля, украшающие их. Переносятся по праву законного наследования имущества, как и в случае с признанием тебя законным наследником сейфом в банке Гринготтс. А те вещи, которые всё же пометили Печатью те представители родов Певерелл и Гриффиндор, которые ещё существовали в те времена, когда эта печать была изобретена и вошла в обиход, так и останутся там, где они сейчас находятся, пока их не призовёт магически признанный Глава Рода. А ты ещё не глава ни над одним из этих родов. А вот вещи, принадлежащие Поттерам и помеченные печатью рода Поттер, перенесутся… перенеслись к тебе просто потому, что ты, как ни крути, но — Поттер, хоть ещё и несовершеннолетний, и не принял лордства и главенство над родом.       — Угу, — Гарри снова взвихрил свои волосы пятернёй, — понятно. Разделение магического наследия и перешедшего по светскому магическому законодательству или согласно завещанию.       — Именно, — улыбнулась Ками.       — Ладно, надо это разобрать и тоже закаталогизировать. Позже будем разбираться, что есть что. Что просто вещи, принадлежащие роду, а что является магическим артефактом и каковы их свойства.       — Я знаю заклинание, которое поможет с этим разобраться, но оно мне пока ещё не по силам. В смысле заклинание, которое покажет, что из этого есть артефакт и его назначение. Помнишь, дедушка…       — Да, рассказывал. Помню. Заклинание, без которого не только в Отделе Тайн, как без рук, но и взломщики заклятий им часто пользуются в своей работе, и авроры, и… Да и другие маги его частенько применяют. Очень ходовое, но сильно энергозатратное. Изучается на седьмом курсе и входит в программу ПАУК.       Вторую половину дня посвятили разбору и каталогизации всех появившихся вещей с их подробным описанием. Мало ли, может, где в книгах найдутся упоминания, и они смогут узнать, что это, не дожидаясь того момента, когда смогут применить проявляющее заклинание.       — Ещё один свиток, пустой, — констатировал Гарри, разворачивая пергамент в своих руках.       — Скрытые чернила?       Камилла подобралась, словно гончая — неужели Карта Мародёров? Она отложила собственный пергамент, на котором конспектировала Гаррины описания предметов, и подошла к мальчику. Если это правда, то близнецам Уизли светит огромный облом. Что там по канону было? Они передали этот свиток Гарри на его третьем курсе, сказав, что выкрали его у Филча. Только когда они его выкрали? Нет. Ками этого не помнила, но вроде как это было, когда Гарри уже учился в Хогвартсе. Да какая, собственно, разница?! Главное, что свиток теперь есть у Гарри.       А вот и ещё вопрос на тысячу галлеонов: откуда или как близнецы смогли узнать пароль к активации карты? Ну не верится, что они вот так с бухты-барахты смогли его разгадать. Там ведь не просто слово, а целая фраза! Да ещё какая! Опять нехорошие подозрения на «вмешательство» старика седобородого. Вполне может статься, что эта карта хранилась не у Филча, а у Дамблдора. И когда Гарри был вынужден остаться в заточении в Хогвартсе, так как опекуны не подписали разрешения на посещения деревеньки, а сам Дамблдор, соблюдая «строгое лицо директора», не мог позволить мальчику этот самый Хогвартс покинуть, но ему очень было нужно подтолкнуть парня на свершение «Поступка»…       Мог ли старик сам спланировать или прямо приказать близнецам передать карту Гарри, соответственно, выдав и пароль от неё? С Джеймса, глядящего в рот своему «благодетелю», бы сталось и карту ему продемонстрировать, и показать, как её активировать. Рыжим, на тот момент уже учившимся на пятом курсе и облазившим Хогвартс вдоль и поперёк, эта карта не так уж и была нужна, если не считать того, что она отображала всех в замке и могла предупредить шутников о приближении профессора или завхоза, но… Парням просто могли приказать и проследить за выполнением порученного. А чтобы у них не засвербело желание оставить её у себя, чем-нибудь пригрозили… А пригрозить явно было чем, учитывая подрывную деятельность близнецов и то, как им всё сходит с рук.       