По краю пропасти.

Из воспоминаний Гарри, позже рассказанных Камилле.       — Пригвозди эту погань мечом, пока я тут полс-с-су, — послышалось из жерла, бывшего ртом статуи, и откуда уже явственно доносились звуки ползущего чего-то тяжелого.       Щит к тому моменту, выставленный не Гарри, а непонятно кем (мальчик подозрительно косился на Фоукса), мигнул и исчез. Поттер не раздумывая подскочил, чуть оскользнувшись на мокром, и, в один прыжок преодолев расстояние до Дневника, невзрачной тетрадки, переплетенной дешевым маггловским кожзаменителем, воткнул в неё меч. Со всего мальчишечьего маху. Однако этого вполне хватило, чтобы не только пробить тетрадку насквозь, но и чтобы сам меч ушёл в каменный пол чуть ли не до половины. Чуть больше, чем на треть, если быть точнее.       И только тогда Гарри поднял глаза, с опозданием спохватываясь, что сейчас из статуи не просто змейка выползет, и встретился взглядом с огромными глазами Змея, сейчас затянутыми зеркальной плёнкой, имеющей фиолетовый отблеск.       И… Ничего не произошло. Руки двигались, ноги двигались, хоть и дрожали. Сам он продолжал чувствовать себя вполне живым. Ослабленный схваткой, магическим перенапряжением, активными физическими скачками, Гарри снова шлёпнулся на пятую приключенческо-героическую точку, не отрывая взгляда от великолепного зрелища.       «А василиск всё-таки имеет место быть», — как-то слегка заторможено констатировал он.       Василиск выглядел потрясающе.       Огромный змей был метров двадцать в длину и с колонну в обхвате. Чешуя переливалась всеми оттенками изумрудно-зелёного и золотого. Плавный переход цвета: от почти чёрного, с еле уловимыми отблесками зелени на хребте, в изумрудные бока и яркое золото на светлом брюхе. Голова и морда же были скорее своеобразной интерпретацией птичьей головы. Разве что не было чёткого разделения на клюв и голову. Но в общем морда напоминала именно что клюв. Верхняя «губа» даже имела «орлиный изгиб» с острым кончиком. В основании этого клюва (чёткого разделения не было) были два небольших костяных нароста над щелями ноздрей. По бокам головы были два огромных глаза, размером с Гаррину голову точно. Сейчас эти глаза были прикрыты ещё одной плёнкой.       У василисков было даже не два, а три века. Самое мощное — верхнее. Это кожистая складка, усиленная и защищённая мелкой, но прочной чешуёй. Второе веко — это то, что Гарри видел сейчас. Эта плёнка напоминала маггловские зеркальные очки. То есть собеседник не видел самих глаз того, кто был в очках, видя своё отражение в покрытии, а носящий очки прекрасно всё видел. Односторонняя такая тонировка. Правда, зеркальное серебро этой плёнки имело ясно видимый фиолетовый отблеск. Эта плёнка позволяла василиску прекрасно видеть всё вокруг и при этом полностью блокировало воздействие его взгляда, а также являлось вторым защитным рубежом Ока. Если вдруг заклинание летело в незащищённый верхним веком глаз, то такое «покрытие» второго века прекрасно справлялось с его отражением. Третьим веком — была полупрозрачная плёнка, которая уже позволяла сквозь себя рассмотреть истинный цвет радужки глаза василиска, но поплатиться за эту «вольность» можно было вот таким вот оцепенением, которое Гарри сейчас наблюдал у Камиллы. Слава Святой для магов Троице, вполне себе обратимое явление. А вот незащищённый ничем взгляд уже убивал, превращая живой организм в камень.       Как и почему это происходит — не суть важно, хотя и вопрос интересный. Кстати, ещё одна особенность — превращение в камень происходит, только если встретиться именно взглядом со взглядом василиска, а не просто попасть под его взгляд.       Над глазами тоже красовались костяные наросты. Все эти наросты имели солнечно-жёлтый оттенок, напоминающий золото. Чуть дальше к основанию головы виднелись ушные отверстия, и прямо за ними из черепа «выстреливали» красиво изогнутые и направленные вдоль головы и тела рога. А между ними от самого затылка и по всему хребту Змея располагался кожистый гребень с костяными отростками-коготками.       На голове и шее этот гребень был самым высоким в расправленном состоянии, василиск вполне мог его складывать, как рыба свои верхние и нижние плавники, которые этот гребень и напоминал, и чем дальше к хвосту, тем меньше были «секции» гребня. Цвет его тоже был неоднородным — гребень переливался в диапазоне от ярко-алого до полыхающего жёлтого.       Кончик же хвоста украшала костяная пика, что указывало на то, что этот Змей был мужЕского пола. У самок там располагался ещё один «веер» из кожистого плавника, компактно складывающегося в острую «иглу», являющуюся продолжением хвоста и, как и пика у самцов, служившая ещё одним оружием, кроме взгляда и клыков с ядом.       Всё это были общие сведения, почерпнутые из талмудов в библиотеке Хогвартса. Так же там говорилось, что расцветка у Змеев всегда разная, могут быть хоть все краски радуги, но раскраска гребня всегда остаётся неизменной. Ну, как неизменной… Он всегда переливчато жёлто-алый у взрослых, достигших своей первой зрелости, и жёлто-оранжевый у маленьких змеек. Кстати, легенды о том, что василиск — это порождение снесённого петухом яйца, высиженного жабой, полный бред. И откуда появились эти слухи и домыслы непонятно. И петушиный крик их не убивает. Неприятен — да (а кому он приятен, скажите на милость?), но — убить? А уж в свете знаний того, что василиски — разумная раса, а не просто магическое существо, как те же единороги, драконы, тестралы, пегасы и многие другие…       — Ну, что ты на меня смотришь? — Гарри показалось или Змей действительно ехидно усмехнулся? — Давай сюда эту пакость — уничтожу.       Гарри поглядел на приколотый, словно жук к стенду энтомолога, к полу Дневник, на проткнувший его меч, и неуверенно взялся за рукоятку. Вот сейчас будет Артура, король который, изображать с его Эскалибуром.       Но — нет. Меч легко, как по маслу, выскользнул из каменной ловушки, хотя это вполне можно было предположить. Ведь так же легко этот меч в этот же камень и вошёл, просто Гарри в порыве этого не заметил.       — Давай с-с-сюда, я должен это прокус-с-с-сить. Простым мечом эту погань не уничтожишь. Даже мечом Годрика. А вот связи и потоки структур, проткнув, нарушить можно. Теперь нужно уничтожить окончательно. Да, вот так держи.       Гарри поднял тетрадку на уровень вытянутой руки и держал её плашмя параллельно полу. От слабости, обуявшей его, рука дрожала, как и он сам, и тетрадка ходила ходуном.       — Да ровнее держи! — прикрикнул василиск.       Как это звучало в «реале» Гарри не понимал, потому что, пока они разговаривали на парселтанге, улавливал все переходы эмоций и оттенки интонаций, но знал, Камилла просветила, что «там» слышится всего лишь монотонное шипение, иногда посвисты. Гарри усилием воли на пару мгновений всё же застыл. Этого мгновения василиску хватило, чтобы стремительным росчерком кинуться к пареньку и в выпаде практически поглотить весь дневник, прокусив его своими клыками. Книжка, впрочем, по сравнению с пастью Змея была словно маленькое пирожное-канапе — на один, что называется, зуб.       Дальше последовало светопреставление. Взрывной волной Гарри откинуло метров на пять в сторону. А василиску хоть бы что — так и остался на том месте, где «сидел» — или всё-таки лежал?       — Тьху!       Дневник был выплюнут и тоже отлетел на несколько метров. По помещению прошлась ещё одна взрывная волна, а из тетрадки полились чернила, словно потоки крови, забили лучи света в разные стороны. Через какое-то время над ней сформировался совсем призрачный силуэт корчившегося от боли юноши — Риддла. Его крик, полный боли и ярости, разрывал воздух и бил по барабанным перепонкам. И силуэт этот был весь словно проеден дырами, края которых мерцали светом, как тлеющий уголь. А потом ещё одна взрывная волна разорвала его на мелкие-мелкие искорки и разметала их по помещению. В абсолютной «глухой» тишине эти искорки медленным хороводом стали опускаться из-под потолочных сводов, угасая. Ни одна из них так и не коснулась плит пола.       