Разочарование

      Ночь. Коноха. Я бегу по крышам. На улицах ни души. Изредка мелькают люди, но мне до них нет ровно никакого дела. Патруль будет проходить этой тропой только через полтора часа, я успею. Шаг. Приземление. Бег. Прыжок. Я оказался за стеной. Дальше будут только поля и леса. Нужно идти лесом, но ночью там плохо видно. После пары секунд отдыха я снова побежал. Мне нужно быть на другой стороне леса примерно через двадцать минут. Вот я переступаю через невидимую ограду, отделяющую лес от остального мира — теперь я во власти темноты. За пять лет пребывания в стране Огня, я изучил его вдоль и поперек так, что при желании я мог двигаться даже с закрытыми глазами и мне не составило труда прийти вовремя к назначенному месту. К слову, это была искусственно созданная пещера практически там, где заканчивался лес. Орочимару-сама хорошо ее спрятал, нас там никто не заметит. Им просто не хватит ума.       Я без труда нашел ее и вошел во внутрь. Факелов не было. Я мог полагаться только на свои сенсорные способности. Обострив все чувства на максимум, я уловил огромное скопление холодной чакры и убийственную ауру. — Здравствуйте, Орочимару-сама. — Тебя что-то задержало, Мицуки? И правда. Обычно я приходил раньше своего родителя. Я ведь не имею права соврать, правда? — Мицуки, не тяни. — Хокаге роет на меня информацию. Нужно было подчистить всё до прихода его псин.       Я знаю, что ты скажешь. Пожалуйста, не надо! — Твое пребывание в деревне становится опасным. И все? Я почувствовал как будто с меня свалился огромный камень. Я не хочу спрашивать вас, но… — Мне вернуться? — Не стоит. Нужно приглядывать за сыном седьмого. Особенно теперь. Мы оба понимаем, что становится все сложнее держаться в стороне. Теперь, когда мы оба знаем, что Боруто — Солнце, и этот его необычный геном… — Зачем вы меня позвали?       Родитель засмеялся. Ему нравилось, когда я перехожу сразу к делу. — Тебе нужно в деревню скрытого Тумана. К северу от деревни есть безымянный остров, скрытый за множеством скал. В одной из этих скал располагается грот. В гроте-убежище китайской группировки Ман Яо. Тебе нужно проникнуть к ним и выкрасть для меня одну вещь, — санин подошел ко мне поближе и коснулся моего лба своей прохладной ладонью. Перед моими глазами моментально вспыхнула картинка: флакон с чем-то, напоминающим темную чакру. Он был подвешен на тонкой серебряной цепочке. Что же, видимо, эта чакра кого-то очень важного. — Мадары, — родитель как будто предугадывал мои мысли. Я еще раз подумал, до чего же он удивителен. — Только тебе нужно уже сейчас выдвигаться.       Я был обескуражен, ведь я ничего с собой толком не взял для дальнего похода. Мне в руки передали небольшой рюкзак, и это успокоило меня. Мне нужно чаще верить в родителя.       Три дня я добирался до самой деревни скрытого Тумана. Я никогда не отличался многословием, поэтому красноречиво что-то рассказать не могу. За эти три дня я делал лишь один привал, пару раз убегал от местного патруля. Ноги содраны в кровь, ну да и бог с ними. Мне нельзя тянуть за собой гору трупов. Я двигался только вперед. Но когда подходил к воде, то начинал нервничать. Я не мог надолго задерживать воздух, а плыть на поверхности было чревато лишним вниманием. Однако я не мог подвести родителя. Ему нужна была эта чертова склянка. Господи, когда я уже перестану бегать на побегушках у Орочимару-сама? Я откровенно заебался срываться среди ночи с насиженного места ради какой-то херни, которая срочно понадобилась родителю. Иногда мне кажется, что он присвоил себе тело беременной женщины.       