Опять же в пользу этого говорило не только то, что близнецы смогли взломать пароль, в чём Камилла сильно сомневалась. Близнецы в своём роде гении, но в зельях, а не чарах. Чары представителям этой семейки Предателей Крови, не блещущими своими магическими силами, даются весьма непросто. Так что сил взломать скрывающие чары на карте у них просто нет. Если только Билл… Вообще загадка всего этого рода, который работает взломщиком заклятий в Гринготтсе. Но по канону Билл не знает о Карте, и близнецы не обращались к нему с просьбой эту карту «взломать».       И опять же, то, что для них карта была манной небесной, как предупреждающий об опасности нежелательного столкновения во время «рейда» артефакт, с которым с такой лёгкостью не расстаются под незначительным предлогом того, что они, мол, уже изучили замок как свои пять пальцев. И ещё один момент. Крыса Петтигрю тут. Как и полагается, красуется на плече у Рона. Уже с этого года. Если бы карта, как предполагается, сейчас была бы у близнецов, сомнительно, что за три предстоящих года они бы этого факта не обнаружили. Где-нибудь, как-нибудь, но они должны были бы заметить «мелькнувший хвост» и заинтересоваться: что же это такое интересное им показывает карта, если предполагается, что данный индивид уже больше десятилетия как мёртв.       Камилла, конечно, сама помнила пароль активации карты, но как сделать так, чтобы Гарри об этом не заподозрил? Да, они близки так, как не все братья-сёстры бывают близки, но открывать ЭТУ тайну, тайну своего попадания и относительного знания будущего она не собиралась никому. Может, в далёком-далёком будущем, когда и если над ними не будут дамокловым мечом висеть два Величайших Волшебника этого времени, да и сам Гарри вырастет и сможет адекватно принять такую ситуацию. В принципе, Ками подозревала, что и сейчас он уже сможет её понять и принять, но… Нет.       — Попробуй воздействовать Словом.       — Это как? — заинтересовался Гарри.       Всё-таки по части изучения магического быта и традиций названная сестрёнка ушла от него далеко вперёд.       — Этот свиток принадлежит Поттерам, а скрывающие чары должны оградить его от прочтения неустановленными лицами. Кроме Поттеров, полагаю. Назови своё имя и попроси свиток открыть свои тайны, — спокойно ответила Ками.       — Хм. Ну, давай попробуем. Я, Гарри Джеймс Поттер, прошу тебя открыть мне свои секреты, — Гарри для пущего убеждения и по зову своей неизменной интуиции даже приложился кончиком своей волшебной палочки к свитку.       По желтоватому от старости пергаменту стремительно зазмеились буквы, складываясь в слова:       «Мародёры Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост приветствуют одного из наследников! Прими и достойно пользуйся наследием твоих предков… Ха-ха-ха, как пафосно. Короче, наследник, представляем тебе «Карту Мародёров», чтобы ты смог достойно шутить над гадкими слизеринцами. Пароль к активации: "Я замышляю шалость и только шалость". Пароль к дезактивации: "Шалость удалась!" Дерзай, наследник!»       — Ну, и названьице они себе для компашки выбрали, — передёрнула плечами девочка. — Мародёры! Мерзость какая.       — Н-да, согласен, не ахти. Но магия им судья. Что там у нас? Я замышляю шалость и только шалость!       Предыдущий текст быстро испарился с пергамента, а на его месте быстро стали проступать чёткие линии. Через пару секунд на пергаменте красовалась подробнейшая карта школы со всем тайными ходами, порталами, кабинетами, классами. И маленькие очертания следов с подвисшей рядом рамкой, в которой отображалось имя того, кто эти следы оставляет. Следы перемещались, оставляя после себя парочку тающих и таким образом образовывая короткую цепочку. Рамка с именем перемещалась рядом с проявляющимися новыми следами. В данный момент особое скопление этих следов и рамок наблюдалось в нескольких местах: гостиные факультетов, библиотека, Большой Зал. Несколько находилось в Больничном Крыле, ещё часть за стенами замка «бродили» по прорисованной территории замка. В факультетских гостиных же было такое скопление и того, и другого, что разобрать что-либо не представлялось возможным. Одно накладывалось на другое.       — Вау! — одновременно выдохнули подростки, рассматривая этот шедевр.       Сколько бы ни прошло времени, дети уже не только знали о существовании магии, но и сами вполне уверено колдовали не один год, но вот такие моменты всё ещё продолжали удивлять и восхищать. Что ни говори, а… Что Гарри, изначально воспитывающийся у магглов, что Камилла, которая и вовсе была попаданкой, и ранее не была замечена в таких вот выкрутасах, да и сама семья девочки, состоявшая из сквибов, неспособных к активному колдовству, наложили свой отпечаток на восприятие мира. И восприятие это резко отличалось от такого же восприятия чистокровного ребёнка-волшебника, который с самого своего рождения жил в окружении «чудес», которые он воспринимал как само собой разумеющиеся вещи.       — Чудны дела твои, Мерлин, — восхищённо выдохнула Камилла.       Особенное восхищение вызывал факт знания того, что эту карту Джеймс Поттер и сотоварищи создали задолго до выпуска из Хогвартса. Неизвестно когда, но однозначно где-то на четвёртом-пятом курсах. Максимум на шестом. Но только если это было в самом начале года, потому как позже такой артефакт для них уже терял актуальность, для того чтобы напрягаться и его разрабатывать и создавать. Но Камилле почему-то казалось, что всё-таки карту создали именно где-то между четвёртым и пятым курсом. Почему? А фиг его знает — вот казалось, и всё тут.       Они создали артефакт, тянущий на звание Мастера Артефакторики, ещё даже не закончив школу Хогвартс, не говоря уже об ученичестве в данной области. Даже Снейп, которым Камилла тихо восхищалась (об этом её перманентном обожании знал, опять же, только Гарри, иногда снисходительно подтрунивая над названной сестрёнкой, мол, влюбилась) получил своего «самого молодого Мастера Зельеварения», уже выпустившись из школы и пройдя обучение в Гильдии. Тогда же он и создал своё великое изобретение — Аконитовое или, как его ещё называют, Волчьелычье, оно же Ликантропное зелье. За что и получил Мастера.       — А всё-таки интересно, — вдруг пробормотал Гарри, дезактивируя карту и складывая её по «швам», однозначно её он тут не оставит.       — Что?       — Ну, меня интересует, конечно, кто конкретно из моих предков это сотворил, хотя могу предположить, что это были или мой дед, или отец, декан о нём отзывался как о довольно талантливом ученике, да и родовой дар…       — А почему не прадед или кто подальше? — заинтересовалась такими выводами Ками.       — Хотя бы потому, что они тут написали в своём послании наследникам «Пошутить над слизеринцами». Если бы эту карту создали раньше, то и построение речи было бы более официальным, и упоминались бы просто шутки, а не конкретно над слизеринцами. Ведь этот факультет стали «гнобить» только с приходом на пост директора мистера Дамблдора. Вот и выходит: либо эту карту создавал мой дед, либо и вовсе отец. Последнее вероятнее — дед учился ещё в то время, когда такого накала страстей не было. Да и учился он в Рэйвенкло, у которого таких «диких» стычек с этим факультетом никогда не наблюдалось, а вот папочка… Типичный гриффиндорец. Такое написать вполне мог. Да и создать, ради издевательства над оными — тоже. Остаётся узнать только, под какой из этих кличек скрывается мой папочка.       — А что ещё? — Камилла совершенно не удивилась этим рассуждениям и сделанным вполне логичными выводами Гарри, её даже гордость разобрала — сама учила!       — Здесь указаны все гостиные и спальни, а также кабинеты и личные покои. Как они это могли узнать? Допускаю, что свои-то апартаменты они изучили от и до, чтобы нанести их на карту. Допускаю, что кто-то в этой компании мог принадлежать другим факультетам и просветить на этот счёт остальных. Но только не из Слизерина. А апартаменты самих преподавателей? Они там что, заядлыми постояльцами были?       