Гарри немного очухался, приподнялся на локтях, найдя в них опору, и снова посмотрел на Змея, который всё так же невозмутимо свернулся кольцами всё на том же месте. Ему творящаяся здесь вакханалия сил не принесла никакого вреда.       — Поговорим? — невозмутимо спросил Змей.       Гарри снова осмотрелся. Залу тоже ничего не повредило. Девочки по-прежнему лежали там, где он их положил, когда с ним заговорил Риддл. Только тетрадка, вся исковерканная, разбухшая не только от воды, но и от вылившихся из нее чернил, с огромной дырой в середине, края которой были обуглены, нарушала «мирную» картинку. Гарри снова посмотрел на девочек, точнее, на Камиллу. Ему и хотелось поговорить со столь древним существом, и угрозы явно не было, и любопытство свербело — куда же без него, но в то же время внутренне чутьё говорило ему, что там, наверху, уже разгорается утро, а они всё ещё здесь, да и в помощи обе девочки явно нуждались. Рядом с ними обнаружился и Фоукс.       — Давай я приду позже? — спросил он. — Я действительно хочу поговорить, но девочкам нужна помощь, а я не могу её оказать. Их надо вынести наверх.       Гарри с трудом встал и прошлёпал к девочкам. Василиск качнул головой, поворачивая её в сторону пострадавших.       — Ты думаешь, так легко по н…цать раз в день межмировой Портал открывать? Нет уж, поговорим сейчас, — прошипел он. — Им ничего не угрожает, разве что Предательнице магическое истощение, но оно и так уже присутствует, и она просто в обмороке. Фоукс, вон, уже смочил её своими слёзками… Фр… переводить на этих свои ингредиенты! Так что можно задержаться ещё на некоторое время. А нам действительно нужно поговорить. К тому же… Ты уверен, что хочешь помочь и Предательнице Крови? Той, что всю эту кашу заварила?       Гарри снова кинул взгляд на Джинни. Сочувствие? Жалость? Откуда? Она сама накликала на себя беду. А вот банальный расчёт у мальчика присутствовал. Если он из этих подземелий выберется только с Камиллой… Сложно представить, что последует дальше, и обвинение в том, что это именно он открыл Мордредову Тайную Комнату и устраивал нападения на студентов, несмотря на свидетеля, очень ненадёжного свидетеля — именно по причине того, что этот «свидетель» скорее преступник, который всеми силами будет пытаться перекинуть свою вину на другого, в виде Рона Уизли, будет самым слабым. Нет, как бы он не относился к этим представителям семейки, Джинни тоже придётся вытаскивать. Позицию Змея он тоже понимал. Как понимал? Смутно, но принимал, как должное. Не человек — и этим всё сказано. У него просто обязаны быть какие-то свои, отличные от людских представлений, принципы морали, хотя на первый взгляд это и может показаться не так.       — Я не хочу иметь дела с семьёй Предателей, но и оставить её тут не могу, — упрямо покачал он головой.       — Даже несмотря на то, что это она, технически именно она, виновата в том, что тут произошло?       Гарри обречённо кивнул. Пошарил по карманам своей мантии, достал носовой платок. Пристально его осмотрел, чему-то кивнул и трансфигурировал его в кусок чего-то, очень напоминающее клок шкуры с мехом (1). Потом умножил на пятьдесят и склеил получившиеся кусочки. В итоге получился большой меховой плед, на который он перетащил девочек. Каменный пол всё-таки. Холодный.       Послышался смешок:       — Им сейчас что шкура, что камень…       Гарри пожал плечами, но закончил своё дело и сам уселся на краешек шкуры. Ноги не держали. Перенапряжение сказывалось. Сколько уже всего произошло?! А колдовать тут легче не стало.       — Кстати, — вскинулся он, разворачиваясь к Змею. — А зачем ты притащил сюда и Камиллу, раз охотился только на Джинни? Или Рона… Это же Рон первым открыл Тайную комнату… Дневник был у него тогда — это точно. Ты же за ними гонялся, я слышал…       Змей досадливо стукнул кончиком хвоста по полу, отчего гулкое эхо разнесло по комнате громкий костяной перестук.       — Я гонялся за тем, кто активировал переход, — сказал Змей. — Но я не знал кто это, только чувствовал магию. Как это печально, — вздохнул Змей. — Я думал, что уничтожил… Жаль. Салазар небось в гробу переворачивается…       — Погоди. Какой переход? — вдруг дошли до мальчика ранние высказывания василиска. — Ты разве не был всё это время здесь? Уничтожил что?.. Салазар?.. А разве вы не?..       Сумбур из вопросов так и крутился вихрем в голове. Гарри ничего не понимал.       — Что мы «не»? — спросил Змей, заметив выражение растерянности на личике мальчика.       — Не были со Слизерином супругами? Ведь Риддл… Ваш общий наследник… — стушевался на последних словах Гарри.       Какова бы ни невыразительна была мимика Змея, но Гарри ощущал все его эмоции, и после прозвучавшего предположения эти эмоции можно было назвать только «шок».       — Зови меня Шшеу, змеёныш. А что касается твоих нелепых предположений… С чего это ты взял, что мы с Салазаром были супругами? У него была жена!       Гарри терялся в ворохе дальнейших предположений. Теперь он вспомнил, что читал об этом в «Истории Хогвартса», почему же, когда Драко озвучил свою теорию о связи Салазара с василиском, они все приняли это на веру? Это ведь всего лишь была теория! Гипотеза!       — Как же много люди забыли!       — Так расскажи!       — Сам же только что о подружках беспокоился, а это история долгая, — василиск определённо насмехался.       — Сам сказал: им ничего не угрожает, — парировал Гарри.       Змей поосновательнее скрутился в кольца и положил громадную голову на хвост, принялся за краткий рассказ. Насколько это вообще возможно.       По его словам выходило так, что в те давние времена не гнушались дружбой и другими узами с оставшимися после Великого Исхода магиками. Впрочем, Гарри об этом и сам знал, стоило только задуматься о собственной родословной. Василиски же тоже покинули этот мир вместе со многими представителями магиков. Но по своим каналам, которые оказались с небольшим браком. Если точнее, то время от времени маленькие змеёныши, из-за своего любопытства и прочих, присущих детям шаловливых настроений соваться туда, куда не велено, умудрялись попасть в пространственные каверны. Как оказалось позже, по собственному опыту самого Шшеу, пропадали они именно сюда — на Историческую, так сказать, Родину.       Если точнее, то в новом мире, где обрели своё пристанище эти Змеи, в месте открытия портала образовалась аномалия, которую они так и не смогли закрыть. Территория с этой аномальной зоной была признана запретной, и работали тут только змеи-специалисты, продолжающие поиски исправления ситуации. Об этом запрете Змеи доводили и до своих детей. Для себя Гарри провёл параллель с людьми, которые запрещают детям совать пальцы в розетку. Вполне логично. Вон у них тоже вроде как есть Запретный Лес и детям туда ходить запрещено, ага. Но маленькие змейки почти ничем от обычных детей не отличаются и с завидным упорством пытаются «покорить» запретную территорию. Чаще всего это происходило примерно как у дворовых мальчишек в компании: докажи, что ты мужик — и просиди всю ночь на кладбище!       Запретная площадка для маленьких Змеев оказалась способом доказать своим сверстникам, что они уже ЗМЕИ, а не вылупыши беспородные. Вот и случались периодически набеги детворы на запретную территорию. Если их, конечно, не успевали отлавливать взрослые и не надавали им потом хвостами по гребням. Чаще всего ничего бесповоротного не происходило — пространство в этом месте было нестабильным, но большую часть времени всё же безопасным. Но временами происходили и трагедии — поэтому слава среди молодой поросли шла соответствующая.       Вот и Шшеу хотел доказать своё Я, отправившись в этот местный Бермудский Треугольник. И попал…       Именно в его присутствии разбушевались поля и потоки пространственных построений, точнее, их обрывков. В результате змеёныша выбросило в это измерение. А вернуться не мог — просто не знал как. Он даже не понимал, что произошло, вовсе, пока не напоролся на первого человека и от испуга не превратил того в камень.       В общем, помог ему тогда именно Салазар. Ведь Шшеу на тот момент был всего лишь змейкой-подростком по меркам собственного народа, столетним трёхметровым подростком, потерявшемся в чужом мире. Салазар, оказавшийся змееустом, поскольку в роду Слизеринов давно уже, ещё до рождения Святой Троицы Мерлина-Морганы-Мордреда затесались наги, подобрал, обогрел, приютил. Так началась их дружба.       