Собрав всю свою храбрость в кулак, я сделал импровизированный пузырь с воздухом и нырнул. Нужно было плыть с открытыми глазами. От морской соли нещадно резало глаза. Через некоторое время запасы кислорода стали заканчиваться. Я ускорился настолько, насколько смог. Пришлось даже потратить часть чакры на технику ветра. Когда у меня поплыли темные круги перед глазами, я заметил вдалеке огромные темные пятна. Должно быть, это те самые скалы. На раздумья не было времени, кислорода практически не осталось, а передо мной с километр каменных глыб. Где же они могут скрываться? Мысленно помолившись всем богам я нырнул настолько глубоко, насколько мог и стал вглядываться. И не увидел ровным счетом ничего полезного. Сплошные чёрные пятна. Зрение подводило меня. Меня охватила паника. Неужели я умру прямо тут? Нет, я не могу. Так хотелось спать, прямо сил не было. Я ведь тоже не железный. Мне нужен был отдых, право на которого у меня не было. Мышцы ныли. Левую ногу я уже плохо чувствовал, еще чуть-чуть и я потеряю контроль…       Внизу я заметил обломки потонувшего корабля. А что, если бы и его не было тут? Как ориентируются члены банды? По воздуху они не могли сюда попасть, если конечно на острове не было дополнительного выхода. Готов поспорить, что корабль тут служит ориентиром. Я воспрянул духом. Я не умру тут! Негнущимися руками я погрёб в ту сторону, куда указывала ржавая корма и не ошибся: в ста метрах от меня был грот. Остатком сознания я понимал, что если выплыву человеком, то меня там и повяжут. Чакра была на исходе, сей факт неимоверно нервировал. Единственное рациональное, что я мог сделать — это перевоплотиться в множество змей. Это все равно будет подозрительно, но похоже, что у меня нет выбора.       В воде трансформация проходила намного легче, поэтому я практически без боли рассеял свое сознание и тело на множество разных змей. Через несколько секунд я с облегчением выплыл на поверхность. Я трезво оценивал свое состояние. Мне нужен отдых, даже если в таком облике, пускай хоть и ненадолго.       Я спрятался и стал выжидать. Я не знал даже численности группировки. Одну из своих змей я послал на разведку. Грот соединяется с сетью пещер. Самая нижняя из них хранила трупы. Верхние коридоры были пусты, через пару сотен метров они соединялись со средней галереей, а средняя через километр с лишним — с крайней правой сетью галерей. Моя змея поползла по потолку именно туда. По мере продвижения вглубь в пещере становилось все светлее и светлее. Кое-где загорались факелы. Я заметил, что ловушки были везде: на стенах, полу и потолке в том числе. Приходилось напрячь все свое внимание, несмотря на бешеную усталость, чтобы обойти их. Не хотелось тут потерять еще и конечность. Я подполз максимально близко. Боже, хоть бы у них не было сенсора! Дальше галерея расширялась в куполообразную комнату, где горел костер. Возле костра валялось множество грязных спальных мешков, а рядом сидело много людей. Каждый был занят своим делом. Одни перебирали оружие с ящиков неподалеку, вторые сидели с картой и что-то обсуждали, а третьи пили. Голоса то и дело перебивали друг друга, кое-кто даже умудрился запеть похабную песенку про влюбленную девушку в альфонса. Практически все они были похожи не на шайку влиятельной банды, а на сброд бомжей. Ну они даже для бандитов выглядели жалко. Эдакие китайские доходяги: пьют, ругаются китайской тарабарщиной и дерутся, даже между собой. Только пара людей среди них заметно выделялись. Я не мог не обратить внимания на единственную присутствующую из всех здешних отбросов женщину бальзаковского возраста, но не потерявшей своей былой красоты. Женщина была в красном китайском платье с традиционным воротником-стойкой. Подле нее стоял темноволосый мужчина, по всей видимости европеец, со множеством шрамов на лице. Не то, чтобы меня это сильно волновало, но информация у меня была другая. Да и сами якудзы никогда в главу не ставят иностранцев. Становится все интереснее. Кто же он таков?       