По краю пропасти.

      А через пару дней Камилла, Гарри и Драко уже устраивались на сиденьях Хогвартс-Экспресса. Вскоре их отыскали Невилл, Дин с Шеймусом, Теодор и Блэйз. Впрочем, удивляться этому никто не стал. Потому что сейчас такой проблемы, как «отсутствие» места в поезде (п/а: опять же канонный Рон с его «другие места уже заняты») теперь уже точно не могло существовать. Поезд стал много длиннее, чем был ранее, так как прибавились не только дополнительные пассажирские вагоны, но и несколько багажных, и вагон-кафе. Именно кафе, потому что на ресторан там не тянуло ни разу. А вот кроме сладостей теперь там продавали и пирожки с различными начинками и напитки. В багажные же вагоны сдавались сундуки и прочие чемоданы, чтобы не занимать место в самих купе. Так оказалось намного удобнее, чем тащить эти же сундуки по узким проходам пассажирских вагонов, а потом устраивать их на верхних багажных полках. Хотя бы потому, что, если старшекурсники где-то примерно с пятого курса могли использовать чары той же Левиосы (но ведь официально в поезде ещё нельзя колдовать!), то как быть младшим, особенно первокурсникам?       Семеро юношей, пусть ещё не совсем возмужавших, но весьма прибавивших и в росте, и в массе, и одна, пусть и хрупкая девушка — для одного купе явно многовато. Они как-то разом заметили, что им уже не хватает двух диванчиков, на которых они вполне помещались по четверо ещё в прошлом году. Но это же не маггловский поезд. Стоило только ребятам обратить на это внимание — и купе вдруг стало просторнее, и всем снова хватило места.       — Хорошо, что основной багаж находится в отдельном вагоне, — хихикнула Камилла, — а то представляю…       — Это ты про несовместимость чар расширяемого пространства и…       — Ну, да!       — Думаю, — протянул Блэйз, — что устроители это имели в виду, а потому корректировку на совместимость провели. Иначе бы я не ручался за свои мантии, как и за мантии Драко — они же от «Твифит и Таттинг»! А у нас вроде бы всё в порядке…       Блэйз демонстративно провёл рукой по подолу упомянутой мантии.       — Ещё бы! — хмыкнул Драко. — Директор Брисфорд — это не Дамблдор. На этих каникулах он озаботился проблемой транспортировки учащихся в школу, — начал он просвещать вопросительно смотрящих на него Невилла, Дина и Шеймуса, остальные это тоже знали не хуже Малфоя. — Ещё в прошлом году ни одно купе таких фортелей, — парень обвёл расширенное пространство рукой, — не выделывало. Нечему было «выделываться». Кому было нужно — магичили сами. Понятное дело, что магичить могли только старшекурсники. И то частенько казусы случались — именно потому, что этими колдунами-недоучками не учитывались вот такие маленькие нюансы. А сейчас… Вот, пожалуйста.       — Могу предположить такой вариант, что тут не совсем чары расширения пространства, — задумчиво протянул Гарри, пропустив мимо ушей этот маленький спич от Драко.       Он, прищурив свои глазищи, что-то пристально рассматривая как раз над головами Невилла и гриффиндорцев.       — А что это ещё может быть? — с изумлением спросил Невилл, у него тоже никаких других предположений, что это были чары именно для расширения пространства.       — Ну, и чары расширения, конечно, куда без них, но… Скорее это больше похоже на замещение.       — Чего? — хором.       — Если коротко, то раз у нас прибыло — то где-то убыло. У нас расширилось пространство, так как нас больше, чем расчётная вместимость этого купе. А в каком-то купе, где пассажиров меньше — ведь вы не там, а тут — купе, так сказать, «ужалось». При этом общий объём внутреннего пространства самого вагона остался неизменным. Как-то так…       Камилла хихикнула в кулачок. Гарри заинтересовался артефакторикой всерьёз, и не только потому, что это ему нужно для получения короны лорда. Все эти три года он штудировал книги по данной и сопредельным темам. А сопредельными в данном магическом искусстве было ВСЁ. Именно большими буквами. Неудивительно, что сейчас он видит несколько больше, чем видят их сокурсники.       — Хм, — оглянулся вокруг Драко. — А если бы в этот вагон набились все, то как тогда?       — Смотри, — Гарри легонько ткнул пальцем куда-то в воздух, — да не так смотри, — он толкнул друга в плечо, чтобы тот перестал «тормозить». — Магичку включи…       Камилла снова хихикнула от колорита местного жаргона. «Включить магичку» — означало перейти с простого зрения на магическое. То есть уметь видеть нити магических энергий и заклинаний. Когда-то давно это умение было из тех, что воспринимались, как дышать. Безусловным. Оно просто было, и им все пользовались. Теперь, когда природной магической энергии в мире поубавилось, этот «дар» опять канул в небытие. Почти.       Кто-то для этого использовал специальные очки, как те же МакГонагалл или Дамблдор, кто-то набрасывал на изучаемую область пространства специальные диагностические чары, а кто-то, из тех, что посильнее, сиречь аристократы, просто потому что не испытывают магического голодания, этого умения так и не утратили. Просто это весьма утомительно ходить с постоянно активированным магическим зрением, вот и «отстраняются», но в любой момент могут его «включить». У Гарри же, как потомственного артефактора — раз, аристократа, опять же, не испытывающего магического голодания, потому что источник всё это время его питал, даже пока он жил в маггловском мире, пусть и не так интенсивно, как должно было бы быть — два, это умение было даже сильнее. Вот он этим, действительно, пользовался так, словно дышал. Ра-а-аз — и переключился, тогда как для других, это умеющих, всё же приходилось для этого терять пару секунд, чтобы настроиться на нужную «волну».       Как-то Гарри признался Камилле, когда у них как раз разговор зашёл об этом умении волшебников, что практически всегда видел мир в «ярких красках». Всё вокруг него светилось и переливалось различными всполохами. Что-то ярче, что-то слабее, но практически всё. Всё, что имело природное происхождение: трава, люди, животные, даже камни, поделки, сделанные из натуральных материалов. Светились тонкой магической энергией всё. Даже магглы Дурсли светились. А вот искусственные материалы — были «безжизненными». Разве что изделия из этих материалов тоже могли иметь эту магическую подсветку, но… Только если условием изготовления такого изделия было ручная работа мастера. Это его слепки ауры в таком случае оставляли свой свет на предмете. Изготовленные машинным производством и из искусственных материалов, те же игрушки, были «пусты». И Гарри было во сто крат интереснее играться, если выпадала такая возможность, с «палка-палка-пучок-соломы-равно-кукла-простая-самодельная», чем со всеми игрушками кузена. И только сейчас понял, что это такое. И ему даже как-то дискомфортно, когда он «отключает» эту свою способность. Мир сразу теряет не просто множество оттенков красок, но становится каким-то пресным и скучным.       В общем, Гарри настолько привык смотреть на мир именно особенным взглядом, что как раз для его «отключения» ему требовалось прилагать усилия, а не наоборот. Чего он, как только выяснились эти особенности, делать и не старался. Говорил, что чувствует себя слепым, как крот. Хуже, чем в те времена, когда был вынужден носить очки и линзы. А вот разбираться, что же это он вокруг себя такое видит… Не просто магическую ауру, потоки или плетения, а что именно всё это из себя представляет, собственно, аура, просто поток, или же плетение, и на что это плетение направлено, он стал разбираться не столь давно. И не во всём, но хоть что-то сказать уже мог о любом из заклинаний.       — Видишь? Плетения магии разума. Ничего страшного, просто лёгкие чары. Ментальный посыл, что, мол, в других вагонах тоже много места, и кому-то лучше разместиться именно там, а не в этом вагоне. Причём, срабатывание идёт только после того, как приходит сигнал… Вот тут, видишь? Явно что-то из сигналок, типа датчиков движения. А если… пойдём…       Гарри ухватил за руку блондина и потянул его за собой. Все остальные, кто находился в купе, тоже кучкой «выкатились» в коридор вслед за «проводником Гарри». Они прошли весь вагон и оказались в тамбуре. Там же остановился и Гарри.       — Ага, вот, точно, сюда вело. Вот здесь находится узел чар, накинутых на весь вагон. М-дя… — почесал парень макушку. — Ну и навертели. Чёрт ногу сломит, не разберёшь.       — А какие были предположения? — поинтересовалась единственная девочка в этой компании. — И пошли уже обратно в купе, чего тут стоять и в пустоту пялиться?       С Камиллой согласились все и вернулись обратно.       — Предположение было, что это что-то типа датчиков на то, сколько студентов в данный момент находится в данном вагоне, и как только этот лимит превышает какой-то показатель, то срабатывает составляющая магии разума, внушая приходящим после «заполнения объёма», что им лучше разместиться в других вагонах. А если они пришли к своим друзьям, то… перетянуть этих самых друзей в другой вагон, так как кое-кто успел…       Гарри снова почесал макушку, пытаясь подобрать слова, как объяснить то, что он видит, или о чём догадывается. И тут даже не в риторическом даре Гарри дело, просто, вот есть чувство, а объяснить не можешь, хоть ты полиглот, хоть ты признанный оратор. Слов нет для описания своих интуитивных видений.       — Ага, — пришла на помощь Камилла. — Сосуд заполнился, сработали датчики и остальная поступающая «вода» перенаправляется через клапан в сообщающийся сосуд, в нашем случае другой вагон?       — Ага!       — И здесь действует принцип: кто не успел — тот опоздал. Первыми пришли — первыми получили своё расширение-замещение. В противном случае, нам бы как-то сразу бы захотелось «воздухом» подышать, а там и до другого вагона недалеко. Где-то же Невилл, или Дин с Шеймусом, да и Блэйз с Тео находились, до того момента, как пошли нас искать?       — Точно! Если бы они не успели сюда до критического заполнения объёма, то нам бы захотелось отправиться в один из тех вагонов, где ранее находились пришедшие к нам.       — А это разве не запрещённая магия? — удивился Дин, всё ещё продолжающий изучать мир магов и магии и вживаться в него. — Магия, влияющая на разум, — уточнил он свой вопрос.       — Если идти строго по букве закона, продвинутого бывшим главой Визенгамота, — растянул тонкие губы в улыбке Драко, — то запрещена только легиллименция. Прямая легиллименция — считывание мыслей и образов.       — Телепатия, что ли? — уточнил Томас, переведя для себя незнакомый термин в более понятную форму.       — Она самая, — на этот раз кивнул Гарри. — Плюс использование непростительного «Империо», которое полностью подавляет волю человека и делает его марионеткой заклинающего. Ещё часть заклинаний, зелий и артефактов, использующих в своём арсенале влияние на разум, признаны условно разрешёнными. Например, зелье «дружбы», «привязанности», так как это уже напрямую влияет на чувства и эмоции субъекта, к которому применены эти зелья, но всё же существенного вреда не несут и их последствия можно купировать. Опять же, та же «Амортенция» признана полностью запрещённой, потому что её действие купировать невозможно, а вот зелье «симпатии» и «привязанности», как и ещё множество так называемых «любовных зелий» — условно разрешённые. Но в принципе магия разума не запрещена. И вот такое влияние вполне законно и вполне оправдано. Эти чары, — Гарри снова ткнул пальцем куда-то вверх, — не заставляют нас убивать друг друга или совершать какие-то противозаконные действия, а всего лишь мягко намекают, что путешествовать можно и в другом вагоне.       Вот в таких вот разговорах и пролетела дорога до Хогсмида. Не только, конечно, в «научных» диспутах, но и в лёгкой болтовне, когда они делились своими впечатлениями — кто и как провёл это лето. Шеймус рассказал, что тоже был на Чемпионате мира по квиддчу, но они с мамой успели уйти много раньше, чем в лагере началась эта неразбериха. Мама, потом начитавшись «Ежедневного Пророка», вздрагивала от каждого шороха. Дин, который, естественно, ни на каком квиддиче не был, да и газет домой не выписывал, попробовал было после второго курса оформить подписку на «ЕП», так на него из Министерства налетели с претензиями по поводу нарушения Статута о секретности. Не до такой степени, чтобы эти разборки были чем-то существенным, просто прислали предупреждение и пожелание отказаться от этой идеи.       