Камилла пожевала губу и выдала:       — Когда там твой дед твоего папу от рода отлучил? Уже когда тому было восемнадцать? А карту они эту создавали в школе, то есть до своих семнадцати, если ты прав и это изделие рук твоего папочки и его компашки. Возможно, он тоже воспользовался своим «наследием». Принадлежностью к роду Основателя, конкретно Гриффиндора, и просто попросил замок, как ты тогда с тем проходом к зеркалу.       — Или воспользовался родовыми архивами, в которых вполне могли быть и бумаги Годрика, раз уж Поттеры его наследники, — кивнул Гарри. — Не факт, но…       Камилла тоже кивнула и тут же заметила то, ради чего она всё это затеяла. Среди небольшой кучки ещё не разобранных вещей лежала ОНА. Мантия-невидимка. Ура! Сработало! А ведь полной уверенности у Камиллы не было. Могло оказаться и так, что наследование мантии Гарри было фикцией канона, и она принадлежала кому-то другому, а директор просто её забрал для «всеобщего блага», разумеется, у этого неизвестного кого-то. Могло случиться и так, что, как наследие Певереллов, она бы не имела нужной Печати от Поттеров или… Много разных «или», которые бы помешали мантии откликнуться на Зов. Тем более что ни Старшей палочки, ни Воскрешающего камня ими найдено среди кучи вещей не было.       — А это что такое? — она привлекла внимание Гарри к мантии.       Гарри поднял слегка мерцающую ткань, невесомую, словно пух, развернул и осмотрел.       — Похоже на мантию, — протянул он. — Интересно, зачем метить Печатью мантию?       — А там есть Печать?       — Виде ликтистемия! — вместо ответа Гарри произнёс заклинание, позволяющее Ками видеть проявление Печати, которая и возникла над мантией, сам он её и без заклинания видел.       — Своеобразный артефакт? — подкинула идею девочка, принимая такой ответ. — Ткань очень необычная. Попробуй накинь.       Гарри накинул мантию и исчез. Да! Это, действительно, ОНА.       — Мантия-невидимка, — констатировала Камилла очевидное.       — Меня не видно? — уточнил невидимый Гарри, сам-то он в отсутствии зеркала видеть своё эффективное исчезновение не мог.       — Точно.       — Занятная вещица, — Гарри снял капюшон с головы и вытащил в прорезь руку, которая «повисла» в воздухе, как обрезанная по локтю.       Голова, впрочем, тоже, но этого Гарри, опять же, видеть не мог.       — Заберу с собой. Она такая лёгкая, что сложится весьма компактно, и её можно будет, как и карту, постоянно носить с собой, чтобы вздумавший проверить мои вещи директор не смог её обнаружить в моём сундуке.       Закончив с разбором оставшихся вещиц уже перед самым ужином, они спустились в Большой Зал.       Ночь для двух представителей факультета Рэйвенкло, как и для остальных представителей этого же факультета, прошла спокойно. Чего нельзя сказать о представителях других. Утром воскресенья обнаружилось, что из колб трёх оставшихся факультетов исчезло просто громадное количество баллов. И если для Слизерина и Гриффиндора этот факт был не таким бросающимся в глаза, все уже привыкли к завихрениям в их колбах, то исчезновение пятидесяти баллов из колбы мирного Хаффлпаффа было для многих шоком. Впрочем, у гриффов тоже наблюдалось нестандартное уменьшение — целая сотня за одну ночь.       По поведению окружающих сразу можно было выявить виновников сего события. Даже на Хаффлпаффе, где к баллам относились примерно так же, как и на Рэйвенкло, многие неодобрительно поглядывали на Невилла Лонгботтома. У гриффов как всегда отличился Рональд Уизли и — что самое невероятное — поборница выполнения правил Гермиона Грэйнджер. На Слизерине в этот раз отличился не Маркус Флинт, затеявший очередную свару с Оливером Вудом, а Драко Малфой.       Естественно, после завтрака Гарри и Камилла подхватили под локотки двух своих приятелей, Невилла и Драко, и шустро оттранспортировали тех к берегу озера для выяснения обстоятельств дела. За ними увязались Теодор Нотт и Блэйз Забини.       — Рассказывайте, — бескомпромиссно высказалась Ками, устраиваясь на трансфигурированном из мантии Гарри пледе.       