Темноволосый широкоплечий европеец привлекал к себе внимание. Его манера держаться была странной. Мужчина вроде не вел себя как хозяин всего этого бедлама, но весьма вальяжно расположился на одном из ящиков в стороне, смотря как делят остальные награбленное.Мужики как свиньи набрасывались на извлеченное из ящиков второсортное пойло. На оружие и золото они вообще не обращали внимания. Или я ошибся? Юноша в повязке на глазу косился в сторону схрона с огнестрелом. Но не подошёл. Там же стоял ящик доверху набитый золотом. И опять же, никто даже не попробовал взять что-то из него.       Колоритный мужчина допил свое пойло и встав, прошел к одному из ящиков. Все присутствующие повскакивали со своих мест и встали на колени. Акт уважения? Бесспорно. Все боялись лидера. Та самая единственная женщина встала слева позади главаря. Мужчина подходил к каждому, кто встал на колени и отдавал часть награбленного. Его неизменно благодарили и желали долгих лет счастливой жизни. Фраза была одинакова у каждого. Впрочем, был тот, кто и не склонился. Бывший шиноби тумана стоял в стороне и молча наблюдал за всем. Новенький? Вполне возможно. Только вот лидеру все равно. Без лишних слов он подошел вплотную к юноше и выпустил свою чакру. Черная энергия преобразовалась в тысячи вольт и за считанные секунды прошила насквозь тело несчастного. Он мгновенно пал замертво. В воздухе витал запах человечины и паленой синтетики. У некоторых собравшихся в пещере позеленели лица от трупного запаха. А вот мне наоборот хотелось есть. Нет, я не каннибал.       Пара стариков взяли под руки несчастного и потащили к импровизированному моргу. Лидер обмолвился парой слов с самым младшим из шиноби-отступников, и снова, надев перчатки, ушел дальше вглубь пещеры. Женщина, что была позади него, взяла что-то с ящика и поспешила за ним. Пока что нельзя было идти за ними. Я вернулся в начало развилки и решал, что же дальше делать. Провизии нет. Чакры мало. Я не мог оставаться надолго тут. Но я не знаю, что из себя представляет эта девка. Пустой желудок нестерпимо болел, ведь я не ел уже пару дней. Думаю, что мне не удастся поесть, пока я тут. Смирившись со своим незавидным положением я рассеял по всей пещере своих змей и решил пару часов отдохнуть. Вернувшись позже я обнаружил, что практически все уже легли спать. Это мой шанс! Я прополз мимо спящих людей у костра вглубь пещеры. Дальше пещера уже была отделана под дом. То тут, то там виднелись картины, ковры и светильники, работающие на чакре. Дальше вход занавешивала тонкая черная ткань с золотой отделкой по краям. После её преодоления мне представилось что-то вроде комнаты. Кроватью служила огромная груда медвежьих шкур. Подле нее стоял маленький комод с грязным треснувшим зеркалом. Тот самый европеец мирно посапывал в кровати держа в своих объятиях уже знакомую мне девушку. Она не спит? Она посмотрела на мужчину и убедившись, что он заснул, ловко выбралась из кольца его рук. Закричал младенец, но я не понял, куда же она могла его деть. Серьезно, ящик? Я был в шоке. Девушка покормила малыша и побаюкав, положила в ящик. Она направилась к зеркалу, поправила волосы и вышла из комнаты. Без спешки я последовал за ней. То, что происходило в следующие часы у меня до сих пор не укладывалось в голове. Она неспешно ступала своими босыми ступнями по красному ковровому ворсу все ближе подходя к тому месту, где еще пару часов назад проходило собрание.