Как оказалось впоследствии, столь долгое и тесное сотрудничество с людьми, плюс сам факт того, что Змей попал к ним ещё малолетним змеёнышем с довольно гибкой психикой и разумом, позволил Шшеу понимать ценности и законы построения именно человеческого общества, характерного для магов в тот период времени. И тот факт, что вернулся Шшеу домой всё так же молодым и юным, по меркам самих василисков, конечно, помогло ему не выпасть из реалий собственного мира и общества. Но это было уже после. А пока…       Школа на момент встречи Шшеу с Салазаром уже существовала, и большую часть времени они проводили здесь. И все Основатели принимали активное участие в помощи Шшеу в возвращении домой. Но всё же самые тесные отношения сложились именно у Шшеу именно с Салазаром. Долго ли, коротко ли… Кому как. Для самого Шшеу — время пролетело очень быстро, но вот уже и Салазар потерял половину своей семьи, и Хельга отправилась к праотцам…       «Не знаю, что там пишут в ваших книгах, но никуда Салазар не уходил. Просто он плотнее всех занимался проблемой Портала, а под конец так и вовсе практически переселился в эту построенную ими всеми комнату, так как именно тут находилось и место прорыва Границы миров. Ни про какие распри между Основателями я не в курсе. Мне, как ты понимаешь, вообще до этого дела мало было. Мы сейчас находимся далеко за пределами границ Школы, в глубине, как вы его называете, Запретного Леса. Ты, пока шёл сюда, пересёк несколько пространственных складок».       Прошло почти сто лет, прежде, чем Салазар и Годрик нащупали ниточку, по которой Шшеу может отправиться к себе домой. И помог им в этом спасённый Годриком феникс (п/а — имеется ввиду, что феникс у Годрика появился гораздо позже самого василиска).       «Как ты, Гарри, не знаешь, что феникса тоже можно убить? Чему вас только в школе учат! Ах, у вас ещё не было УЗМС, а почему? Да, ладно, неважно. Мы сейчас всё равно не о том. Хотя, возможно, это и к лучшему, теперь Фоуксу ничего не угрожает, раз никто не знает… Нет, Гарри, фениксы не относятся к разумным существам или магикам. Фениксы — химеры, созданные в лабораториях эльфов. Даже не спрашивай, кто из них и зачем занимался их созданием — я не знаю. Единственное, что могу предположить, что создавали их как оружие против нас… Хм… Давние легенды. Это сейчас, когда нам нечего делить и живём мы в разных мирах, мы с эльфами не соприкасаемся и „зарыли топор войны“, а когда мы все ещё были тут… Ладно, это к делу не относится, хотя против нашего яда не действует ничего, кроме слёз этих огненных пташек. Это было задолго до того, как маги-люди вообще попали в это измерение. Ладно, опять отвлеклись. Не буду я тебе говорить способа, пусть это останется тайной. А вообще, прими как факт — не бывает абсолютно бессмертных! Все мы рано или поздно попадём в Чертоги. Вот те же эльфы: вроде бессмертные существа — но убить-то их вполне можно. Так и фениксы, несмотря на то, что они вроде как умирают в собственном пламени и возрождаются из пепла (2)».       Фоукс стал фамилиаром Годрика. Да-да, именно фамилиаром. Более того — химер, чаще всего, маги создавали именно с целью их последующего привязывания к себе в качестве фамилиаров. Просто проводили эксперименты по улучшению тех или иных качеств животных, которые они хотели бы видеть в своих фамилиарах… Как результат — на свет рождались именно химеры — полуискусственные создания. Фениксы, конечно, и в этом отличились, впрочем, как они уже разобрали, их создавали и не с этой целью. Узы на фениксе, конечно, при каждом перерождении приходилось обновлять, но Фоукс шёл на это добровольно и с охотой. Тут не столько узы фамилиара играли роль, сколько сам феникс привязался и, можно сказать, сдружился с Годриком. Так что это были скорее узы дружбы, как у Салазара с Шшеу, а узы фамилиара позволяли им вполне нормально общаться и понимать друг друга. Даже вот каким-то разумом наделили за столь долгое время сотрудничества и совместного существования.       Так вот, после того, как искалеченного феникса привели в порядок, и он прижился среди Основателей, оказалось, что фениксы могут порхать сквозь Границы миров без всяких специально построенных порталов. По этой же причине для них практически не существует такого понятия как Щит, в том числе и антиаппарационный. Они его обходят с помощью другого измерения. Проще говоря, всем известно, что самая короткая дорога — это прямая из точки «А» в точку «Б». Аппарационный прыжок строится именно на этом принципе, и расчёте координат «тут» и «там», плюс чёткое видение места прибытия в своём воображении. Впрочем, аппарацию вы должны будете осваивать на старших курсах, там тебе всё разъяснят. А фениксы, если имеются препятствия к трансгрессии, как те же антиаппарационные щиты на Хогвартсе, например. Транспортируются сначала куда-то за Границу Мира, но в точку, по координатам совпадающую с их пребыванием на этом месте, потом аппарируют «там» в координаты, соответствующие нужным координатам в «этом» мире, и только уже оттуда прокалывают пространство обратно. Измерения они при этом выбирают, естественно, такие, где на нужных ему координатах не висит никаких «помех». Но всё это происходит настолько быстро, что времени затрачивается всего лишь на наносекунды больше, чем для обычной аппарации. Да и те лишние доли секунды ощутить невозможно.       — Получается, — Гарри нахмурил лоб, — что при перемещении из-под антиаппарационного купола или, наоборот, под антиаппарационный купол… Феникс даже не пробивает щиты, а просто уходит в другое измерение, туда, где этих щитов нет? — василиск кивнул. — В результате ему ничто не преграждает путь, просто потому что он и не пытается нарушить границу, установленную чарами…       — Да, принципы трансгрессии в границах мира или по межмировому пространству несколько различаются. К тому же, фениксы единственные, кому они вообще доступны без значительных потерь в магии. В общем, вырастешь, почитаешь — узнаешь. Я согласен тебя консультировать, если заинтересуешься и будешь работать в этой сфере, всё-таки я пространственник, как-никак. Моё далёкое детское приключение дало о себе знать вот таким выбором специализации, как у вас говорят, и предрасположенностью. Никому другому же такие фокусы не подвластны без специальных на то приспособлений, как вот этот Портал, например, — Шшеу хвостом указал на статую — понятно, что не статуя является самим Порталом, но за ней он скрывался. — Ну, или я просто не представляю, какой силой нужно обладать магу или любому другому живому существу, чтобы за здорово живёшь взять и прорвать Границу. Даже эльфам это неподвластно, хотя именно они и создали вот такого уникума в этом вопросе, как феникса. Видимо, это оказалось побочным эффектом при их создании. Им преодолеть границы миров — всё равно что паутинку порвать (3). Но мы снова ушли в сторону…       «Ещё бы, — промелькнуло в голове мальчика. — Столько всего интересного! Как тут не отвлекаться, когда то и дело вопросы возникают по ходу рассказа?!»       Вот с помощью Фоукса Основатели и нашли выход, как вернуть меня домой. Просто-напросто Годрик попросил феникса найти Мой мир — нужно же было знать, куда пробивать портал? А они пока занимались расчётами и необходимыми подготовками тут. Фоукс порхал по мирам, разыскивая мой родной мир, лет десять, наверное, уже не помню, но нашёл. И привёл сюда моего отца.       В сущности, можно было просто переправить Шшеу вместе с фениксом, но маги, сиречь Салазар и Годрик, загорелись на старости лет идеей — и всё это выросло в постройку стационарного портала в мир василисков. В осуществлении этой идеи и прошла оставшаяся жизнь магов, но им это удалось.       