Происходило это как раз в тот же год, что и Камилла решила оформить себе подписку. Так у неё тоже были такие проблемы. Но девочка не постеснялась вступить в полемическую переписку с магом, который это предупреждение ей отправил. И отвоевала себе, что называется, кусок пирога, сумев доказать, что имеет право на поступление информации из магического мира, пусть и в маггловский же мир. Она является волшебницей — раз. Несовершеннолетие — не тот аргумент, чтобы запретить детям читать газеты. Магическим детям — магические же газеты. Следовательно, имеет право на получение информации из магического мира — два. Аргумент, что совы, несущие в клювах, этот самый «ЕП» — это странно для магглов, так же не является аргументом, так как совершеннолетним сквибам, живущим в маггловском мире — ссылка на мисс Фигг, соседку Гарри — этот самый «ЕП» выписывать разрешают, и никого не беспокоит тот факт, что те же самые совы, летящие к сквибу с газетой в клюве, нарушают тот же пункт Статута. Ведь сквиб, так же как и несовершеннолетняя волшебница, не имеющая права колдовать в маггловском мире на каникулах, не в состоянии чаровать для того, чтобы скрыть факт прибытия этой совы… Так же в этом же аспекте были упомянуты и совы из Хогвартса, которые приносили ученикам их табели с оценками за переводные экзамены и списки необходимого на следующий учебный год. И во всех красках расписана эпопея нашествия этих самых сов, когда присылали приглашение в школу для Гарри Поттера. И так далее по списку.       Чиновник сдался на пятом десятке аргументов. И больше к Камилле с этим не приставали. А вот Дину перебороть систему не хватило ни ума, ни упрямства. Ума, потому что он даже не подумал, что на то письмо можно что-то ответить, упрямства — а зачем напрягать мозги и нервы, если на самом деле ему это было не так уж жизненно важно и необходимо? В отличии от той же Камиллы, но об этом знала только сама Камилла. Дин получил письмо и отступился от своей идеи. Поэтому сейчас в купе получал целый ворох новостей и знаний о происходящем в мире магическом, от которого он был отрезан целых два месяца.       Камилла ещё рассуждала, что это тоже большая такая прореха в деле адаптации магглорожденных волшебников к магическому миру. И так до одиннадцати лет о них никто и ничего не знает и не занимается ими. А потом начинаются американские горки: десять месяцев в школе — магия и только магия, два месяца полный разрыв шаблона — магглы и маггловская техника, и никакой магии. Даже крошечки. И так семь лет подряд — из условной «пустыни» в воды бурлящего «океана». Дурдом. А потом выпуск и выбор — а где ты жить-то будешь? А эти «взрослые дети» — и детьми уже не назовёшь, совершеннолетние как-никак, и взрослыми при таком подходе тоже сомнительно — уже и в маггловском мире не свои, и в магическом всё ещё чужие. И как? И куда?       Тьфу.       Ну, да ладно, это сейчас не её проблемы. Вот вырастут они с Гарри, тогда и думать будет об этом и о том, как это изменить. А пока они ехали в школу, возвращаясь с очередных каникул.       Насколько был ясен день, когда они загружались в Хогвартс-Экспресс в Лондоне, настолько стремительно погода за окном менялась в худшую сторону. Уже на середине пути с неба лил ливень, и свет был настолько сумрачный, что, казалось, уже и не день вовсе, а поздний вечер, как минимум. А на станции Хогсмид их с ног сбивал уже даже не ливень, а ураган. Шквальный ветер, потоки воды, грязь. Выйдя из вагона, дети поторопились занять места в каретах, сочувственно провожая взглядами малышню, которая направлялась к озеру.       От лодочек никуда не деться. Это не столько традиция, сколько магический ритуал, без которого они и в школу-то в будущем не смогут попасть или же её покинуть. Но вот новый директор всё же позаботился об обновлении парка лодочной флотилии, как и поработал вместе с профессором Флитвиком над щитовыми чарами на случай вот такой вот непогоды над этими самыми лодочками, да и на другие случаи тоже.       Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно Гарри видел все ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда их карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Ребята спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лестницей.       — Вот льёт! Я всё же успел весь вымокнуть, несмотря на хвалёные брендовые вещи, — усмехнулся Тео, который, как и Малфой, тоже был блондином, только его волосы отливали золотом, а сейчас, в мокром виде, и вовсе рыжиной.       Драко вытащил свою палочку и направил на себя поток тёплого воздуха, но едва он высушился, а остальные ещё не успели последовать его примеру, как…       — А, Мордред!       Тяжелый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Дину и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Томас шарахнулся в сторону, толкнув в бок Гарри, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Камиллу, она взорвалась у ног Гарри, подняв волну холодной воды и промочив его до носков. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Гарри поднял голову и увидел парившего футах в двадцати над ними полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался.       — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!       Профессор МакГонагалл стремительно вышла в холл из Большого Зала. Она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за оказавшуюся ближе всего к ней Грэйнджер, чтобы не упасть.       — О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…       — Все в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона и ощупала горло.       — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.       — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой Зал. — Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — и он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.       — Я позову директора! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз!       Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший (1).       Камилла, наблюдая за этой сценкой, только сокрушённо покачала головой. Бесполезно. Это уже не лечится. МакГонагалл в своём репертуаре. Вот почему профессора Флитвика или Снейпа Пивз слушается беспрекословно? А декана факультета Гриффиндор и в грош не ставит. Ну, ладно, Пивз, тот ещё «подарочек», но профессор опять проигнорировала первейшие нужды всех находящихся в холле студентов, как-то: обсушиться, умыться, у некоторых на лицах и руках была грязь, которую швырнуло в них порывами ветра с земли, да и… Нет, она просто всех, как телят, загнала в Большой Зал, и студенты пошли делать лужи и там. Прелестно. А кто убирать весь тот бардак в холле будет — бедный, несчастный сквиб Филч? С помощью простого инструментария, ака швабра, тряпка, ведро? И это тогда, когда школа полна волшебников, которым пара пассов палочкой и пара бытовых заклинаний, как два пальца… И всего этого бедлама и грязи бы… как же она понимает бедного старика, ненавидящего всех и вся, а особенно студентов, которые свинячат на каждом углу.       Пока основная толпа вваливалась в Большой Зал за профессором МакГонагалл, их с Гарри компания всё же не спешила, а привели себя в порядок, воспользовавшись высушивающими и косметическими чарами. А Камилла не только привела в порядок себя, но и парой взмахов убрала учинённый как спешащими студентами, так и полтергейстом беспорядок. И только потом они вошли в Большой Зал, практически последними. Теперь оставалось дождаться только первокурсников.       Войдя в зал, компания разделилась: всё же состав у этой компании был «многонациональный». Слизеринцы свернули к слизеринскому столу, гриффиндорцы, соответственно, к львятам подались, Невилл практически сразу плюхнулся на свободное место за столом Хаффлпаффа. Удачно примостился рядом с Ханой Аббот. А Камилла и Гарри пробрались к столу Рэйвенкло и перешагнули скамейку, чтобы присесть, практически уже под носом преподавателей. В смысле со стороны того торца стола, который «упирался» в перпендикулярный всем факультетским столам преподавательский. За ними как раз осталось место для будущих первокурсников, которых в Рэйвенкло распределит Шляпа.       — Эгей, Гарри!       