Эта женщина прошла в центр комнаты, туда, где дотлевали угольки с костра и остановилась. Мужчины заинтересованно посматривали в ее сторону, а юноши откровенно свистели ей вслед и отпускали грязные сальные шуточки. Но китаянка даже бровью не повела. Она продолжала молчать в окружении маньяков, убийц и наркоторговцев. Когда голоса смолкли девушка обнажилась перед десятками мужских глаз. Мужчины обступили женщину, словно стая голодных собак. Теперь уже она опускалась на колени…       По прошествии нескольких часов все, кто были возле костра заснули. Не спала лишь та самая безымянная женщина. Она была словно живой труп: полностью нагая с подтеками белесой жидкости на животе и губах лежала на спине с широко расставленными ногами. Ее взгляд не был удовлетворенным. Ее лицо было каменное с непроницаемым взглядом. Говорят, что такой взгляд есть только у суицидников. Спустя какое-то время измученная женщина поднялась и держась за каменные стены прошла мимо меня в начало пещеры там, где начинался грот. Еле доковыляв на своих двоих она опустилась по грудь в воду и блаженно прикрыла глаза. Я не мог понять, зачем она это делает. Нимфоманка? Или тут что-то другое? Мне казалось, что она насмехалась надо мной. Все это больше походило на театральную постановку, нежели на обычный день из жизни китайского синдиката. Кто они и почему сидят под землей в душных, смрадных пещерах?       Смыв с себя остатки биологических жидкостей она тихонько вернулась к своему мужу под бок.       С утра практически все бандиты собирали свое оружие и приводили себя в порядок. Уходят? Я отправил новую змею для разведки. Позже оказалось, что центральный коридор напрямую ведёт к выходу из пещеры. Но к самому концу галереи я не спешил приближаться, потому что там очень сильно веяло тёмной чакрой. Видимо, преступники маскировали вход в свое логово крайне предусмотрительно. Тратить свою чакру понапрасну не хотелось, поэтому я направился прямиком в комнату супругов. Проползая через холл, я про себя отметил, что осталось несколько стариков. А где же та самая парочка? Я прополз до их комнаты, но никого я там так и не обнаружил. Есть уже хотелось до тошноты, поэтому я твердо для себя решил не погибать здесь от голода и найти хоть мало-мальски пригодную пищу и незаметно стянуть ее. Уповая на старческую близорукость я решился послать одну из своих самых больших змей. К моему счастью, оба мужчины резались в маджонг и не заметили огромного питона в пяти метрах от себя. Змея рыскала не долго: в костре среди угольков лежали пара подрумянившихся картофелин. Проглотив добычу довольная змея поспешила обрадовать и меня.       Змея нашла меня лежащим на самом большом камне у кромки кристально чистой голубой воды. Я даже не мог встать, мне банально не хватало сил. Я лишь молча протянул руку к моей спутнице. Рептилия спасла меня. Я так давно не ел, что даже несоленая картошка показалась мне самым вкусным, что я когда-либо пробовал в жизни. Первый проглоченный кусок повлек за собой рвотные позывы, которые мне так и не удалось сдержать. Стоя на четвереньках, меня рвало тем самым кусочком картофеля и желчью. К тошноте теперь добавился и горький привкус собственной рвоты. Любой нормальный человек подошел к воде и прополоскал бы рот, но я остервенело стал доедать свой скудный завтрак. Сейчас меня не волновала собственная гигиена. Я был на волосок от провала в беспамятство.       Справившись с естественными потребностями, я осмелился на вылазку. Тщательнее скрыв свою чакру, я проник туда, где собирался весь этот сброд, но уже в человеческом обличье. Адреналин бил в виски, ведь на данный момент я не знал, сколько человек находится в пещере. Пока я прохлаждался, могли прийти остальные. Мне не поздоровится, если это так…       Я с облегчением вздохнул, когда увидел все тех же двух стариков, сладко похрапывающих в спальниках. Хотя все-таки нужно отдать им должное — пару ловушек они установили. Простеньких, но если бы я угодил в одну их них, то перебудил бы всех обитателей этого убежища. Одну печать мне было проблематичней всего обходить, так как она была на полу прямо у входа в коридор до спальни лидера. Я берег чакру как мог, поэтому хотел было уже просто переступить через этот листок с иероглифами, как только чудо, по другому я никак не могу это назвать, спасло меня от фатальной ошибки. Эти два старика чуть не обыграли меня: весь пол был насквозь пропитан темной чакрой. Я тяжко вздохнул. Значит, экономить не получится. Я задействовал чакру и пошел по стене. Удержать свое тело на вертикальной поверхности было практически нереально из-за слабости. Но я кое-как прошел в комнатушку в конце коридора и стал детальнее осматриваться.       