По краю пропасти.

      На этом история Величайшего и Светлейшего Мага современности и закончилась. По результатам расследования и проведённого суда Дамблдора осудили, лишили магии и заперли в Нурменгарде, в камере прямо напротив камеры Геллерта Гриндевальда.       — Учитывая Ваши «заслуги» перед магическим обществом не только Британии, — ехидно комментировал судья, зачитывая приговор, — Орден Мерлина Первой степени… Мы воспользуемся Вашим же милосердием, дарованным Вами Вашему «другу» Геллерту Гриндевальду.       Альбус взвыл. Полная изоляция и почти одиночество. Провести остаток жизни рядом с тем, кого сам обрёк на подобное. Дело в том, что в Нурменгарде даже стражей не было. Замок, построенный Геллертом, сам следил за заключёнными в нём. И главной пыткой там было именно одиночество. Полное и безграничное. От которого впору окончательно сойти с ума. Это даже пострашнее воспоминаний, которые вытаскивают на поверхность разума дементоры. Но к лишённым магии это не применимо. Они разве что лёгкую тоску ощутят, депрессию, но не прочувствуют всей прелести воздействия Азкабанских стражников. А приговорить его к поцелую — это судьям показалось слишком милосердно для того, кто чуть не убил саму суть Магии в магической Британии и планировал это проделать со всем миром в целом.       Император! Надо же!       По крайней мере, так было для Гриндевальда все эти годы, если не считать визитов Альбуса с его пытками. Но судьи посчитали, что такое соседство Альбусу тоже будет «впрок». Да и Геллерту отдушина за пережитое, хотя освобождать того никто не собирался — слишком тот много натворил в своё время, и уже неважно — сам он это сделал или по наущению предавшего его любовника. Творил-то сам и сознавал, что творил.       Перестановки в Министерстве и некоторое изменение политики, не слишком громко «ангажированные», так — куцыми заметками на последних страницах газет, мало затронули магическую общественность. Хотя бы по той простой причине, что и ранее вся эта политика не сильно-то и волновала основную часть общества, которое как жило, так и продолжало жить. Конкретно им эти изменения не несли ничего: ни хорошего, ни плохого. Просто потому, что они и ранее не «пользовались» тем, запретом чего продамблдоровское правительство прижимало Родовитых магов и аристократов.       Последние же только вздохнули с некоторым облегчением, получив некоторую свободу в проявлении так необходимой им магии: проведение родовых и кровных ритуалов. Тем более что кровный не означает «принести в жертву». И явно радовались, что их основной соперник за отстаивание своих прав, свобод и обязанностей, как носителей магии, сгинул со сцены. Навсегда. А что с ним и почему так получилось, их волновало мало. Они тоже продолжали жить, как жили при Дамблдоре, особенно те, кто не особенно обращал внимания на все эти запреты.       Некоторые возмущённые «вопли» о вселенской несправедливости, которые иногда пропечатывал «Ежедневный Пророк», от потерявших своё тёпленькое местечко при Министерстве магглорождённых магов, пристроенных туда по протекции Дамблдора, отбивались ехидными комментариями авторов этих статей. Мол, когда это в маггловском мире на высокую правительственную должность допускались люди без соответствующего образования или огромного опыта работы? А где ваши дипломы об окончании магических Университетов соответствующей направленности? У вас же за плечами только аттестация ПАУК! А это никак не уровень Высшего образования для магов!       Ну, а там, глядишь, и подрастёт новое, грамотное, поколение. Ведь директор Школы Чародейства и Волшебства уже сейчас меняет программу обучения магов в лучшую сторону. А с остальными школами Министерство тоже постепенно проведёт реформу образования, возвращаясь к истокам.       Помимо всего прочего Министерство, а точнее маги, что теперь реально правили балом — Фадж на время своего оставшегося срока правления оставался декорацией, у которой теперь не было реальной власти — уяснили степень нависшей угрозы возрождения демона и активно помогали кучке активистов с поисками возможного решения вопроса. Но всё же решили, что волновать общественность по этому поводу нет нужды. Панику при таких известиях никто не отменял, а она сейчас была бы только большой помехой. Гарри и Камилла с этим решением были согласны. Главное, что за дело взялись профессионалы и те, кому по статусу положено заниматься этими вопросами, и правительство больше не «прячет голову в песок» и не вставляет палки в колёса. Тем более что их всё равно держали в курсе всех дел.       