Драко пожал плечами.       — Я просто попал под раздачу.       Гарри с недоверием окинул взглядом блондина. Недоверию способствовали ехидные смешки Блэйза и Тео.       — Невилл? — Ками каким-то чутьём выделила «виновника».       — Да рассказывать-то нечего, — замямлил Невилл. — У меня мантия пропала, вот мы и попались.       — Та-а-ак, а поподробнее? — Камилла нутром чуяла, кто виноват в пропаже «мантии».       В последствии сего спонтанного допроса выяснилось, что у Хагрида и Невилла сложились «дружеские» отношения, так как тот очень много мог рассказать о растениях Запретного Леса, куда сама мадам Спраут была не ходок. Ну, не зря же этот лес запретный! И Невилл частенько навещал полувеликана в его избушке в то время, когда он был не со своими друзьями, расспрашивая его о заинтересовавших его растениях. Правда, тот всегда стремился перейти с обсуждения всяких травок-муравок на обитателей этого леса, которые Хагрида привлекали куда как больше, но Невилл упорно возвращал того на нужную тему. Так день за днём они и «подружились», если это так можно назвать. Помимо Невилла к Хагриду же частенько наведывался и Уизли номер шесть. В такие моменты Невилл быстро сворачивал разговор и старался как можно быстрее испариться из хижины, что не всегда получалось, всё из-за того же Хагрида.       Вот в один из «печальных» дней Невилл и Рон встретились у входа в Хагридову избушку. Невилл попытался было соскочить и ретироваться, но тут на уже осуществлённый стук Рона в дверь эта самая дверь открылась, и из полыхнувшего из избушки жара показался Хагрид.       Единственное животное, которое всегда интересовало Невила с самого малолетнего возраста — дракон. И проигнорировать такое чудо, как яйцо этого самого дракона у Хагрида в хижине, он просто не мог. Тем более что дело было как раз после того, как он... тут Невилл сначала покраснел, потом побледнел — не смог пробраться к заветному зеркалу.       Гарри и Камилла понимающе переглянулись.       Так началась эпопея с выращиванием дракона, к которой в своём репертуаре присоединилась и Грэйнджер, проинформированная о данном обстоятельстве не умеющим держать язык за зубами Роном. Вроде поучая мальчишек и постоянно читая им нотации, она всё же так же упорно каждый день ходила с ними к Хагриду. И если по пути в хижину она капала на мозги мальчишкам — то в хижине она третировала самого Хагрида, напирая на то, что дракону тут не место и его надо отправить в заповедник.       Неделю назад она таки добилась своего. Вряд ли бы у неё что-то получилось, но чуть не спаливший хижину Норберт, заметно подросший и уже не желающий сидеть взаперти, подтолкнул, наконец, Хагрида к принятию решения. Тут им с проблемой помог ещё один брат Рона — Чарли, который как раз и работал в одном из драконьих заповедников в Румынии.       Вчера, точнее, прошедшей ночью, они — Рон, Невилл и Гермиона — должны были транспортировать дракона на Астрономическую башню для передачи его драконологам. Но Невилл умудрился потерять мантию-невидимку, и им пришлось действовать на свой страх и риск. И если туда они преодолели путь без осложнений, то на обратном их сцапала МакГонагалл. С каждого сняли по пятьдесят баллов, а про отработку сказали подождать до возвращения директора, который и назначит дальнейшее наказание.       Камилла переключилась на Драко, и как тот ни юлил и ни упирался, выяснила то, что Малфой уже тоже давно подметил неадекватную активность у хижины лесника и частое там появление Рона Уизли и Невилла. Он совершено не хотел вредить Невиллу, но вот вычленить момент и подгадить Уизли ему было просто на роду написано, чем он и занимался, следя за данной нетривиальной компанией. Никому он никого не сдавал, а сам попался на слежке за ними всё той же МакГонагалл, неаккуратно выглянув из одной из глубоких ниш, как раз в момент когда та, проходила по коридору в виде кошки, а потому её шагов не было слышно.       Камилла закатила глаза к небу. Дети. Какие же эти мальчишки всё ещё дети!       — Нев, ты меня прости, но почему ты не обратился с этой проблемой хотя бы к своему декану?       — «Стучать» на друзей нехорошо, — буркнул Нев.       — С каких это пор Уизли стал тебе другом? — удивился Гарри под кивки Драко и Тео.       — Хагрид, а не Уизли, — отрицательно завертел головой Лонгботтом.       — Ладно, проехали тему дружбы, — скептически осмотрела Невилла Камилла. — Ты откуда такие слова-то знаешь?       — Рон…       Общий горестный вздох.       — Во-первых — я уверена, что профессор Спраут или профессор Флитвик правильно бы поняли твои опасения насчёт неприятностей для твоего большого друга и постарались бы нивелировать последствия для оного. Во-вторых — чем вы думали, когда протащили огнедышащего дракона в деревянном ящике через всю школу? А если бы он проснулся и спалил бы всё на фиг, и вас в том числе? Почему вы были уверены, что Сонные чары вам удались?! У Хагрида даже палочки нет, ему вообще колдовать запрещено. Ты сам первокурсник, как и Грэйнджер. Вы элементарно могли ошибиться! Про силу чар, наложенных хоть кем-то из Уизли, я вообще молчу! В-третьих — как вы могли не подумать о том, что пересечение защитного контура Хогвартса посторонними лицами, не являющимися студентами, профессорами, членами Попечительского Совета или специально приглашёнными, невозможно? Профессор МакГонагалл прекрасно знала о том, что вы там, и целенаправленно шла вас ловить! А не просто занималась будничным патрулём!       Невилл в потрясении смотрел на вскочившую во время своего маленького спича Камиллу.       — Ты хочешь сказать… — наконец, выдавил он.       Камилла кивнула.       — Да. Директор прекрасно знал о вашей затее, но почему-то сам не вмешался в ситуацию — раз. Позволил первокурсникам решать проблему с риском для их жизни — два. А потом направил для вашего уличения в «злодеянии» своего зама — три.       — Но… Зачем?       Это хоровое исполнение было уже от слизеринцев, которые слушали весь допрос Невилла с каким-то непонятным чувством зависти. Они бы на такое не решились. Но сейчас, после раскладки от Камиллы, у них возникли и нехорошие предчувствия. Особенно у непосредственного участника «забега на длинную дистанцию» Драко. Как-то ни о чём подобном он не думал, когда следил за ненавистным Уизли и Невиллом. В принципе, на протяжении всего Невиллова рассказа даже мелькали мысли, что те действовали именно так, как действовал бы он, будь Хагрид именно его другом.       — Без понятия, — отмахнулась Ками, идеи и варианты такого поведения директора у неё были, но делиться ими с мальчишками она не собиралась, разве что с Гарри, когда они останутся одни, но, думается ей, что тот уже и сам эти выводы сделал. — Но драконоведы не могли прилететь на Астрономическую башню, да и куда-либо ещё, если бы им на это не выдали разрешение. Что говорит нам о том, что это разрешение у них было, а это, в свою очередь, приводит нас к тому, что директор был в курсе всей затеваемой авантюры, но сам вмешаться не спешил. Кстати, ещё один вопрос. А почему, собственно, вы назначили встречу на Астрономической башне? Зачем было тащить тяжеленного дракона, грозящего проснуться в любой момент и спалить всё вокруг, если они с таким же успехом могли приземлиться непосредственно у хижины Хагрида? И забрать дракона прямо оттуда.       — Гермиона сказала, что это небезопасно, и нас могут увидеть… — промямлил совсем выбитый из колеи Невилл.       — Блеск! — на этот раз высказался Гарри. — Хижина Хагрида находится у самой опушки Запретного Леса и отгорожена от замка холмами, а потому не видна никоим образом. К тому же ночь, когда все по идее должны мирно спать в своих постелях, а не шляться непонятно где, чтобы увидеть что-то необычное. А вот поход с драконом в ящике, который, полагаю, прилично весит и его не так-то просто тащить через весь замковый двор, а потом и через весь замок и демонстративный прилёт к Астрономической башне, которую видно из всех щелей замка, и это мог увидеть любой из нечаянно проснувшихся и выглянувших в окно студентов не только в БАШНЕ Гриффиндора, но и в БАШНЕ же Рэйвенкло, не говоря уже о Хаффлпаффе, окна общежития которого выходят прямиком на эту самую Астрономическую башню — никто не заметит. И где логика?! Разве так поступить не более опасно, чем встретить драконоведов там, где случайность быть обнаруженными весьма минимальна?       