Это был Колин Криви, теперь уже третьекурсник, который на пару с Джинни Уизли последние два года кряду не давал прохода Гарри. Гарри закатил глаза и застонал сквозь сжатые зубы. Камилла захихикала.       — Привет, Колин, — настороженно отозвался Гарри.       При всей доставучести Криви Гарри ещё ни разу не послал того на три буквы, хотя очень хотелось. И не только послать, но и вмазать хорошенько. Этот восторженный почитатель всегда доставлял ему немало хлопот. Единственный раз, когда он сорвался — этот тот случай в душевой, но и тогда Колина отчитывал не столько Гарри, сколько застукавшие Колина другие софакультетники.       — Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис!       — Э-э-э… ну… это хорошо, — пробормотал Гарри, стараясь отвязаться от докучливого мальчишки и с ужасом представляя, что теперь будет, если к Колину и Джинни, которая хоть и поумерила свой пыл, но попыток добиться внимания Гарри совсем не оставила, присоединится ещё и этот Дэннис.       — Он так волнуется! — Колин едва не подпрыгивал на месте. — Надеюсь, он попадет в Рэйвенкло! Скрести пальцы на счастье, а, Гарри?       — М-м-м… хорошо, ладно, — согласился Гарри и отвернулся к Камилле. — Да я скрещу пальцы, но только за то, чтобы этот младшенький оказался подальше от Рэйвенкло.       — Гарри, ну что ты как маленький, — продолжала хихикать Камилла. — Может, этот Дэннис отнюдь не твой фанат?       — Ну-у-у… Если только так… Тогда я согласен терпеть его на своём факультете.       В этот момент МакГонагалл уже установила табурет и положила на него Шляпу. Двери снова распахнулись, и в Большой Зал неорганизованной стайкой впорхнули малыши-первокурсники. Камилла отметила, что на них и следа нет буйства стихии за окном. Ну, хвала Мерлину! Впрочем, она вспомнила, что на этот раз детишек на пирс отводил вовсе не Хагрид, а какой-то другой профессор. Но Гарри её так быстро тянул за руку, стараясь побыстрее запрыгнуть в карету, спасаясь от дождя и ветра, что она не рассмотрела, кто это был. Ясно только, что не Хагрид. Видимо, этот кто-то, в отличии от того же Хагрида, обратил внимание на состояние мантий, рук и лиц первокурсников, когда они садились в лодки или выбирались из них в той пещерке, что под замком. И привёл их в порядок прежде, чем повёл по лестницам к Большому Залу.       Криви-младшего распределили в Гриффиндор. Колин немного скуксился, но буквально через пару секунд уже снова сверкал своей белозубой улыбкой и снова щёлкал затвором колдофотоаппарата, снимая на память всё вокруг. Пока что чаще всего собственного братца: вот тот выходит к Шляпе, усаживается на стул, надевает Шляпу, выслушивает «приговор», направляется к столу, теперь уже своего факультета, оглядывается на самого Колина, улыбается, машет в камеру брата, снова отворачивается… И до бесконечности.       Но вот все распределились, расселись и директор взял слово. Как заметила Камилла, новость о проведении в школе Турнира Трёх Волшебников для части студентов новостью совсем не была, но дети, в отличии от недовольно кривящегося директора и некоторых профессоров, этой новости были искренне рады. Ещё бы — очередная развлекуха среди серых учебных будней. Многих огорчило, что ради этого турнира отменили матчи по квиддичу.       Единственное же, что порадовало Камиллу — никакого Грюма, а точнее Крауча под Оборотным, и рядом не наблюдалось. Авось Гарри пронесёт мимо кубка. Ведь если она правильно помнит канон, именно Крауч кинул записку с именем Гарри в этот кубок.       А дальше полетели будни, загруженные учёбой под завязку. Гриффиндор «кипел» — Уизли-близнецы, как и предсказывалось, судя по долетевшим до гостиной Рэйвенкло слухам, ну да, Парватти и Падма постарались, сильно сокрушались из-за условий отбора участников турнира и пообещали, что найдут способ на него попасть. Кто-то ушлый на эту тему организовал тотализатор. Камилла рассудила, что как бы не сами близнецы — вполне в их духе. Не мытьём, так катанием. Она даже была уверена, что они поставили как на свою «победу», так и на проигрыш — банально отыграть проигранное, а там как карта ляжет. Но всё это проходило фоном.       