Где-то в процессе, а точнее — ещё раньше, сам Шшеу предложил Салазару обряд кровного братания — как благодарность за своё спасение, который они с успехом и провели. Таким образом, Род Слизеринов породнился с магиками Рода Ссиенхас и получил от них магическую и кровную поддержку. Гарри не нужно было объяснять, какую мощную подпитку получил источник Слизеринов. И это уже к тому, что в их корнях до этого момента уже прогулялись наги! Действительно, это какая же мощь была в Роду?! Но побратимство, пусть и кровное — это не то, что передаётся по наследству. А потому, чтобы так было и дальше, нужно было, чтобы и в детях Салазара бродила кровь Шшеу. Поэтому…       Портал был готов. В этом им помогал Сшше, отец Шшеу, так как был тоже заинтересован в устранении проблемы запретной зоны на их стороне, а постройка Портала обещала убрать все аномалии, образовавшиеся при обрыве старого построения. Именно за остатки того портала маги и зацепились. Когда всё было готово и налажено, Шшеу вернулся на родину. На той стороне семья Шшеу объявила эти места своими территориями, на этой стороне Портал находился за статуей вот этого старика, которого Салазар поставил тут для хохмы. Портал активировался только представителями Рода Слизерин, так как были змееустами, а настройки активации и прочее — всё было настроено на них.       Для остальных василисков, что обитали на той стороне, он не представлял никакой стратегической выгоды и цели. Только порадовались, что проблема пространственных аномалий и каверз себя исчерпала, а род Ссиенхас взял на себя обязанности Стражей. Ну как стражей — детишек гонять, чтобы не лазили. Для Рода Слизерин же Портал являлся источником некоторого дохода. Весьма существенного дохода. Так как Слизерины в результате стали монополистами по поставке на магический рынок в этом мире, естественно, таких раритетов, как яд, скорлупа яиц и кожа василисков — выползки, конечно. Впрочем, от того, что это именно выползки, свойства кожи не слишком и меняются, так что при правильной обработке и пошиве доспехи из василисковых выползков получались отменные и инертные к магическим воздействиям. Да и просто между побратимами существовала договорённость, что именно Шшеу, а после его потомки, лично будут оценивать каждого последующего претендента на титул и главенство над Родом.       Получается, что во всех остальных Родах «коронацией» занимались исключительно алтари и Мать, то Слизерины между ними поставили ещё один промежуточный этап — Шшеу. Хотя бы потому, что в крови главы Рода должна быть часть крови и яда Рода Ссиенхас, а такое могли пережить не все претенденты. Причин для этого множество, и не о них сейчас речь.       Поиск Тайной Комнаты был частью ритуального испытания очередного наследника Рода, которое он должен был пройти до своего магического совершеннолетия — до семнадцати лет. В кодексе Слизеринов был прописан данный пункт. Без освидетельствования Шшеу или его потомком никто из Слизеринов не мог претендовать на титул и Род. А если кто и пробовал, то… мир праху их.       Не потянул бы — сил на источник бы не хватило. Много лет после этого было всё в относительном порядке. Наследники исправно приходили и преемственность соблюдалась. А потом — хлоп! Что произошло — Шшеу узнать так и не смог, но Род прервался. Не пришёл очередной наследник на «освидетельствование» и получение бонуса от «покровителя». Долго никого не было, потом появился первый Гонт. Как он узнал про Тайную Комнату — для Шшеу осталось тайной, но ему не было до этого дела. Главное — что наследник был сильным и достойным и мог возродить Род. Поэтому Шшеу одобрил претендента и «одарил» его нужными качествами для пробуждения источника Слизерина. Но Гонт не оправдал его надежд — источник Слизеринов пробужден не был. А после цепочка преемственности опять прервалась. И за прошедшие несколько веков маяк вызова больше не срабатывал.       До, как понял Гарри из описаний, сороковых годов нынешнего века. Риддл нашёл Тайную Комнату и вызвал Шшеу.       Шшеу поспешил на вызов. Пришёл. Ужаснулся.       Претендент на наследие Салазара, как оказалось, стал Предателем Крови, убив в стенах Хогвартса девочку… Миртл, кажется. И это ещё полбеды. Больно, горько и обидно, но кроме него — среди магов достаточно потомков Салазара, чтобы попробовать возродить Род и кроме него. Но… Этот вылупыш безмозглый пытался подчинить себе его, Шшеу, словно он собачка какая! Пытался заставить змея служить этому выродку! Такого Шшеу допустить не мог. Честь рода требовала отмщения, что Шшеу и сделал. Вызвал Риддла на дуэль, что было для этого же Риддла крайним шоком. После дуэли, если это так можно назвать, Риддл остался лежать в Тайной Комнате бездыханным, а Шшеу покинул Предел, вернувшись домой.       Пятьдесят лет прошло, снова сработал маяк. Шшеу отправился проверить, кто на этот раз претендует на источник Слизеринов. И тут его ждал сюрприз — опять тот самый претендент, которого он вроде как уничтожил! Этого не могло быть! И Шшеу снова начал охотиться за Предателем. Только вскоре выяснилось, что на этот раз это был не Отверженный, а какая-то девчушка, околдованная артефактом, хвостом Змей указал на Камиллу, и Шшеу удалось-таки её поймать. Он применил к ней свой оцепеняющий взгляд и уволок её сюда, чтобы больше никто ненароком не пострадал. Сам же отправился домой советоваться с отцом, да-да, не удивляйся, Сшше всё ещё жив, и более того — у их народа он считается непревзойдённым артефактором, так что с кем и разговаривать по поводу артефакта, как не с артефактором? Но едва успел перекинуться с отцом парой слов, как во всполохах пламени появился Фоукс, который, возмущённо вереща, «поведал» Шшеу, какую ошибку тот совершил.       — То есть Фоукс не фамилиар бывшего директора? — захлопал глазами Гарри.       — С чего ты это взял? — в ответ удивился Шшеу.       — Так говорят… Феникс с директором… Уже много лет…       — Мало ли что говорят? С Годриком Фоукс был на добровольных началах, после его смерти он довольно долго жил на территории поместья потомков Годрика, а потом переместился в наш мир и обосновался у нас в саду. А вот недавно, — Гарри уже не обращал на эти временные рамки: что для василиска «недавно» — для самого Гарри могло оказаться и пятьдесят, и сто лет назад, — опять упорхнул сюда, и больше мы его не видели. Даже когда Риддл в первый раз открывал Комнату, не прилетел поздороваться, раз уж ты говоришь, что он был тут.       Гарри отрицательно покачал головой — был тут в это время феникс или нет, он не знал, а вот Дамблдор присутствовал, только в качестве, если он правильно помнит, профессора Трансфигурации и заместителя директора Диппета.       — Не суть. Сам потом с ним пообщаешься, когда освоишь ментальные практики, может, он тебе «расскажет», почему он вернулся в этот мир, и в школу в частности. Да ещё и в таком амплуа, как фамилиар какого-то Дамблдора. Нам с отцом он ничего не «говорил». Это вообще сложно — разговаривать с фактически воплощением огненной элементали. У него вся магия, какая есть, с оттенками пламени, даже то, что в принципе не может иметь «окраски». Так что имей это в виду, общаясь с Фоуксом, и всегда будь осторожен, а то сгоришь, и косточек не останется. Только Годрик благодаря узам Хозяин-фамилиар и мог общаться с ним без последствий. У меня вот голова до сих пор болит.       В общем, в доме Шшеу тот ещё базар образовался, ведь разговаривать хотя бы так, как Шшеу сейчас разговаривает с Гарри, они не могли. Феникс не знает парселтанга, да и его речевой аппарат для речи вовсе не приспособлен. А ментальное общение с ним могло травмировать самого василиска. Но другого выхода не было, пришлось Фоуксу транслировать «кино», из всех сил стараясь не сжечь Шшеу мозг. Это было выматывающе для феникса и грозило ему внеочередным перерождением, поэтому он уже не смог утащить василиска через границу миров сам. Пока змей и птица выясняли отношения, маяк опять сработал — кто-то снова открыл комнату. Тут уже и без трелей Фоукса стало понятно — нужно возвращаться. Напоследок Сшше прищёлкнул сына по лбу хвостом, мол, вроде взрослый Змей, а всё туда же: «Хочешь уничтожить? Яд тебе твой, дурень, на что?». А уже на подходе к Переходу он снова почувствовал сработавший маяк.       В третий раз!       