Потухший мир. История ран.

      Витражные окна отбрасывали на каменный пол разноцветные тени. Картинка на стекле изображала цветы-болтунов, что носили вести по всей Стране Чудес. Иракли любила витражи, но сейчас ее тошнило от всего, что когда-то радовало глаз.       Роскошные покои. Слишком роскошные для предателя. Высокие арочные окна впускали много света, меховые ковры из шкур диковинных животных, огромная для одного человека кровать с балдахином. И почти все алое. Цвета крови сестры на руках. На одном из столов стоял изысканный сервиз – неожиданный подарок Сони. В десятках подушек валялся арбалет. Он выглядел чужеродно, грубым пятном на фоне королевской утонченности.       Сама Иракли тоже не подходила этому месту даже в новых одеяниях. Она еще раз глянула в большое овальное зеркало. Льняную рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц, под грудью прижимал тугой корсет, бордовая юбка легко отстегивалась и имела разрез спереди, открывая облаченные в обтягивающие кожаными брюками ноги. Высокие сапоги, много ремней. На поясе теперь имелись места для оружия – арбалета и пары ножей.       Все та же Иракли. Та же, что вечно спорила с Шоном, украдкой смотрела на Шляпника, пока он не видел, бежала по лесу, смеясь, с Евой.       Ева.       Мысль о сестре пронзила насквозь. Иракли до сих пор слышала этот отвратительный звук, с которым сталь вошла в плоть. Пусть и ненарочно. Пусть и на эмоциях, по велению страха. Зажмуриться не помогало, картинка все равно возвращалась. Стены дворца должны были заглушить голос совести. Они заглушили все, кроме него.       Все во благо.       Иного выхода нет.       Пальцы невольно сжали складки юбки. Теперь перед глазами появился повелитель косы. Не безумец с кровожадным оскалом, а человек с усталостью в глазах, молчаливый спутник, не понимающий шуток. Тот, кто учил ее здесь драться, учил стрелять в мишени из цветочных венков, чувствовать орудие в руках. Тот, чьи случайные прикосновения, поправляющие схватку, заставляли внезапно затаить дыхание.       Влюбиться здесь – и без того глупое решение, она это прекрасно понимала. А влюбиться в своего палача – верх безрассудства. Но уже было поздно. Иракли поддалась чувству. Глупо. Не вовремя. Безнадежно.       Горькая усмешка исказила отражение. Королева не соврала, дала все, что обещала. Покой, безопасность, роскошь. Возможность.       Даже свой взгляд в зеркале она не могла вынести, отвернулась. В дверях она обнаружила нежданного гостя. Белый Кролик стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Глаза по-прежнему уставшие, но смотрели хмуро, с явным осуждением. На мгновение Иракли замялась, но быстро оправилась, расправив плечи с напускной уверенностью.       — Отвыкла двери закрывать, — будто невзначай подметила она, снова обратив внимание на зеркало, как бы ни хотелось отвернуться.       — Значит, привыкай заново, — голос Кролика звучал удивительно ровно. Только поддергивающееся ухо выдавало его нервозность с головой, — Незакрытая дверь здесь может стоить головы. Но, полагаю, об этом ты не думала, когда вручала меч королеве.       Надеяться, что он ничего не узнает – бессмысленно. Иракли догадывалась, что Брат все ему расскажет. Рассказал.       — Попрекать пришел?       — Ни в коем случае. Лишь принес послание королевы. Ее Величество ожидает тебя в Зале Чудес.       Иракли дернулась. Королева ждала ее. Уже понимала, что каждый раз, услышав эти слова, будет дрожать, как осиновый лист.       Сама виновата.       Сама решилась.       —  Нельзя заставлять Ее Величество ждать, — Иракли кивнула. Кролик снова смерил ее осуждающим взглядом, но ничего не сказал. Молча указал на дверь.       Она ожидала, что королевский слуга быстро покинет ее. Однако Кролик шел рядом, нога в ногу. Коридоры сменялись коридорами, этажи – этажами. А он не уходил.       — Ты теперь мой проводник? — поинтересовалась Иракли, не зная, как лучше с ним говорить сейчас. И стоит ли говорить вообще.       — Да. Вынужденно, — бросил он и резко остановился. — И незаслуженно. Ты понимаешь, что наделала?       — Сделала то, что требовалось.       Ответ прозвучал резче, чем она ожидала. Иракли не собиралась оправдываться.       С того дня, как они связались с охотниками, прошло много времени. С того дня, как они стали пленниками мира сна – еще больше. И все это время они ходили кругами. Так и не удалось узнать ничего об охотниках, их вещах и жизни, так и не удалось узнать ничего о мире снов. Страна Чудес. Брат много лет тщетно пытается собрать меч, найти хранителей. Обычные поиски не помогают. Потому Иракли решила пойти ва-банк. Все или ничего. Она считала, что через королеву и дворец сможет собрать хотя бы меч. Да, отдав обратно клинок, но в любой момент она могла также забрать его. Надеялась, что могла.       — Уильям места себе не находит.       Уильям. Старший Брат. Почти отец.       Иракли тоже остановилась, опустив голову.       Стоило ли раскрывать все карты сразу? Догадывалась, что не стоит. Если Брат и Шон узнают о том, что она бросилась в пекло, преследуя те же цели, они сразу ринутся ее спасать. Тогда под удар встанет все. И рана Евы будет бессмысленной.       Ева…       Если бы она узнала, стала бы спасать?       Стук каблуков. Вдруг неподалеку показался силуэт: Соня почти вприпрыжку выскочила из-за угла, напевая незнакомую мелодию. Заметив Кролика и бабочку, она тут же охнула, свернула к ним. Улыбалась широко, будто бы и правда радовалась встрече.       — Какая чудесная встреча! — Соня присела в неглубоком реверансе, приподняв края пышной карминно-розовой юбки. — А я всё гадала, когда же нам доведётся столкнуться в этих бесконечных коридорах. Дворец такой большой, а будто сама Страна Чудес нас сталкивает лбами. Или… это не случайность?       Иракли выпрямилась, стараясь придать себе больше напускной уверенности.       — Я просто иду на аудиенцию к Её Величеству.       — О, разумеется! — Соня подошла ближе и остановилась в шаге от Иракли, близко, что можно пересчитать веснушки на её остром носу. — Все мы здесь ходим на аудиенции. Кто-то — по приказу, кто-то — по собственной воле. А кто-то, — она чуть склонила голову к плечу, и её круглые уши дрогнули, — Ищет что-то. Или кого-то. Интересно, к какой из этих категорий относишься ты, маленькая бабочка?       Кролик напрягся, едва заметно тряхнув ухом. Рука тут же дернулась к карманным часам. Соня, конечно, и это заметила. Улыбка стала шире.       — Отчего нервничаешь, друг мой? — проворковала она, обращаясь к Кролику, но не сводя глаз с Иракли. — Я всего лишь проявляю дружеское любопытство. В конце концов, мы с твоей подопечной почти коллеги. Обе служим Королеве. Обе когда-то пересекались с бывшим королём. Обе нашли свое место при дворце. У нас так много общего, не находишь? Иракли почувствовала, как внутри всё сжалось. Соня знала. Знала о Старшем Брате и, возможно, даже больше, чем говорила.       — Не вижу в этом ничего удивительного, — Иракли позволила себе лёгкую, почти незаметную усмешку. — Многие однажды оставляют прошлое позади, чтобы обрести нечто… большее.       Или потерять все из-за собственных амбиций.       Уверенность в очередной раз пошатнулась.       — Прошлое, — Соня мечтательно вздохнула, приложив ладонь к груди. — Такая хрупкая, такая ненадёжная вещь. Особенно здесь. Сегодня ты помнишь, кто ты, а завтра — просыпаешься беспамятным зверем в лесу. Не хотелось бы почувствовать на своей шкуре.       Она подалась вперёд и понизила голос до заговорщицкого шёпота:       — Именно поэтому я так восхищаюсь твоим поступком. Вернуть меч Королеве… что ж, это смело. И так безрассудно. И так вовремя. На месте Ее Величества я бы заподозрила неладное.       