Невилл пунцовел щеками, признавая правоту друзей. Но ночью он об этом совсем не думал, отвлечённый пропажей отцовского наследия.       — Я думал, что мантия…       — Что за мантия? — снова вцепилась в Невилла Камилла.       Невилл опять засмущался и начал немного нервно заикаться. Потом вдруг осознал, что перед Рональдом Уизли и Гермионой Грэйнджер он без колебаний раскрыл свою тайну, а ведь они ему совершенно не были друзьями, как вот эти, сидящие здесь и сейчас мальчики и девочка. И они уже доказали свои дружеские намеренья, сделав для него очень много. Но вот рассказывать про мантию им ему совершенно не хотелось, тогда как… Хм… Странно. И он решительно начал:       — После того, как… я не смог проникнуть к зеркалу, мне сова принесла свёрток. В ней… была мантия-невидимка… И записка: «Эта мантия принадлежала твоему отцу. Пришла пора передать её тебе. Используй её правильно»… Без подписи. Вот я и хотел использовать её, чтобы нас не заметили… Она достаточно большая, чтобы мы втроём смогли под ней поместиться… Но вчера, когда я вечером готовился… к экспедиции… обнаружил, что мантия пропала. На Зов она не отозвалась.       Вот так. Гарри и Камила переглянулись, снова понимающе кивнув друг другу. Совершено ясно, о какой мантии говорит Невилл, ведь именно вчера они сами использовали Зов, чтобы вернуть вещи Поттеров непосредственно последнему из Поттеров. А ещё вот так походя узнаёшь, что как бы ни был плох Невилл в знаниях законов и традиций, благодаря своеобразному воспитанию своей бабушки, но вот заклинание зова знал и мог его применять.       — У тебя сохранилась записка? — вдруг спросил Гарри. — Записка из свёртка, который тебе прислали с мантией?       Невилл кивнул.       — Акцио!       Остальные уточнения по описанию того, что он всё же призывает, видимо, были произнесены или мысленно, или ещё как на уровне интуиции чистокровного мага, каким несомненно и являлся Лонгботтом. Камилла отметила про себя ещё одно доказательство, что техника колдовства у чистокровных и магглокровных разительно отличается. Последним надо разжёвывать всё до буковки, до завитушки завихрения потока магии, до выписываемой палочкой петельки, чтобы они поняли принцип и могли правильно произнести заклинание. У чистокровных же это выходило как-то само собой. Даже у Гарри, которого изначально воспитывали магглы, наблюдался этот вот эффект. Просто произнеся «Акцио», он призывал именно то, что задумал призвать, тогда как самой Камилле непременно требовалось уточнить вслух: «Акцио «название книги/вещи». И опять: «Акцио» — заклинание изучающиеся на четвёртом курсе, а Невилл без сомнений и заминок его использовал уже сейчас.       Из-за удалённости от замка записку ждали аж целых пять минут, но она прилетела, и Гарри принялся её внимательно изучать.       — Вот и ещё один камушек в огород директора Дамблдора, который, надеюсь, заставит тебя, Невилл, шевелить мозгами не только в области Гербологии, — довольно жёстко высказался Гарри, оглядывая приятеля.       — Почему именно директора? — слабым голосом спросил Невилл.       — Записка написана его рукой, а значит, и мантию «подарил» тебе он. В начале года мне «посчастливилось» видеть образец почерка нашего директора — ни с чем не спутаешь. Все эти финтифлюшки, завитушки, украшательства. Только вот мантия не принадлежала твоему отцу, Невилл. Прости. Что и подтвердилось тем, что она не отклинулась на твой «Зов».       В глазах Невилла скопились непролитые слёзы, но он решительно спросил:       — Откуда тебе знать?       — Потому что эта мантия принадлежит Поттерам, — отбрил Невилла Гарри. — И как раз вчера я тоже использовал Зов, чтобы вернуть СВОИ вещи и вещи, принадлежащие моему Роду. Мантия, о которой ты говоришь, была среди них! Вот почему ты её «потерял»! Она просто вернулась к законному владельцу.       Гарри оглядел зеленеющий первой травкой берег, толпы студентов, выбравшихся на свежий воздух, и кивнул головой на замок.       — Доказательства не здесь. Слишком много народа. У нас есть место, где можно поговорить. Пошли.       — А нам с вами можно? — спросил Теодор.       Он прекрасно понимал, что этот разговор только между Гарри и Невиллом, потому что дела касались их Родов, но… любопытно же! Тем более Гарри сам начал этот разговор ещё в их с Драко и Блэйзом присутствии, так что есть надежда, что они вошли в круг его «доверия». Гарри окинул «невозмутимых» змей взглядом и кивнул.       — Пошли. Раз уж сказал «А», то и «Б» говорить придётся, а то напортачите чего.       Выручай-комната их встретила всё той же комнатой-хранилищем, что образовалось вчера, но на этот раз в одной из стен уютно потрескивал камин, на полу распласталась огромная шкура неизвестного детям животного, а вокруг чайного столика у самого камина расположились уютные кресла.       — Хм, прикольно, — констатировал эти изменения Гарри. — Проходите.       Когда все расселись по креслам, Гарри вытащил из рюкзака свёрнутую мантию.       — Она? — поинтересовался у Невилла, тот кивнул. — Виде ликтистемия!       Призрачное изображение герба Поттеров увидели все. Невилл расстроился ещё больше. Некоторое время в комнате царила тишина.       — Такое в голове не укладывается, это бы надо заесть, — протянул Драко.       — Не хочу вызывать сюда домовиков Хогвартса, незачем директору знать, что ЕГО потеряшки временно окопались тут.       — А зачем нам домовики Хога? — изумился Малфой. — У нас своих, что ли, нет? Данси!       Как это Камилла не подумала о том, что кроме хогвартских домовиков тут ещё и домовики аристократов типа Малфоя обитают.       Через пару минут чайный столик был заставлен фамильным чайным сервизом Малфоев и корзиночками с печеньем, пирожками, булочками и пирожными. Невилл поспешил подсластить своё расстройство первым попавшимся эклером.       — А с чего это ты вдруг озаботился Зовом, Гарри? — спросил Теодор, отпивая из чашки ароматный чай.       — Нечего сакральным книгам рода делать в кабинете директора Дамблдора, — проворчал Гарри.       Дзынь! Плюх!       — Только я не знал, что он не только книгами поживился за наш счёт, — проигнорировал Гарри разбившуюся чашку Драко и упавший в чай кусок пирога у Невилла.       — Ты не шутишь? — глаза Блэйза готовы были выскочить из орбит. — Это же…       — Если об этом узнают… — присоединился Драко, но Гарри их осадил.       — Не шучу. Я их приметил перед Рождеством, когда мы с деканом ждали директора для отправки в Министерство на… Впрочем, не важно. Мы были в директорском кабинете довольно долго, чтобы я смог рассмотреть, чем же заставлены книжные полки, а там! — он махнул рукой в направлении стопок книг у стены. — Вот и задумал применить Зов, только не знал, как и где. Вчера вот про Выручай-комнату вспомнили и применили. А вышло так, что вернулись не только книги, но и много чего из родовых артефактов. Как вот эта мантия.       Ответил он на первое восклицание. И тут же принялся отвечать на второе.       — Ну, узнают — и что? Дамблдор отбрешется, мол, взял на сохранение до моего совершеннолетия, ведь дом в Годриковой Лощине разрушен. А вот то, что он их возвращать и не собирался, может подтвердить только вот эта записка, которую передали Невиллу вместе с МОЕЙ мантией. Да ещё и под соусом того, что мантия является родовым артефактом Лонгботтомов. Но этого мизерно мало… Так что, друг мой Невилл, начинай думать и анализировать, а не плыть по течению. Меня по ходу со счетов сбросили, а на тебя теперь ведут «охоту». А уж с какими целями — не знаю и знать не хочу. Ведь воздействовать на тебя директор стал только после того, как у него отобрали право опекунства надо мной.