В Камиллу уже сейчас вцепились клещами сотрудники Отдела Тайн, впечатлённые рекомендацией лорда Малфоя. Впрочем, не только рекомендацией, но и ещё парой событий, участником которых оказалась девушка.       Дамблдор всё же попытался «выстрелить» последним патроном по Поттеру, прекрасно зная, как маги отнесутся к такому положению вещей, что мальчик — крестраж демона. Он на этом прямо истерически заострил внимание судей, когда «отошёл» от сыворотки, ему показалось, что на его сообщение под Веритасерумом не особо обратили внимание.       Тогда магическому суду были представлены свитки о медицинском обследовании Гарри Поттера, которыми озаботились его опекуны заранее, где зелёным по пергаменту было написано, что парень никаких инородных сущностей в себе не имеет. А вот мистеру Дамблдору вменили в обвинение ещё несколько статей магического законодательства о злоупотреблении и прочем. Мол, знал о крестражах и демоне, и не искал выхода из ситуации, более того — собирался эту ситуацию обострять. И обострил — создав гомункула для вместилища демона и упустив своих «соратников» с этим воплощённым демоном.       В кабинете директоров Хогвартса с помощью нового директора была обнаружена та инкунабула о крестражах, которую в своё время Дамблдор подсунул молодому Риддлу. Некоторые страницы, правда, были вырваны, и где они никто теперь не скажет, но информации о том, что такое крестраж и с чем его едят, там было достаточно.       Лорду Малфою удалось уговорить лорда Руквуда дать прочитать эту книгу одной перспективной леди, о которой он уже неоднократно этому лорду Руквуду — главе Отдела Тайн — намекал.       Так у Камиллы появилась нужная информация. Гарри к ней присоединился в изучении текста, который был написан рунами, но об этом знала уже только сама Камилла. Внимательно переведя всё, что они смогли нарыть в этой книге по крестражам, плюс найденные и просмотренные флаконы воспоминаний бывшего директора Дамблдора, где фигурировал и разговор Слизнорта с Томом, и ещё много наводящих на размышления воспоминаний. Всё то, что Дамблдор накопал на Риддла и его семью уже очень давно и собирался, если бы история осталась канонной, показать Гарри на его шестом курсе. Не всё из того, конечно, а только то, что подтолкнуло бы Гарри в правильном направлении. Умереть — во имя всеобщего блага! Она облегчённо выдохнула. У неё появился шанс, не привлекая внимания взрослых к её знаниям, облечь эти самые знания в слова, что она и сделала.       — Судя по данной информации, — отчитывалась она перед профессором Снейпом, передавая книгу, — крестражей всего шесть. Седьмым был Гарри. Невозможно делить душу или что там её у демонов заменяет, на бесконечное множество осколков. Учитывая, что каждое такое деление происходит ровно пополам от имеющегося основного куска. По версии автора этого эпуса (п/а: искажено специально), — Кэм брезгливо посмотрела на книгу. — Он, видимо, проводил эксперименты, как и с кем — не уточняется. Так вот, по версии этого эпуса деление больше, чем на восемь приводит к обратному эффекту — смерти, а не бессмертию, что является основным назначением этого ритуала. Восьмым осколком является остаток основной субстанции, проходящей деление. Разговор Риддла с профессором Слизнортом даёт возможность предположить, что крестражей демон наделал по максимуму, хотя последний и не был запланирован.       Камилла остановилась у камина, задумчиво глядя на полыхающий огонь, а потом снова «забегала» по периметру комнаты.       — Судя по этой книге, ритуал с крестражами предназначен для обретения этакого бессмертия магом. Любым магом. Но великолепно подошёл и для демонов. После того, как крестражи выполнили свою основную функцию, то есть не дали магу умереть, — в нашем случае, удержали демона на этом свете после первого развоплощения захваченного тела, душа которого была сожрана демоном, — новых крестражей он наклепать не сможет. Даже если считает, что их было всего шесть. О крестраже в Гарри он знать не знает.       Камилла перестала ходить туда-сюда по апартаментам профессора и уселась в кресло, сдув со лба яркую, выбившуюся из пучка, прядь.       — Хотя свои функции по удержанию демона в этом мире они и будут продолжать выполнять, пока их не уничтожат. Всё же, заостряю внимание, главное в этой информации — то, что больше, чем уже есть, крестражей эта демоническая сущность наклепать не сможет. Ритуал просто не сработает, даже если он попытается. Что касается самих предметов и живых существ, ставшими вместилищами… Гарри от этого избавил Шшеу — через почти смерть. Минус один. Сам Гарри же с помощью василиска уничтожил ещё один — дневник — минус два. Осталось пять. Один, как мы знаем, в Блэк-Хаусе. Осталось четыре.       Здесь Камилла закусила губу и притормозила. Она ступала на хлипкую почву доказательств, откровенно притянутых ею же за уши, и въедливый Снейп мог к этому прикопаться.       — Первый крестраж был сделан из того, что подвернулось под руку. Тогда демону было не до эстетических параметров предмета, в который он вкладывал свой осколок. Ему было главным обезопасить своё существование. Поэтому дневник. Простая тетрадка. Последний, Гарри — и вовсе не запланирован, поэтому чистая случайность. Дамблдор не показал раненого малыша колдомедикам и даже Помфри после того, как отправил за ним Хагрида, не потому, что знал, как мы теперь знаем, о природе его шрама, а просто хотел как можно быстрее избавиться от него. Какой уж тут медицинский осмотр и вмешательство? Думал, рана от проклятия всё же доконает Гарри. Не рана, так родственники постараются. Сам же осколок был слишком мал, чтобы пытаться овладеть цельной душой даже младенца, плюс то, что проведённого ритуала по созданию крестража не было и в помине. Совершеннейшая случайность. Кусок зацепился за Гарри, но его собственное бессилие и родовая защита Поттеров, что охраняла малыша, просто закуклили, законсервировали паразита. Что мы и наблюдали при проверках.       Снейп задумчиво кивнул на эти рассуждения. Они ведь ранее думали, что это Дамблдор провёл какой-то ритуал, привязав душу Риддла к Гарри, когда обнаружили это странное явление закукливания со следами проведённого ритуала. Но следами того, что они приняли за ритуал, могло быть и то, о чём сейчас говорила девушка.       — Теперь что касается остальных крестражей. Сложно себе представить, что бы это могло быть. Вариантов бесчисленное множество! Но… У нас есть медальон, который ранее по всем известным источникам принадлежал Салазару Слизерину! И был признан одним из четырёх, единственных в своём роде, артефактов наследия Основателей. И непомерное эго демона, который вряд ли бы остальные свои кусочки души вкладывал бы просто в неприметные камешки. О его тяге и любви ко всему, к чему можно применить слово «Ценный», «Редкий», «Могущественный», ходило немало слухов.       Внимательный взгляд на профессора — и тот кивает, подтверждая вывод. Все внимательно слушали, к каким выводам пришла эта девушка, не перебивая, хоть в её монологе и возникали довольно длительные паузы.       — А ещё есть слитые Дамблдором воспоминания, которые вы все любезно мне предоставили. Могу предположить, что и остальные крестражи тоже нечто грандиозное и легендарное. Чаша Хельги Хаффлпафф и Диадема Ровэны Рэйвенкло, например. На это указывает то, что Риддл-демон весьма много лет провёл в Албании в поисках чего-то. По сведениям «Истории Хогвартса», нормальной, а не вычищенной и исковерканной Дамблдором версии, именно в Албании умерла дочь Ровэны Рэйвенкло, укравшая диадему матери. Впрочем, эти сведения есть и в новопечатных версиях. И «работа» этого же Риддла в известной лавке «Горбин и Беркс». Его заинтересованность одной из клиенток, Хемпстидой… Хепзибой Смит. И два артефакта, которые он у неё изъял: медальон Слизерина и чаша Хельги. И если медальон стал крестражем, почему так же не поступить с чашей?       — Почему не меч Гриффиндора? — ради проформы поинтересовался профессор.       — Единственный из артефактов, что так и продолжал храниться в Хогвартсе. Это невозможно. Он бы не смог достать его из Распределяющей Шляпы, что была ему надёжным убежищем все эти столетия. Ещё одним крестражем стало родовое кольцо Гонтов, что отказалось признать его наследником как самих Гонтов, так и по ним Слизерина.       Камилла вздохнула.       — Как «разумный» демон, а мы уже знаем, что до всей этой свистопляски с разгулом Пожирателей Смерти, сиречь наёмников Дамблдора, он собирался прибрать к рукам магомир относительно мирным путём. И только потом делать из Британии свой Домен. Наследие и признание его Слизерином ему бы в этом сильно помогло. Так что злость и, будем говорить, обида на не принявший его артефакт. Вполне мог сотворить с ним нечто этакое, как сделать его очередным своим крестражем. В отместку, так сказать.       — Но в кольце…       — Да. Но откуда ему об этом знать? Носитель, Риддл, был сиротой, который смог узнать свои корни, но это не говорит о том, что его просветили обо всех секретах рода имеющиеся родственнички. Да и с чего бы им это делать, если они так и не признали его?! А Дарами Смерти Риддл, а потом и демон, в отличии от того же Дамблдора, не интересовался.       — Итак — три. А что с четвёртым?       — Здесь у меня только смутные догадки. Нагайна.       — Почему?       — Связь хозяин-фамилиар должна была разорваться в момент смерти Риддла в Тайной Комнате после битвы того с Шшеу. Однако, профессор, по Вашим же сведениям, она прекрасно чувствовала себя и возле демона. И вела себя слишком разумно как для магической змеи, у которой разорвана связь фамилиара с хозяином. Да и сейчас, опять же по сведениям допроса мистера Дамблдора, она при гомункуле с вселённым демоном. Приползла-таки.       — А он не мог снова перепровести обряд привязки фамилиара?       Камилла пожала плечами.       — Не могу знать. Мы о демонах вообще мало что знаем. Мог или не мог? Нужен демону фамилиар или не очень? Но исключать этот момент я бы не стала. Так что, змея под вопросом.       — Хорошо. Осталось только их найти и уничтожить. Но найти их тоже будет непросто. Заодно и проверить Ваши, мисс, выкладки.       — Почему же? — удивилась Кэм. — Медальон у лорда Блэка. Чаша… Где самое защищённое место по мнению всех волшебников Британии, исключая Хогвартс? В сейфах Гринготтса. И если у самого Тёмного Лорда там и не было сейфов, то у его приспешников, большая часть которых Лорды, конечно, есть. Так кому из своих сторонников Волдеморт мог доверить хранение такой ценности? По крайней мере, круг поиска сузился. А если ещё и подумать, кто был самым верным и сумасшедшим и не поддавался на ваши уговоры поднять бунт?       — Беллатрикс Лейстранж! Кэрроу!       — Вот с их сейфов и стоит начать. Тут очень плотно придётся поработать с гоблинами. Сложности явно будут.       — А остальные? Крестражи?       — Опять же… Самое защищённое место в магБритании? Хогвартс! И тот факт, что после своего путешествия по Албании Риддл приходил совершать новую попытку наняться преподавателем ЗОТИ. И ушёл он не сильно-то расстроенный. Правда, при этом он довольно долго бродил по школе уже после окончания аудиенции у директора Дамблдора. И…       Кэм замялась, Гарри опустил глаза, профессор Снейп почувствовал, что сейчас услышит что-то не совсем приятное.       — Мы с Гарри… Основываясь на предоставленных воспоминаниях, поговорили с нашим призраком…       — Серой Дамой?       — Угу. Это Елена. Елена Рэйвенкло.       — Как Вам удалось её разговорить?!       — Это было не просто. Всё же это даже не староанглийский и не латынь. Коряво, но по-кельтски мы всё же уже что-то можем наболтать и понять. Это же очевидно! Почему Серая Дама всегда молчит? Да потому что ей говорить не с кем. Её родного языка уже никто не знает! А учиться и воспринимать новую информацию призраки, как и портреты, большая их часть, не в состоянии. И… Мы нашли её. Диадему. В Выручай-комнате. И это определённо крестраж.       Северус схватился за голову. Слава Магии, самого демона искать не надумали! Он про себя досчитал до двадцати и обратно, принимая к сведению факт обнаружения ещё одного крестража.       — Чаша, вероятно, в сейфах Гринготтса. Диадема… Здес-ссь. Медальон у Блэка. Что ж… Осталось кольцо.       — И уже все знают, где оно спрятано. Из показаний Дамблдора, который его обнаружил, но взять не смог.       — Великолепно! — из тёмного угла гостиной декана Слизерина послышались редкие одиночные хлопки.       