Ни единого слова прямого обвинения, но один ее тон звенел фальшью. Иракли поняла: Соня не верила в её предательство. Но и не спешила разоблачать. Играла, будто мышь здесь вовсе не она.       Тем лучше. Иракли хваталась за любую возможность.       — Но ты не Ее Величество, — отрезала Иракли, вздернув подбородок. — Верю, наша королева лучше знает, как поступать. Если ты считаешь иначе, можешь обратиться к Её Величеству. Уверена, она оценит твою бдительность.       Глаза Сони на миг сузились, став похожими на две блестящие бусины. Улыбка застыла на лице, превратившись в маску. Совсем не мышиный оскал. На секунду Иракли показалось, что висящая на поясе Сони шпага взмоет вверх и рассечет воздух вместе с горлом.       Однако Соня расхохоталась.       — О, милая, ты прелесть! — она хлопнула в ладони и отступила на шаг, снова превращаясь в безобидную болтушку. Иракли невольно поежилась: во время их первой встречи Соня была совсем другой. Меняла роли лучше любого актера. — Я определённо рада, что ты теперь с нами. При дворе так не хватало свежей крови. В прямом и переносном смысле, разумеется.       Она подмигнула Кролику, который стоял бледнее обычного, и, напевая, зашагала прочь. Но, поравнявшись с Иракли, Соня вдруг остановилась и, не поворачивая головы, едва слышно прошептала:       — Будь осторожна, бабочка. У стен здесь есть не только уши, но и зубы.       Она ушла, оставив после себя шлейф приторного цветочного аромата и звенящую тишину. Иракли выдохнула, только когда стук каблуков затих в конце коридора.       Кролик исподлобья смотрел на Иракли.       — Она тебе не верит.       — Ее проблемы.       Коридор наконец закончился. Высокие, увитые алыми лентами двери тронного зала распахнулись, и Иракли на мгновение замерла на пороге. В праздник он выглядел иначе. В празднике тогда она хотела остаться каждый раз. И каждый раз теперь она чувствовала себя букашкой, попавшей в янтарь — красиво, но не выбраться.       Зал утопал в мягком, золотистом свете полуденного солнца, пробивающимся яркими красками сквозь витражные стекла. На стенах — гобелены с вышитыми коронами и крыльями бабочек, коих она раньше не замечала. У трона каменным изваянием с изумрудными глазами, следящими за каждым её шагом, стоял Ройд, стискивая рукоять меча. Родимое пятно в форме кривого сердца, казалось сейчас еще более несуразно. Но взгляд Иракли приковала Королева.       Она полулежала на троне, оперевшись на мягкие подлокотники. Рыжие кудри свободно струились по плечам, не скованные заколками. Сегодня на ней было платье не кроваво-алое и тяжелое золото, а глубокого винного оттенка. Накидка с узором крыльев лежала на другом подлокотнике, небрежно отброшенная в сторону.       — Милая моя, проходи, проходи, — Королева приподнялась и похлопала ладонью по краю трона. — Ты сегодня чудесно выглядишь. Я же говорила, что бордовый — твой цвет. Он так оттеняет твои глаза. Стальные, как лезвие клинка. Редкая красота.       Иракли, стараясь не выдать дрожи в коленях, подошла ближе и, остановившись в двух шагах, почтительно склонила голову.       — Ваше Величество, вы хотели меня видеть.       — Не волнуйся и не стесняйся, — Королева мягко махнула рукой. — Ты теперь здесь не гость. Надеюсь, мой дворец станет для тебя таким же домом, как и для меня.       Иракли после уколов Сони все же ожидала допроса, проверки, угроз — чего угодно. Однако Королева смотрела на неё с искренней, казалось, нежностью, и от этого становилось только страшнее. Под ребрами потянуло, а к горлу подступила тошнота.       — Благодарю за гостеприимство, — осторожно кивнула Иракли. — Покои чудесны. Наряды и вовсе выше всяких похвал.       — Рада, что тебе пришлось по вкусу. Я сама выбирала ткани. Надеялась, что тебе понравится. Ты ведь ценишь удобство и практичность, не так ли? Никаких дурацких рюшей и кринолинов, в которых не продохнуть. Нашей Соне тоже по духу.       Она подалась вперёд, оперевшись подбородком на ладонь, и заглянула в глаза Иракли.       — Не грустишь? Я знаю, как тяжело покидать тех, кого любишь. Но поверь, со временем эта боль утихнет. Затянется, как рана.       Иракли сглотнула. Королева все же проверяла гостью.       — Я справлюсь.       — Конечно, справишься, — она мягко кивнула. — Ты сильная. Я это сразу поняла, ещё когда ты стояла передо мной с мечом в руках. Достойно уважения.       Ройд за спиной Королевы едва заметно шевельнулся. Иракли почувствовала его тяжёлый, оценивающий взгляд. Он не верил ей так же, как и Соня. Но в отличие от мыши, он не играл в игры. Он, очевидно, ждал. Ждал, когда она оступится, проронит одно неверное слово или позволит непозволительную вольность.       Королева протянула руку и легко коснулась пальцев Иракли, отчего пришлось приложить колоссальные силы, чтобы не вздрогнуть.       — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободной, — шептала она. — Хочешь — гуляй по саду. Хочешь — тренируйся с Ройдом или Соней, они отличные фехтовальщики. Хочешь — читай книги в библиотеке. Делай всё, что пожелаешь. Ты не пленница здесь.       Иракли едва заметно поджала губы.       — Благодарю, Ваше Величество.       — Если что-то понадобится, только скажи.       Иракли поклонилась и, чувствуя на себе оценивающие взгляды, попятилась к выходу. Уже у дверей она еще раз на всякий случай кивнула.       Двери за спиной захлопнулись, отрезая Иракли от тепла и света тронного зала.       Придется труднее, чем казалось с первого взгляда.       Каждый шаг по коридорам отдавался в висках глухим эхом. Только когда последний стражник остался далеко позади, а Кролик, бросив на нее еще один осуждающий взгляд, свернул в боковой проход, Иракли позволила себе остановиться.       Прислонилась лбом к холодному камню стены. Закрыла глаза. Всего на секунду. Нужно выдохнуть, можно позволить себе слабость, не рискуя быть замеченной.       «Ты не пленница здесь».       Слова Королевы все еще звучали в голове. Медовые, обволакивающие – опасная ложь. Сладка ложь, звучащая желанной правдой. Ей действительно дали свободу передвижения. Дали покои, наряды, оружие. Дали возможность. Но у каждой возможности в этом дворце прятался билет в один конец.

* * *

      Рассвет едва коснулся дворцовых шпилей, как птицы в саду уже завели свою звонкую трель. Иракли надеялась, что в такой час никто не потревожит ее — ни слуги, ни стража, ни тем более Соня с ее ужимками.       Небольшой внутренний дворик со стороны восточного крыла замка Иракли обнаружила случайно еще в первый день своего пребывания: по периметру кривились деревянные манекены, изрубленные до щепок в одних местах и почти нетронутые в других, стойки с оружием прятались в тени у стены, вдалеке виднелись мишени для лучников. Тихо. Ни души. В центре двора журчал небольшой фонтан.       Иракли выбрала рапиру. Не самый привычный клинок, но легкий, быстрый — как раз для того, чтобы прощупать свои возможности без лишнего шума. Вес рукояти ощущался чужим. Руки привыкли к другому орудию.       «Стойка все равно неверная, значит равновесие в непредвиденной ситуации не удержишь».       Голос Шляпника всплыл из памяти так отчетливо, будто над ухом, отчего Иракли замерла с занесенной рапирой. Она почти услышала его ворчание, почти почувствовала, как его пальцы поправляют ее хватку, сжимая запястье. Грубо, без церемоний. Однако от его прикосновений у нее всегда перехватывало дыхание.       Она стиснула зубы и сделала выпад.       Мимо. Слабо. Манекен даже не качнулся.       Шляпник учил ее обращаться с арбалетом, изредка давал наставления по ближнему бою. Этого оказалось недостаточно.       