Переход — дело небыстрое. С первого взгляда это напоминает просто бесконечный тоннель. Ты по нему ползёшь-ползёшь, а свет на том конце ближе не становится, а потом раз, и ты уже почти у выхода. Феникс, который сразу же, как только убедился, что Шшеу собирается обратно, переметнулся сюда, оттранслировал ему картинки происходящего в Тайной Комнате, как только Шшеу понял, что преодолел Переход и стал стремительно приближаться к выходу. Гарри как раз меч из Шляпы достал.       — Почему… — он прокашлялся. — Почему ты решил, что это Камилла?       — Пока я гонялся за призраком Риддла — заметил, что мне всегда попадается девчонка с тетрадкой, но она очень ловко ускользала. По школе я много не разгуливал, я помню, что директора и Замок связывают узы, а потому моё пребывание тут может быть обнаружено. Мне это было незачем. Однажды мне одного мальчика пришлось нейтрализовать. Ничего серьёзного, от моего оцепеняющего взгляда существует зелье, так что я не беспокоился. Знал, что его вылечат быстро, но вот помнить он ничего не будет, а свидетели мне были не нужны. Потом было затишье, и я не мог найти нарушительницу. И вот маяк в очередной раз сработал. Когда я выбрался из лаза, она как раз шла, уткнувшись в тетрадку, а от них фонило знакомыми эманациями магии. Ну я и…       Так выяснилось, что зрение Змея всё же имеет свою специфику. Мало того, что все человечки, а уж тем более дети, для него на одно лицо, как китайцы для британцев и наоборот, так ещё и цвета… Хоть он и различает цветовую гамму, но сильно в приглушённом виде, а потому цвет волос обеих девочек, весьма разнящийся для того же Гарри, для Шшеу выглядел практически одинаковым. Всё же осязание у василиска сходно со змеиным, то есть они пробуют воздух языком, а от Камиллы — по уверению Шшеу — исходили злополучные эманации.       — Это не могла быть Камилла, — упрямо покачал головой Гарри, картинка не складывалась, но Шшеу его перебил.       — Да я уже и сам понял, — Змей снова посмотрел на неподвижные фигурки. — И Фоукс «показал», и сам теперь чувствую, с твоей подружки уже сошли наведённые чары, а на Предательнице до сих пор весьма чёткий след… Тем более что я утащил её сюда, а теперь тут ещё одна девочка и ты.       — Эх, — Гарри махнул рукой в сторону Дневника. — Теперь уже не спросишь…       — Не спросишь что? — полюбопытствовал Шшеу.       Гарри почесал макушку и пересказал свой «разговор» с Риддлом до того, как появился василиск.       — Вот и не складывается у меня картинка, — пожал плечами Гарри. — С одной стороны — у Риддла прекрасно получилось избавиться от Камиллы, с твоей помощью, а заодно и отвести угрозу твоего возмездия от себя. Предполагаю, что он ждал Камиллу и накинул на неё чары сродства, чтобы сбить тебя со следа… Но зачем тогда он заставил Джинни или сам это сделал, палочку же он вполне спокойно удерживал, написать это послание на стене… Короче, зачем он заставил спуститься сюда Джинни? Как я понял, он хотел заманить сюда меня, но… Почему он был так уверен, что я вообще найду этот вход и смогу его открыть? А теперь у него уже и не спросишь…       — А вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — Шшеу приподнял голову над кольцами. — На тебе тоже яркий след его магии, и она отравляет тебя. И это не чары сродства, которые Риддл накинул на твою подружку. Это что-то более глубокое и страшное. Что-то, что появилось уже очень давно. Что-то по Роду.       — В смысле? — ошарашенно уставился на василиска Гарри.       Но Шшеу вдруг переметнулся на другую тему.       — Что ты знаешь о магии воплощения?       Гарри покрутил головой, но слукавил при ответе.       — Мне всего двенадцать и до одиннадцати я жил с магглами, которые ничего не знают о волшебстве. Что может узнать магглорожденный волшебник, находясь в мире и школе волшебства всего два года? Тем более это явно что-то из тем, которые проходят на старших курсах? А ещё лучше — в Академиях…       — Прости, ты прав. Просто именно в этом заключается ответ на твой вопрос, зачем Риддл уволок сюда и, как ты её назвал, Джинни? Если совсем коротко и не вникать в специфические термины и саму специфику… То с помощью этого Дневника Риддл намеревался возродиться, воплотиться. Но только магических сил этой девчонки ему не хватило бы — Печать. Как её, так и его собственная. А вот имея в наличии эту самую Джинни и твою подружку, а её магия весьма сильная, чистая, я вижу, оцепенение этому не помеха, он вполне мог осуществить свою задумку. Не думаю, что он вообще задумывал твоё здесь появление…       — Задумывал, — не согласился Гарри, начиная кое-что понимать. — Он так и сказал: «чистокровный волшебник без родовой защиты».       — Нет, — покачал головой змей. — Возможно, несколько позже, когда ты уже тут появился, он и изменил свои планы — ты гораздо лучше подходил для этих целей в связи с определёнными обстоятельствами, но изначально он намеривался воспользоваться жизнью именно этих двух девочек. На такой подарок в твоём лице он не рассчитывал.       — Так что со мной? — уже со страхом спросил Гарри. — Кроме уже озвученного им же самим?       Змей характерным жестом всех змей выпростал свой язык и потряс им в воздухе.       — У вас родовые корни схожие. Ты такой же потомок Салазара, каким был и он, до тех пор, пока на его челе не образовалась Печать. Даже родство в тех же коленах…       Гарри несколько заторможено кивнул. Это можно было предположить, да и уже было проговорено.       — А что ещё?       — В тебе спрятана его часть.       — В смысле? — не понял Гарри.       — В тебе как будто впаяна хорошая доля его магии, но в то же время она существует автономно, но неразделимо с тобой. При этом оттягивая на себя хорошую часть твоих магических сил. Это не ограничитель магии, но действие получается аналогичное. И случилось это объединение давно. Не год или два назад, а больше.       — Опять не понял, — снова покачал головой Гарри, хотя и предполагая тот временной промежуток, когда всё это могло произойти — Хеллоуин 1981-го! По крайней мере, это ещё то время, когда он жил в магическом мире, после он уже был с магглами и в маггловском. И никто ничего подобного с ним сотворить не мог… Или мог?..       — Не могу разобрать более чётко, — отрицательно покачал головой Змей на требование пояснить свои слова, — такое ощущение… — Змей снова потеребил воздух своим языком. — Да, определённо, магия его. И она намертво спаяна с твоей. Но функционал этого конструкта — маскировка. Да, точно маскировка и… Хм… Капсуляция в твоей ауре чего-то, что к этому миру совсем не относится. Является якорем для чего-то… С-с-с-с-с… Или кого-то, — Змей вдруг резко подался вперёд и к Гарри, пристально рассматривая его лоб. — Пос-с-сиди с-с-смирно, — в голосе явно слышалась ярость.       Гарри на такой бросок рефлекторно отшатнулся и снова хлопнулся на задницу. Шшеу поднёс свою голову совсем-совсем близко к Гарри. Настолько, что выстреливающий и трепещущий язык то и дело касался знаменитого шрама в виде молнии.       — Вотс-с-с как-с-с-с-с-с… — спустя пару минут обследования протянул Змей.       — Что?       — Погоди, дайс-с-с-с-с подуматьс-с-с-с-с…       Хвост змея изогнулся, как в мультике про Маугли у Каа: основная масса свёрнута кольцами, но хвост поднят и изогнут, а на него уже положена голова. Этакое положение, когда человек в задумчивости опирается локтями о столешницу, а подбородком упирается в кулаки, или ладони, или тыльные стороны рук с переплетёнными пальцами. Глаза оказались прикрыты верхним веком, и, казалось, змей даже уснул. Гарри перебрался опять на трансфигурированную шкуру — когда змей к нему метнулся, и он упал, то упал он на каменный пол, потому что во время разговора временами вставал и ходил кругами, чтобы размять ноги и кровь разогнать. Всё же в этой комнате было весьма прохладно. Фоукс, видимо, посчитав, что его миссия осуществлена, спокойно сидел на той же шкуре, но тепла от него, несмотря на всю его огненную сущность, что-то не наблюдалось, и чистил свои перья. Почему только не улетал?       Наконец змей очнулся и снова посмотрел на Гарри своими, прикрытыми зеркальной плёнкой, глазами.       — С самых древних времён, среди множества измерений и существующих миров, есть один — особенный. Все разумные и мыслящие существа, как бы они ни воевали между собой, как бы они ни ссорились, как бы они ни были различны друг с другом по расе, общественному порядку и менталитету… Все считают выходцев из этого мира — ЗЛОМ с большой буквы, и готовы забывать все свои распри и междоусобицы, если им посчастливилось проживать в мирах совместно, как это было тут, в борьбе с порождениями этого мира — Демонами. Впрочем, для всего живого они и есть Зло в чистом виде. Им чуждо всё живое. Их мир — выжженная пустыня, где вместо земли — голый камень, а вместо рек — лава. И они жаждут уничтожить всех вокруг, поэтому упорно ищут возможности преодолеть Границы миров и вторгнуться в чужие миры. И, увы, находят. Думаю, ты согласишься, что в любом обществе есть такие индивиды, которые ради достижения своих целей не гнушаются ничем? Вот на этом и играют демоны. Они приходят в сны, искушают властью, несметными богатствами, выполнением любых желаний, а по любому из миров ходят-бродят гримуары с ритуалами вызовов. Как бы ни старались их находить и уничтожать, периодически они всё равно появляются в том или ином мире. Сами демоны, заинтересованные в их распространении, прокалывают границы миров и подкидывают эти книги выбранным жертвам. На самостоятельное собственное перемещение у них сил не хватит, как и у любого другого магического существа, а вот сделать мелкий прокол и подсунуть нужному существу книгу, чтобы тот провёл ритуал вызова за счёт своих сил или сил жертв, а любой вызов демона — это ритуалы жертвоприношений, вполне. Демонология повсеместно в мирах считается Запрещенной магией и за доказанное её использование — смерть.       — К чему ты это ведёшь? — по спине Гарри пробежал табун ледяных мурашек, спросил он так, для проформы, уже догадываясь, какой услышит ответ.       Хвост Змея с костяной пикой неопределённо помахал в воздухе перед его лицом.       — Я не заметил этого тогда… — задумчиво протянул он. — Связь была ещё слишком слабой и неустойчивой, а потому успешно прикрывалась магической аурой самого Риддла. Да и что говорить, если ритуал по вызову демона он закончил, как мне теперь думается, как раз всего за пару минут до моего появления. И эта девочка, Миртл, была его жертвой. Жертвой вполне достаточной, чтобы установить связь, но недостаточной для полноценного проникновения вызванного в этот мир. Но тут появился я на сработавший маяк открытия Тайной Комнаты и „убил“ призывающего… Не буду вдаваться в подробности, просто получается, что я послужил невольным „жертвоприносителем“ второго порядка. Смерть Риддла, тем более что произошло это практически сразу после принесения первой жертвы, и эманации от первого действа ещё не успели разойтись и раствориться в пространстве, как заклинателя и инициатора, позволила призываемому пересечь Границу миров и материализоваться в этом мире. И воспользовался он для „легализации“ телом собственного вызывающего, приняв на себя не только тело, но и личность, что в дальнейшем помогло ему избежать разоблачения.       — То есть Том Риддл был мёртв с того самого момента, как открыл Тайную Комнату? — уточняюще переспросил Гарри, смотря на Змея. — Я правильно понимаю? И все остальные годы в личине Тома скрывался Демон?! Но почему директор Диппет не отреагировал не просто на нарушение правил и шалость ученика, а на самое настоящее ритуальное убийство? Почему „Риддл“ остался „безнаказанным“? Нет, я знаю версию, которая тогда была растиражирована для общественности, якобы это один из питомцев Хагрида умертвил девочку, а Риддл был тем, кто указал на него. Понятно — привычно переводил стрелки. Хотя это уже и не Риддл был на самом деле, а всего лишь кукла с чужим сознанием — Волдеморт! Но повадки-то остались прежними, да ещё и демонического перепало.       — Выходит, что так. А что касается того, почему директор не отреагировал и поверил, как ты выразился, „переводу стрелок“… Ну, не в туалете же Риддл девочку в жертву приносил! Он её сюда, в Тайную Комнату, приволок, совершенно не ожидая, что сюда же приду ещё и я. Комната эта уже находится мало того, что вне пределов щитов Хогвартса, чтобы директор смог ощутить неладное, так и колдовать тут могут только признанные наследники Слизерина. Что предстоит пройти и тебе. И не спорь. Тебе эту процедуру пройти придётся всё равно. Ты являешься потомком Салазара — раз. Ты смог найти Тайную Комнату, а это часть ритуального испытания наследника, пусть ты это сделал и по незнанию — два. Ты смог тут колдовать — три! Последнее — это не только признак твоего могущества в будущем, но и показатель достойной преемственности крови. Ну и в-четвёртых — тебе в любом случае придётся пройти через ритуал обеспечения наследника кровью и магией рода Ссиенхас, хотя бы потому, что он включает в себя укус василиском претендента, дабы впрыснуть в кровь яд.       В конце концов, Шшеу сюда заявился, именно для инициации претендента в наследники Салазара, а всё остальное, что тут происходило, это дело попутное и вторичное. Для Шшеу.       — Но я же могу умереть от действия яда! — воскликнул ошеломлённый категоричным высказыванием змея. — Это же… Это же самый сильный из известных ядов, и к нему нет противоядия!       Послышался тонкий свистящий звук — на грани слышимости человеческого восприятия. Оказалось, Шшеу так смеётся.       — Глупый ребёнок. Ты чем меня слушал? Во-первых, противоядие есть, и оно вон — перья сидит чистит, — кивок треугольной головы в сторону действительно сидевшего и невозмутимо чистившего клювом свои огненные пёрышки Фоукса. — Поплачет над твоими ранами сразу после инициации и всё будет в самом наилучшем виде. Не скрою, смертельные случаи инициации тоже бывали. И по вашим понятиям — довольно часто. Пятеро за всю историю — умерли. Но все они знали, за чем сюда шли.       — Но я-то… Шёл сюда не за этим и умирать совершенно не хочу, — отрицательно закрутил головой Гарри, стараясь отказаться от предложенной чести.       Стать реальным наследником Слизерина — это честь! В любом случае, но… У Гарри, как он уже говорил Камилле, и без этого три источника грузом висят, куда ж ещё и четвёртый?       — Давайте я вам ещё одного претендента приведу, а вы его „освидетельствуете“?       — Говорю же — глупый! — опять засвистел Змей. — Поиск Тайной Комнаты — это часть ритуала, и проделать его претендент должен самостоятельно. А по мне — так зачем ждать ещё одного, если передо мной сидит Достойный?! Так что не отвертишься. К тому же тебе смерть уж точно не грозит, но и инициация будет несколько более мучительной, чем обычно.       У Гарри опустились плечи, ему стало уже ясно, что все возражения канут втуне, а его инициируют в любом случае. Куда ему справляться с огромным змеем — скрутят и инициируют.       — В чём хоть эта инициация заключается? — обречённо спросил он. — Только в укусе?       — В обычной ситуации — да, — подтвердил Шшеу. — Я кусаю, феникс сразу заливает рану своими слёзками. Ритуальный речитатив, я тебе его подскажу, производит обмен магией. В обычном случае, — повторил Змей. — В твоём же…       — А что со мной не так? — Гарри поднял жалостливый взгляд на змея.       — Да всё с тобой в порядке, ребёнок, кроме того факта, что кто-то умудрился сделать из тебя крестраж для привязки демонической сущности к этой реальности. И этот кто-то, скорее всего, Риддл, раз именно его магией фонит от этого шрама.       — Но мне сказали, что этот шрам появился у меня в ночь смерти моих родителей, тогда же умер и Риддл!       — Сказать можно всё, что угодно и, если свидетелей происходящего не было, — Гарри снова опустил голову — не было. — Так что, кто его знает, что там на самом деле происходило. Я вот тебе говорю — ты крестраж. Привязка для демонической сущности! Благодаря тебе и таким подобным игрушкам демоны могут спокойно пережить обряды экзорцизма и не! «свалиться» обратно в свой мир. Если вкратце — то нам нужно сначала избавить тебя от этого довеска. Избавить нужно в любом случае, так что мой укус тебе, как я уже сказал, всё равно пережить придётся. Только мой яд способен убить ЭТО. Я вижу, что над тобой не так уж давно проводили обряды, и экзорцизма — в том числе. Значит, кто-то из окружающих тебя взрослых вполне осведомлён о том, что у тебя в голове прячется, и пытался тебя от этого избавить и оградить. Но судя по тому, что это не получилось, так как крестраж продолжает в тебе присутствовать, несмотря на обряды…       Гарри вспомнил, как этим летом его опекун и лорд Малфой над ним «издевались», проводя кучу-малу всяких разных ритуалов и обрядов. И далеко не все из них Гарри мог опознать, потому что… Ну ребёнок он ещё! И книги необходимые у него появились не так уж и давно. Не успел он ещё освоить весь этот необходимый чистокровному магу, а тем более будущему лорду Магии, спектр действий и противодействий выучить! Да он на сто процентов уверен, что спроси того же Драко, а сколько он знает этих ритуалов, то и тот не назовёт всего необходимого, а только то, к чему его уже привлекали, как наследника, или что-то он самостоятельно прочитал. Ведь есть и такие ритуалы, которые используются далеко не каждый день и даже не каждое десятилетие! И, соответственно, их изучают в самую последнюю очередь! Если только в этом вот так вдруг не возникает экстренная необходимость.       Значит, опекуны всё же пытались хоть что-то с этим сделать, а Гарри не говорили… Хм. Будь он взрослым, он бы и сам одиннадцатилетнему ребёнку вряд ли бы такое поведал. Пытался бы вылечить — да, но серьезный разговор, если бы это так и не получилось, всё же бы отложил, хотя бы до малого совершеннолетия — четырнадцать лет. Это Гарри и Камилла несколько выделяются от своих сверстников. Жизнь рано и в ускоренных темпах взрослеть заставила. А обычные детишки…       Тот же Драко, вот если ему сейчас вывалить всё вот это на голову, он бы понял? Эм-м… Понял бы, посочувствовал, ага. А если бы это касалось именно его? Если бы это он, Драко, был этим самым кресс… хрест… А вот тут Гарри не уверен. А вот в долгой и продолжительной истерике в исполнении блондина — да. И нельзя сказать, что это было бы ненормальной реакцией. Драко он такой и есть: немного заносчивый, немного капризный, немного избалованный, как и полагается любому горячо любимому ребёнку в семье, где всегда всё есть на любой вкус и цвет. В то же время блондин достаточно серьёзен, когда надо, целеустремлён, решителен… Короче, реакция на такие потрясения была бы примерно такая:       Сначала шок, потом истерика, сопли-слёзы, потом решительно закушенная губа, а паче того кулак, стальной блеск в глазах и… А вот что «и» — уже большой вопрос. Что предпринял бы Драко, Гарри спрогнозировать не мог.       — …и, если я ничего не путаю, то у Твари кроме тебя есть ещё крестражи, которые и помогают ей якориться здесь. Иначе бы первый же обряд экзорцизма выбил бы из тебя эту дурь. Ведь это всего лишь — якорь сущности, а не сама сущность, — тем временем продолжал василиск. — Но поскольку этих якорей оказалось больше, то тот, который «изгоняют», фигурально выражаясь, цепляется и за саму сущность, её породившую, и за остальные якоря, на которые такого воздействия не производится. Таким образом, «сковырнуть» с твоего лба этого паразита становится невозможным, если только не найти все захоронки и не воздействовать на все разом, кроме полного уничтожения. А это, как ты понимаешь, для тебя означает смерть. Но нам это не нужно. А раз это так, то будем бить насмерть. Моим ядом. Поэтому я тебя не просто укушу, но не дам Фоуксу залечить рану сразу, как это обычно делается. Яд сначала должен выжечь в тебе «лишнее», а вот после этого…       — А разве яд не убьёт сначала меня, раз попадёт он в мою кровь?       — А вот чтобы этого не случилось, мы для начала проведём ритуал кровного побратимства, как когда-то с Салазаром. Моя кровь в твоих жилах не даст яду воздействовать именно на тебя, а только на посторонний элемент, которым в таком случае будет выступать этот закуклившийся в тебе осколок.       — Зачем тогда после меня лечить слезами феникса, если яд на меня уже всё равно воздействовать не будет? — Гарри уже решился.       Как бы там ни было — но избавиться от этого магического паразита в своём тельце очень хотелось, даже с риском для жизни.       — Глупый ребёнок, — в который раз повторил василиск, снисходительно усмехаясь. — Во-первых, сама кровь моя будет приживаться в тебе довольно мучительно. Ты потомок Салазара, но не сам Салазар, и корни родственников-нагов для тебя отстоят ещё на тысячу лет больше, чем для Салазара. Во-вторых, рану после укуса всё равно нужно будет заживить, хотя бы потому, что в противном случае она будет болеть, ныть, зудеть ещё с половину года — тебе очень хочется ощутить на себе все эти прелести? Кстати, заранее предупреждаю, что зелья — обычные зелья — на тебя перестанут действовать от слова совсем. Тот коктейль, из которого после ритуала будет состоять твоя кровь, будет способен выжечь всё! Слизерины именно поэтому через одного шли в зельевары, чтобы иметь возможность усовершенствовать под себя новые изобретения и зелья. Лечебные, естественно. А то сломаешь руку, а тут Костерост будет бесполезен. Как маггл ты, конечно, не проваляешься в постели месяц, своя собственная магия тебя вылечит, но и не за одну ночь, как это было бы с использованием зелья. Ну и в-третьих. Ты предпочтёшь показаться на глаза тем, кто сейчас «дежурит» там, — глаза в потолок, типа Хогвартс над ними, — в виде свежеподнятого инфернала, а именно так ты будешь выглядеть после всех наших манипуляций. Чтобы тебя без разговоров…       — Понял! Я понял… Что нужно делать?       Гарри представилась уникальная возможность смотреть, как колдуют василиски. Всё равно ничем помочь не мог. Отсутствие рук, ног и прочих частей, присущих человеческому телу, ему отнюдь не мешало. Так же, как и отсутствие такого атрибута как волшебная палочка. Впрочем, Гарри уже и так знал, что палочка не столь важна для волшебника, просто она значительно упрощает саму «процедуру» колдовства, беря на себя такие функции, как концентрация и структуризация магического потока, испускаемого волшебником.       Змей шипел, размахивал кончиком хвоста, вот им он, видимо, и заменял палочку, а в воздухе формировались светящиеся линии, которые складывались в фигуры, которые, «тяжело» плюхнувшись на каменные плиты пола, становились «вычерченной» ритуальной пентаграммой. Что шипел василиск — для Гарри оставалось непонятным. Как позже объяснил сам Шшеу, это более древняя форма парселтанга, которую наследники змеиных кровей уже не в состоянии понимать. Вообще сам «язык» был тем, что довольно сложно называть именно «языком» в понимании всё того же, например, лингвиста. Собственно, поэтому никто из волшебников, кроме отдельной группы, которая несёт в себе «змеиное наследие», и не способны им (парселтангом) овладеть.       Просто этот «язык» включает в себя не только звуковое сопровождение по передаче информации, что и выражается в слышимом окружающими шипении и посвистывании, да и то звуки варьируются не только в диапазоне приемлемом для человеческого уха, но и в неслышимых границах. Ультра- и инфра-диапазонах. Собственно, «змеиная наследственность» и предполагает, что у человека-мага на генном уровне передаются зачатки возможностей слышимости этих диапазонов (4), и они становятся способны понимать змей. И не только слух, но и определённые ментальные способности, и эмпатическая чувствительность, которые дополняют то, что «слышат» маги-парселтангисты. А это уже само собой подразумевает, что маг со змеиным наследием будет отличным менталистом или целителем, особенно «целителем душ». Если будет, конечно, развивать свои задатки, данные ему природой, а не сидеть пнём.       Этим же и объясняется тот факт, что Гарри мог слышать и понимать змей изначально неразумных. Тех, кто не способен вести диалог как таковой, а способны только на передачу сигналов предупреждения, агрессии и прочие элементарные звуки. На самом деле всё так и было, просто мозг самого Гарри, собирая всю доступную информацию: шипение, настроение рептилии, ментальный посыл — интерпретировал всё это в понятную для Гарри словесную форму. Да и «разговоры» эти были весьма примитивны: тепло, хорошо, горячий камушек, не подходи — укушу, и в том же духе (5).       