Камилла периодически задумчиво поглядывала на друга. Помнится, как раз на четвёртом курсе канонный Гарри начал проявлять признаки «взросления», втрескавшись в Чжоу Чанг. Но сейчас этого не наблюдалось. Сказалось то, что они на одном факультете и Гарри эту самую заносчивую Чжоу уже знает как облупленную? Возможно. Но так или иначе, но пока Гарри не проявлял признаков влюблённости в кого-либо. Его больше интересовали обожаемые им артефакты и способы их создания, чем общение с противоположным полом. Хотя этот противоположный пол, как и некоторые однополые, оказывали свои знаки внимания к её другу-брату. И Чанг там тоже отличилась ещё в прошлом году: то сумку ей тяжело донести до кабинета, а Гарри как раз из гостиной собирался выйти, может, проводит девушку на занятия? То ещё что, но Гарри их не замечал. В упор. Вот Чанг и переключилась на Диггори. И этот год она начала в качестве девушки Седрика.       За самой Камиллой тоже начали ненавязчиво ухаживать. Не столь активно, как за Гарри, но знаки внимания проявляли. И Камиллой это не осталось незамеченным. Только вот, наверное, они с Гарри какие-то «дефектные», и ей тоже эта сторона отношений пока не была интересна. Точнее, не совсем так. Ей с этими мальчишками было банально скучно. Она точно знала, что её заинтересует только мужчина. Вот на профессора Снейпа она не то чтобы заглядывалась, но наблюдать ей за ним было интересно. И за Сириусом. Чего греха таить, лорд Малфой тоже вызывал у девушки недвусмысленный интерес. Но вот беда — они уже все прочно заняты. Лорд Малфой своей супругой, а Блэк и Снейп… Хотя на уроках Зельеварения Камилла всё же продолжала наблюдать за Северусом. Ну не виновата она, что остальные профессора уже хорошо в возрасте, даже из новых, которых пригласил директор Брисфорд, никого подходящего не наблюдалось. А со «сверстниками»…       Беда. Она и в прошлой-то жизни на своих одноклассников как на мальчишек из детского сада смотрела, и не возникало желания с кем-нибудь из них замутить что-нибудь эдакое. Это уже потом, когда они выпустились из школы, разлетелись по разным институтам, университетам, а кто и в армию загремел… Вот встретившись с одноклассником Сашкой через десять лет, она поняла, что влюбилась. Это уже был не мальчик, но муж… Муж чужой женщины. А разбивать семейную пару… Камилла всегда считала, что на чужом счастье своего не построишь. И сохранила тёплые дружеские отношения. Вот только сама так и осталась «бобылём». Никто другой уже не мил был вовсе.       Сейчас от «той» любви уже и следа не осталось, но и новых кандидатов на это чуЙство у Камиллы не находилось. Вот и смотрела на профессора, любуясь издалека. Это не любовь, но… Понимала, что в будущем будет искать именно чего-то такого. А сейчас… Ну её, эту любовь. Выучиться бы. Проблемы разгрести, в университет этот магический поступить. Волдеморт всё ещё тучкой грозной на небосклоне маячит…       31 октября встретили будущих соперников. Пегасы, запряжённые в карету Шармбаттона, были огромными. Камилла восхитилась. На УЗМС они пегасов ещё не проходили, а по имеющимся представлениям Камиллы… Не так она их себе представляла. В её воображении пегасы были в принципе обычными конями, только с крыльями. А тут… Нет, кони-то кони, только реально огромные, намного больше обычных арабских скакунов и прочих пород лошадей, которых Ками знала по обеим своим жизням. Единороги, которые как раз из образа обычной лошади, выделялись только своим рогом во лбу, на фоне этих исполинов казались пони. Корабль Дурмстранговцев девочку же не впечатлил — в Пиратах Карибского моря дизайнеры и спецэффекты, и пострашнее образы выдавали. Хотя тот весьма эффектно вынырнул из глубин Чёрного озера — этого было не отнять.       Праздничный ужин, озвучивание условий отбора, торжественно выуженный из ларца Кубок-судья, его же торжественное «воцарение» на специально установленном постаменте в холле школы. Торжественные же ритуальные пляски вокруг этого постамента трёх директоров на постановке защитного полога, который призван пропускать сквозь себя только совершеннолетних кандидатов. И целый следующий день, потраченный на наблюдения, кто же закинет свои заявки из Хогвартса. За иностранцами в этом наблюдать было неинтересно — сразу же знали, зачем они тут. Пришли строем, закинули, прошли в Большой Зал на завтрак. А вот за своими соотечественниками наблюдать было весело, как и за братцами Уизли.       