Снова. Снова плохо.       Тело помнило арбалет — она натренировала руки до автоматизма. Но рапира была чужой. Иракли попробовала еще раз, целясь в грудь манекена. Клинок скользнул по деревянному плечу, оставив едва заметную царапину.       — Утренняя тренировка?       Голос Сони раздался со стороны укрытых рыжеватым плющом арок. Она стояла, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди. То же платье, тот же корсет, вытачивающий и без того слишком худую фигуру.       Мышь, судя по всему, тоже пришла тренироваться. Или наблюдать.       Иракли не обернулась, только сильнее сжала рукоять.       — Не думала, что ты встаешь так рано, — бросила она, делая очередной выпад.       — О, я вообще мало сплю, — Соня бесшумно шагнула ближе.       Она остановилась в нескольких шагах от Иракли, наблюдая за ее движениями с откровенным любопытством.       — Ты плохо держишь равновесие. Левая нога отстает, когда ты делаешь выпад. Так тебя легко сбить с ног.       Иракли остановилась, но не обернулась. Соня говорила почти слово в слово то, что когда-то говорил Шляпник. Только у нее это звучало как насмешка, а не как забота.       — Я не просила советов.       — Разумеется, нет, — Соня обошла ее по кругу, рассматривая, как рассматривают диковинный товар на рынке. — Но я их все равно дам. Потому что, видишь ли, какая штука, — она остановилась прямо напротив Иракли и заглянула ей в глаза, склонив голову набок. — Тебе повезло сражаться с такими же неумехами, как ты сама, потому твои ошибки не привели к погибели. Но знай, в бою ошибаются лишь раз.       Иракли наконец опустила рапиру и встретила взгляд Сони. Та улыбалась, и от этой улыбки уже начинало тошнить.       — Что тебе нужно?       — Мне? — Соня сделала вид, что задумалась. — Ничего. Я просто присматриваюсь.       — Или точнее, следишь.       — А ты бы не следила за сомнительным товарищем?       Следила бы. И за Иракли следили, когда она стала готовиться к побегу. Только никому это не помогло. И в этот раз, она надеялась, слежка тоже не поможет       Соня остановилась у стенда с небольшими клинками, взяла с подставки метательный нож, покрутила его в пальцах. Лезвие сверкнуло в первых лучах солнца.       — Знаешь, что самое интересное в нашем положении? — она подбросила нож, поймала его за рукоять и убрала обратно. — Ты уверена, что обвела всех вокруг пальца. Что твой маленький план так хитро задуман, что никто и не догадывается.       — У меня нет никакого плана.       — Само собой, — Соня растянула губы. — Просто решила променять семью на роскошные покои и благосклонность королевы. Просто ударила сестру ножом, чтобы доказать свою преданность. Просто забыла всех, кто был тебе дорог. Все просто, не так ли?       Иракли промолчала. Каждое слово било в цель, но она не могла позволить себе дрогнуть. Она выдохнула, заставляла тело расслабиться. Потеряет контроль – беда. Позволит лишнего – провал.       Соня приблизилась, остановившись почти вплотную. Она была ниже ростом, но Иракли ощущала давление со стороны мыши из-за одной только ее осанки.       — Я не знаю, что ты задумала, бабочка, — прошептала она, и голос ее наконец потерял притворную сладость. — И, честно признаться, мне плевать. Но если ты думаешь, что сможешь навредить моей Королеве, поверь, не успеешь даже понять, что проиграла.       Она отступила на шаг, в движениях снова заскользила легкость.       — Что ж, пожалуй, я оставлю тебя. Утренний воздух так бодрит, но мне пора.       И, не дожидаясь ответа, Соня зашагала прочь. Каблуки простучали по каменным плитам, отбиваясь рокотом нарастающей паранойи в груди Иракли. Рапира с жалобным скрипом воткнулось в дерево манекена.       Иракли встряхнула головой, отгоняя липкий страх. Поздно сомневаться. Поздно думать о том, что, возможно, силы она свои сильно переоценила.