Камилла и Гарри обернулись. Испуга они не испытывали, хотя что-то раньше, когда они ещё только пришли к профессору, вроде никого не заметили. Но и пришли они не спонтанно, а заранее договаривались о встрече для отчёта. Так как у профессора сейчас, в связи с некоторыми обстоятельствами, было весьма мало времени, чтобы вот так его запросто взять и застать в его собственных апартаментах. Плюс его личная жизнь с Сириусом тоже отнимала некоторое время. В основном ночное, так что профессор чаще ночевал в Блэк-Хаусе, нежели в своих комнатах в Хоге. Вот тот и мог пригласить и ещё кого-то на разговор. А что ещё кому-то им не известному делать в апартаментах декана факультета Слизерин, когда тот знает, что будет не один и будет заслушивать «отчёт» неугомонной парочки Рэйвенкловцев?       — Я в восхищении. Лорд Малфой сто раз прав. Леди? — незнакомец галантно поклонился Камилле и вопрошающе протянул свою руку для того, чтобы она предоставила ему свою ладонь для поцелуя вежливости. — Лорд Августус Руквуд, глава Отдела Тайн, к Вашим услугам.       — А-а-а… — Кэм растерянно подала руку, и лорд «чмокнул» воздух над тыльной стороной её ладони в своей руке. — Разве вы не обязаны носить обезличивающие маски? Вы же невыразимцы, и никто не должен знать…       — А! Традиционная атрибутика! Не для вас, леди…       — Я ещё не леди, — буркнула Кэм.       — Будете! Верю, у вас всё получится. А что касается атрибутики, не всегда и не со всеми. Уверяю, те, кому можно, прекрасно знают всех работников нашего отдела в лицо. А уж перспективные сотрудники…       — Но я ещё… Почему? — вдруг спросила она, пристально вглядываясь в глаза этого мага.       Его нельзя было назвать ни молодым, ни пожилым. Выглядел лет на сорок-сорок пять, а уж сколько ему было в действительности, можно только гадать и гадать.       — Видите ли… — лорд потёр свой гладко выбритый подбородок. — Наши специалисты располагали теми же данными, что и Вы. Но даже в переводе инкунабулы о крестражах, если верить вашим выкладкам, допустили некоторые неточности. И абсолютно не смогли провести параллели между количеством и предметами, которые стали крестражами, и воспоминаниями, найденными у мистера Дамблдора. А уж назвать их предметно! Указать их местонахождение! Хотя бы примерное… И даже найти один! Да ещё за такой короткий срок!       Камилла покраснела, как показалось окружающим её магам, от смущения, на самом деле от стыда за приписанные ей заслуги, которых она не совершала. Это ведь не она! Это известный ей канон!       — Я… я ещё не решила, чем буду заниматься в будущем, — она попыталась отвертеться от незаслуженного места в самом престижном отделе Министерства.       — Я и не настаиваю, хотя буду весьма огорчён, если этого не случится.       Поговорив и пообсуждав тему крестражей и перспективу службы Кэм в Отделе Тайн ещё немного, они и распрощались. Тем более что по Хогвартсу уже прозвенел отбой.       Чем уж гоблинов умасливали невыразимцы, или кто там этим занимался, для Кэм осталось неизвестным, но как факт — все оговорённые крестражи (кольцо, чаша, диадема, медальон) вскоре оказались в руках невыразимцев. Под вопросом остался только последний — Нагайна или нет? А потому, пока Блэк продолжал архивные поиски в родовой библиотеке, было принято общее тяжёлое решение — крестражи пока не уничтожать. Ведь воспользуйся они ядом василиска, то уничтожат не только крестраж, но и оболочку. Было жалко. Наследие самих Основателей!       В случае крайней необходимости их всё же уничтожат, как бы ни было жалко. Но сейчас… Пока есть шанс… Демон ещё не возродился, с последним крестражем непонятки… В общем, пока никто не видел ничего страшного в том, чтобы крестражи были просто заперты в надёжном месте. Где бы Кэм подумала? В Блэк-Хаусе! Ибо Руквуд сам признался, что не доверяет сам себе. Он тоже Меченый демоном и не берётся предсказать своё собственное поведение, когда — и если — эта тварь возродится.       Поиски же «возродителей» интенсивно продолжались.       Но, в принципе, подвижек особых не было. Крауч-младший, Петтигрю и гомункул с вселённым в него осколком демона испарились в неизвестном направлении, и никакие поисковые заклятья и даже родовые ритуалы, проведённые Краучем-старшим, взятым, к слову говоря под стражу, за пособничество побегу опасного преступника, пусть это и его сын, не помогали в поисках.       Ну, а в школе продолжалась размеренная, если так можно сказать о школе, где проводится Турнир Трёх Волшебников, который никак невозможно отменить в связи со вскрывшимися обстоятельствами, жизнь.       Камилла ласково улыбнулась пролетевшему мимо Фоуксу, отвернулась от парапета, ограждающего крышу Астрономической башни, и отправилась в тёплую гостиную.