Выходной

      — Ты так во мне не уверен, Одасаку?       Ода поперхнулся воздухом, не зная, что ответить на эту спокойную фразу, в которой он всё же смог — к своему стыду — различить оттенки обиды и разочарования.       Сегодня Сакуноске получил выходной — точнее, он просто не получил никаких заданий, но в Мафии даже это, несмотря на возможный «вызов» в любое время, считалось выходным — и решил провести его с детьми. Узнавший об этом Дадзай пожелал присоединиться, ибо, как он сам выразился, «всё равно бы весь день без дела шатался», но Оду немного грызло сомнение: Осаму мог что-то учудить, может, даже смертельно опасное для себя, а допустить подобного на глазах у детей он не мог.       — Одасаку? — интонация голоса по-прежнему сквозила спокойствием, но тёмные глаза как-то тускло глядели куда-то мимо Оды.       Ода вздохнул, туша недокуренную сигарету.       — Нет. Я абсолютно уверен.       Взгляд исполнителя тут же загорелся — уж не облегчением ли? — и они оба вошли в кафе.       — Вот увидишь, мы непременно поладим! — воодушевлённо воскликнул Осаму. — Я, конечно, до этого почти не имел дела с детьми, но не думаю, что это будет сложно!       Сакуноске что-то невнятно хмыкнул, стуча в дверь. Дети наверняка услышали, что он пришёл не один, поэтому вряд ли стоило ждать нападения.       Дверь открыла Сакура. При виде Дадзая она удивлённо застыла, но, заметив Оду, радостно улыбнулась — так широко и солнечно, как могут улыбаться только маленькие девочки.       — Здравствуй, Ода-сан!       Из-за её спины, поправляя на голове солнечные очки, возник Коске, а следом и остальные.       — Йо, — Ода кивнул. — Знакомьтесь: мой друг, Дадзай Осаму.       Дети восхищённо рассматривали мафиози. Ещё бы! Если он друг их опекуна, то наверняка сильный и крутой. И это не обсуждалось.       — А это, — мужчина указал на мальчика в оранжевой безрукавке, — Коске.       Названный кивнул и хитро улыбнулся.       — Кацуми.       Мальчик с головной повязкой тоже улыбнулся. У него не было одного зуба.       — Юу.       Юу поправил свою жёлтую кепку и спрятал в карман толстовки приставку.       — Шинджи.       А вот Шинджи, в отличие от других, слегка покраснел и поспешил отвести взгляд.       — И Сакура.       Девочка всё смотрела на Дадзая во все глаза, но, услышав своё имя, вздрогнула и поклонилась.       — Приятно познакомиться, — мягко сказал Дадзай.       Ободрённый приветствием гостя Коске с решительным видом подошёл ближе и показал на повязку Осаму.       — А это ты получил в перестрелке? — с жадным любопытством спросил он. Исполнитель хитро улыбнулся, бросив взгляд на Оду.       — Конечно. По правде скажу, это мне ещё крупно повезло.       Мальчишки, не исключая даже стеснительного Шинджи, разинули рты в восхищении и тут же начали наперебой сыпать вопросами о том, что же с ним могло ещё случиться и что вообще произошло на том несомненно опасном задании. Мафиози отвечал охотно и интересно рассказывал о своих приключениях. Местами он, конечно, приукрашивал, но детвора явно была довольна. Видя, что они нашли общий язык, Сакуноске решил ненадолго спуститься вниз.       — Ну, как? — старик улыбнулся, поставив перед посетителем тарелку с карри. — Подружились?       — Похоже на то, — ответил мужчина, принимаясь за еду.       — Неудивительно, — рассмеялся хозяин кафе. — Я не так мало тебя знаю и уверен, что если ты называешь этого парня своим другом то он, так скажем, заслуживает этого, что ли... Он точно хороший человек.       Одасаку пожал плечами, хотя эти слова его удивили. Пожалуй, среди всех, кого он знал в Мафии, Дадзай и впрямь был наиболее заслуживающим такого по-детски простого определения, как «хороший человек». У него было много тёмных сторон, и эти стороны постоянно грозили вытеснить из юноши всё доброе, что в нём оставалось, но на памяти Оды он никогда не опускался до чего-то совершенно бесчеловечного.       ...Может, опускался, и не единожды, но Сакуноске об этом не знал, да и не горел желанием узнавать. Он был уверен, что Осаму знает границы дозволенного.       Поднимаясь обратно, мафиози отметил, что в комнате было подозрительно тихо. Вдруг в комнате раздался крик, но он внезапно смолк. Внутри Оды всё похолодело.       Он бросился в комнату и буквально пинком открыл дверь, но тут же почувствовал, как его хватают за куртку и кто-то пытаются скрутить ему руки.       — Что?..       Никто из детей не обладал подобной физической силой, так что не было сомнений, что его схватил Дадзай. Больше никого в комнате не наблюдалось.       Одасаку уже чувствовал, как в нём закипает злость, но тут Осаму громко закричал:       — Скорее, он вырывается!       ...И все дети — даже Сакура с Шинджи! — тут же выскочили из своих укрытий и облепили обездвиженного Сакуноске со всех сторон.       — Не отпускай!       — Давай, Дадзай!       — Держи!       Комнату наполнил весёлый смех, а громче всех смеялся Дадзай, то ослабляя хватку, то с испуганными возгласами сильнее сжимавший руки Оды за спиной. Дети же, пользуясь моментом, решили отомстить по полной программе и принялись его щекотать, пытаясь при этом ещё и повалить Одасаку на пол. Правда, он совершенно не боялся щекотки, но это другой разговор.       В итоге через несколько минут мужчина лежал на полу со связанными руками, а победители смотрели на него с довольным превосходством.       — Предатель, — деланно угрюмо пробубнил Ода своему другу, пытаясь сдержать смех. Взрослый мужчина, мафиози и бывший убийца, а купился на такой трюк.       — Мы должны отпраздновать победу! — не обратив внимания на реплику Одасаку, воскликнул Дадзай. — Что у нас есть?       Мальчишки быстро принесли снизу несколько бутылок газировки, на что Дадзай одобрительно кивнул.       Сакуноске вскоре освободили, и весь оставшийся день прошёл с небывалым доселе весельем. Осаму рассказывал кучу интересных историй, пытался переиграть Юу в игре на приставке и даже обсудил с Шинджи какие-то книги. Словом, никого вниманием не обделил и вызвал общий восторг.       — Давно не было так весело, — добродушно улыбнулся Дадзай, когда Ода вышел его провожать. — Спасибо, что разрешил составить компанию.       — Ты им понравился, — усмехнулся мафиози, выдыхая табачный дым. — Мне тоже было весело.       Исполнитель улыбнулся.       — Я тогда пойду. Позвони, когда наступит новый выходной.       — Обязательно.       Сакуноске и самому уже пора было уходить, так что он, докурив, вернулся к детям прощаться.       — Дадзай такой крутой! — радости Коске не было предела.       — Это точно, — подхватил Кацуми. — Он, наверное, важная шишка!       — Я почти победил его! — самодовольно заявил Юу. — Но это было сложно, он хорошо играет.       — Мне он тоже понравился, — смущённо улыбнулся Шнджи. — Он же ещё придёт к нам?       Ода не смог сдержать ответной улыбки.       — Конечно.       Сакура, в отличие от мальчишек, ничего не говорила, сидя в стороне. Ода присел рядом, внимательно посмотрев на неё.       — Обещай, что не обидишься на то, что я скажу, — пролепетала девочка, подняв на него виноватый взгляд. Мужчина опешил, но кивнул.       — Когда я вырасту, — голос Сакуры был предельно серьёзен, — я хочу, чтобы Дадзай-сан стал моим мужем.       Кто-то из мальчишек наигранно взвыл, изображая рвотные позывы, чем вызвал у остальных смех. А у Одасаку вырвался только смешок.       Да уж, Дадзай угодит кому угодно. И покорит любую девушку, даже если ей будет лишь десять лет.