Только в этой версии Гарри Поттера купол над кубком реально не пропускал никого, кто не отвечал заданным параметрам. Помнится, в книгах, нет, в фильме, Уизли всё же пересекли барьер и даже смогли в кубок заявку кинуть и он только после этого на них отреагировал, откинув и отрастив им бороды, а тут даже перешагнуть не получилось. Никаких бород им не отрастило, но и не пропустило ни на шаг. Записки пытались кидать и из-за барьера, но тот их отфутболивал обратно. Уизли попросили кого-то старшего бросить за них заявку, но и того купол не пропустил. А когда Роджерс, а это был он, избавился от записок братцев, то спокойно перешагнул барьер, чтобы закинуть собственную. На что только не шли ушлые близнецы, но тщетно.       А вечером снова был пир. По тому, как многие из мальчиков косились на одну из шармбаттонок, которые ещё вчера устроились именно за их столом, Камилла поняла — Флёр ДеЛакур полувейла. Хотя какая она к чертям полувейла? Вейла, самая что ни на есть чистокровная. Девочки у вейл даже от мужчин-магов или простецов только вейлами рождаются, а вот мальчики несут всего лишь латентное наследие, как те же Малфои. Кстати, замечательный индикатор оказался. Кто из мальчишек не провожал эту блондиночку масленым взглядом, имеются в виду студенты от третьего и старше курсов, те явно, скорее всего, или геи, или как минимум «би». Ну, или имеют в своих предках этих самых вейл. Драко тоже на Флёр не среагировал никак, продолжая ворковать с Асторией Гринграсс за своим столом.       Астория, младшая сестрёнка Дафны, первокурсница, поступила в этому году. Ожидаемо — на Слизерин. Так Драко её сразу взял под своё «крылышко». Как будто старшей сестры было мало в деле нелёгком по опеке. Но Драко всё же «озвучил» своё отношение к этой стеснительной девчушке. Впрочем, как помнила Камилла из объяснений, что уже не раз и не два звучали во время их совместных времяпрепровождений в Малфой-меноре, разговор о помолвке между Драко и Асторией уже имел место быть, хотя родители жёстко настаивать не собирались. Школа — как раз то место, где они и познакомятся получше за столько-то времени, проведённого практически вместе. А там, глядишь, и срастётся что-то.       Сам Драко к такому положению относился индифферентно, ему просто нравилась эта стесняшка. Давно уже. Знакомы-то они практически с пелёнок, как и брал её под своё крылышко на всех этих аристократических светско-детских сборищах. Так что ничего удивительного, что родители эту «заинтересованность» заметили и выразили надежду, что из покровительственной она перерастёт… И так далее по списку.       Вчера на ужине по случаю встречи «дорогих» гостей Гарри вот тоже ненадолго «залип» на фигурке Флёр. Но быстро взял себя в руки. Чему способствовал острый тычок в бок от подруги-сестрёнки, её хихикание и собственные ментальные щиты, тренируемые уже третий год. Сегодня Гарри уже не «залипал», но с вежливым достоинством проводил вошедшую вместе со своими товарками девушку за обеденный стол.       И вот — настал торжественный момент избрания Чемпионов Турнира. В зале приглушили свет, все затихли, а кубок начал своё представление.       Вспышка — Виктор Крам.       Вспышка — ожидаемо Флёр.       Вспышка — Седрик.       Директор Брисфорд, который был негласным конферансье этого бедлама, уже начал новую приветственную речь в честь Избранных, как… Кубок снова засиял, заискрился, и из его недр под новую вспышку вылетел ещё один обгорелый кусочек пергамента. Директор её машинально поймал и прочитал:       — Гарри Поттер!       — Мордреда твою дивизию, — зашипела сквозь зубы Камилла. — Кто?! ______________________ (1) В этой главе часты отрывки из канона. Практически цитаты, с единственным изменением имён в окружении Гарри. А так… Ну, вписывается сюда это.