А вот то, насколько хорошо сочетались гены, и зависит степень понимания змеиного языка. Гарри, вот, может как слышать, что ему говорят, так и отвечать, соответственно используя не только менталистику и эмпатию, но и ещё и (раз отвечает) на полную катушку используя возможности своей гортани и голосового аппарата, надо же как-то издавать те звуки, которые обычное «человеческое горло» воспроизвести неспособно (?), что тоже при определённом развитии может дать немало преимуществ. Просто надо знать — зачем, как и для чего. Кто-то может только «слышать и понимать», но ответить уже не может. Кто-то улавливать общий настрой змей и рас, имеющих змеиное начало.       Вот и сейчас Шшеу заклинал круг на том наречии, которое Гарри был не в состоянии понять. Там использовались совершенно иные принципы передачи информации или же диапазон звуковых вибраций был вне его «уровня»       — Возьми меч и вставай в Круг, — вдруг послышалась членораздельная речь для Гарри.       Мальчик послушно исполнил требуемое.       — Этот меч в вашем мире, наверное, единственный, который может причинить моей шкурке хоть какой-то вред, — усмехнулся Шшеу. — Годрик его на спор создавал и заклинал. Ну, да сейчас это нам на руку, а то даже не представляю, как бы мы с тобой тут сейчас выкручивались. Я ведь уже не тот змеёныш с «нежной шкуркой», который братался с Салазаром. Давай сначала режь у меня во тут… Да, здесь. Да сильнее ты! Чего боишься? Давай! О, вот так, хорошо. Теперь вену у себя… а вот у себя лучше палочкой и «Секо», а то мечом оттяпаешь себе руку по самую голову. Во-о-от. Хорошо.       Под эти комментарии из нанесённых ран стала сочиться кровь. Гарри с интересом за этим наблюдал. Хотя бы потому, что кровь, вопреки законам притяжения, не падала на пол, а собиралась в общий шар в центре пентаграммы примерно на уровне его лица. А вокруг уже собравшегося шарика парили капли крови, что продолжала сочиться из порезов. Этакая кровавая моделька солнечной системы получилась: большой шарик — звезда Солнце, капли поменьше — планеты. Правда постепенно эти «планеты» по спирали притягивались к «Солнцу», а потом и сливались с ним.       Красиво.       Особенно, если учитывать, что кровушка Шшеу была не такой уж и алой. Точнее она была алой, но… имела какой-то фосфоресцирующий отлив и, в отличие от крови того же Гарри, вполне себе самостоятельно светилась.       Шарик в центре всё рос и рос, став уже с голову самого Гарри (6).       — Достаточно! — последние капельки-планетки втянулись в «Солнце».       Снова послышалось шипение Шшеу, который стал обвивать Гарри своими кольцами. Один катрен, что можно было вполне определить по паузам — один виток «объятий».       — А теперь пей. Пей, сколько сможешь, — снова членораздельная речь.       Гарри и раньше-то не был особо брезгливым и вида крови ни своей, ни чужой не боялся. А уж после того, как начал своё обучение, как будущий Лорд Магии, и вовсе понял, что даже от самых маленьких зачатков этой «фобии» нужно избавляться. Огромное количество ритуалов нацелены именно на кровь. И её: то пить приходиться, то просто пускать, то поить кого-то. И не всегда только собственную. Вот вам и доказательство, ага.       Сглотнув комок в горле, Гарри потянулся губами к кровавому шару и «присосался» к нему, несмотря на то, что эта была, действительно, гремучая смесь и обжигала не хуже… Сравнить было не с чем, кроме кипятка. Только и кипяток не шёл ни в какое сравнение. Казалось, он пьёт раскаленный добела свинец. Читал он что-то о таком виде то ли пытки, то ли казни у средневековых инквизиторов.       Хватило его ровно на половину объёма.       — Хорошо, молодец, — услышал он довольное шипение Змея, который одним махом пасти проглотил остатки.       У Гарри уже начало шуметь в голове и подкашиваться ноги. В глазах помутнело, в висках загрохотало, по венам прокатился вал пламени. Ему с каждым вздохом становилось всё хуже и хуже, а тут ещё и Шшеу, потратив время только на «очистку» территории от следов проведённого ритуала, чего сам Гарри уже не видел — он полумёртвой тушкой лежал в кольцах новоявленного братца — вонзил свой ядовитый клык аккурат в плечо мальчика.       Дальше для Гарри началась самая натуральная агония. Тело то горело, то кидало в лёд. Крючило, корёжило под самыми невероятными углами. И если бы не кольца Шшеу, который продолжал его удерживать, то он мог бы себе и сломать что-нибудь, а может и всё. Перед глазами уже давно стояла кровавая пелена. И в этом кровавом мареве то и дело сверкали вспышки молний.       А потом голова разорвалась на клочки. Треснула прямо по шраму. Гарри потерял сознание. Сколько он был в отключке — он сказать не смог бы и под Веритасерумом. Но в себя он пришёл, уже не чувствуя никаких неприятных симптомов. Над ним рыдал феникс, а его прозрачно-жемчужные капли-слезинки стекали по его лицу. Феникс рыдал над его шрамом. Видимо, рану от укуса он уже залечил.       Гарри глянул на окровавленный и разодранный по шву рукав своей мантии…       «Ну ничего себе, сколько крови! Откуда только столько?»       …там виднелся белёсый шрам — «звёздочка», как уже прочно-старые шрамы, диаметром примерно сантиметра полтора-два. А рукав оказался вовсе не разорванный, а… Просто в месте прокуса клыком василиска, яд с этого клыка попал и на ткань мантии. Она такого не пережила и «почила» смертью храбрых, а края дыры обуглились, как будто на их не яд попал, а кислота какая. ______________________________________ (1) Если они на втором курсе уже трансфигурируют из кроликов тапочки (канон ГП и ТК, урок Трансфигурации), то, думаю, превратить платок в клок шкурки с мехом это проще. Ну, а простенькие склеивающие и умножающие-дупликационные чары они выучили на первом курсе. Ну, это моё АУ. (2) Чтобы не быть голословной. В одном из фиков вычитала этот способ — и мне он показался довольно приемлемым, если бы мне это вдруг понадобилось. Не помню, как называется, но там Гарри переродился в теле собственной матери Лили Эванс и начал жить по-новому, ставя палки в колёса Дамблдору и всем прочим, завоёвывая Снейпа. Когда феникс сгорает, до его рождения в теле птенца, стоит просто разделить кучку оставшегося пепла на части, никак не соприкасающиеся друг с другом. И он не сможет возродиться, ибо для возрождения кучка пепла должна быть единой. Как-то так. (3) Создание фениксов. Шшеу знает легенды и предания своего народа, а потому не в курсе, что как раз воздействие слёз этого создания на их яд оказалось вторичным и незапланированным эффектом. На самом деле эльфы к тому моменту уже вовсю экспериментировали с поиском возможного построения Портала в другие миры. И фениксы были первыми удачными экспериментами в этом направлении. Но оказалось, что подчинить себе созданную птичку невозможно, и на этом с ними работать, как и создавать, прекратили, а пошли другим путём, но используя уже имеющиеся наработки по фениксам. Автор так же имеет в виду то, что гипотезы могут быть абсолютно разные, а на самом деле всё обстояло совсем иначе. Взять хоть василиска и Салазара. Дети предположили, что они были супругами, только потому, что как дети знали всего несколько магических уз, которые могли позволить… читайте предыдущие главы. Вот и Шшеу в своих предположениях о природе и создании фениксов оперирует известными ЕМУ легендами и мифами. А на самом деле всё обстояло с точностью до наоборот. (4) Если ещё проще, то у мага, имеющего «змеиную наследственность», строение уха, внутреннее, совершенно отличается от строения уха обычного человека. (5) Поскольку Камилла подозревала Гарри в змееустости, то она провела ему таки такую проверку. И в серпентарии тоже, но с боа-констриктором они не «разговаривали», так что АУ. А вообще мне весьма сомнителен тот факт, указанный матушкой Ро, что простая обыкновенная змея может вести столь осмысленный диалог, который нам показали и в книге, и в кино. Ещё и образованный, раз знает, где находится Бразилия. Это уже не просто змея получается, а какой-то неведомый инопланетянин, имеющий вид змеи, и каким-то чудом оказавшийся в террариуме. Слишком разумен. (6) Сразу оговорка. Это не значит, что из Гарри и Шшеу вылилось почти по два литра крови. Шшеу-то хоть бы что, а вот Гарри… просто Гарри не видел, что «Солнце» было довольно пустотелым. Или точнее плотность этой жидкости, которую сейчас изображала из себя их смешанная кровь, была совсем другой.