Все-таки длительная жизнь в пещерах невозможна. Стены были влажными от скопившегося конденсата, а между камнями то и дело я замечал колонии плесени. Отвратительно. Я не любил грязь, а тут был ее рассадник. Вечный спутник аллергии. Я про себя отметил, что мне придется пить противоаллергические препараты после такой утомительной вылазки. Хоть тут и было чисто, запах сгнившей плоти и еды доносилось с соседней импровизированной комнаты. Это было тошнотворно, особенно для гражданского. Я начал рыскать, как поисковая собака. Я заглянул в каждый уголок, в каждый ящичек. Пересмотрел все ковры, картины, покрывала — не нашел никакой зацепки в чертовом балагане, только пыль. Я был зол. Куда они могли деть этот флакон с чакрой? Они не могли потратить его, он слишком ценен. Он тут. Я отчетливо понимал, что просто не вижу его. Он где-то на поверхности. Мои размышления прервали крик ребенка. Сука, когда же ты уже заткнешься?       Я ушёл уже в свое пристанище и не высовывался до вечера, на протяжении нескольких дней я только и делал, что наблюдал: за жизнью мафиози, за их распорядком дня и пытался все-таки выведать место, где они прячут источник темной чакры. Но безуспешно. Я переискал несколько раз все, но так и ничего не нашёл. Склянки с духами, баночки с кремами, бутылки с алкоголем — раза два я точно рылся в мусоре. Они точно заметят. Я перевернул все, что было в радиусе комнаты. Склянки летели вниз с громким звуком разбиваясь об камень. Свет ламп резал глаза. Я был в бешенстве. Не думал, что такая пустяковая миссия станет настоящим геморроем. Я понимал, что если я сейчас же не найду эту чертову чакру, то меня просто-напросто тут убьют. Я не выполню миссию. Я буду бесполезен…       Чтобы включить сенсор, нужно было открыться. Что будет, если я на секунду это проверну? Убьют или пронесет? Я смертник и моя судьба уже давно предопределена. Меня растили для этого, я должен…       Секундная паника камнем сковала тело. Я сглотнул и отдышался. Соберись, сейчас от этого зависит твоя жизнь! Я выпустил всю свою чакру. Я был нездоров. Моя чакра обволакивала меня как масло. Мне хотелось отмыться от самого себя. Меня ослепило. Перед моими глазами на секунду появилась карта всего места. Как я и думал, тут три главных коридора. Я задал сам себе мысленно вопрос и включил режим мудреца. «Где же та самая черная чакра? Где ее больше всего?». Следующая картинка не только ослепила, но и оглушила меня. Я увидел две точки на карте. Бинго! Одна находилась прямо рядом со мной. Вторая была за пределами убежища. Но как так получилось? Что же я упустил? Я скрыл чакру. Адреналин бил в виски. Руки дрожали. Что же я не осмотрел? Я перерыл все предметы тут, но что-то еще должно быть тут…       Крик младенца был как гром среди ясного неба. Я никогда еще не мыслил так ясно. Младенец! Все же было слишком просто. Какого черта они вообще ребенка прячут в пещере? Тут только схрон. Даже глава с женой никогда не остаются тут надолго. Ребенок здесь двадцать четыре на семь. А малышам нужно солнце. Я подошел ближе к младенцу и посмотрел на него. Мои догадки подтвердились. Его аура была черной как смоль. Он зачарованно смотрел на меня. А я уже думал, как его быстрее расчленить. Две минуты. У меня осталось две минуты! Все мои чувства обострились до предела. Я не мог больше медлить. Я обернулся в поиске хоть какого-нибудь подручного предмета, чтобы облегчить мне работу. Ребенок услышал мое копошение и стал нестерпимо кричать. Я опрокинул лампу и отшатнулся. Осколки предмета попали на ворс персидского ковра. Секунда и я уже сжимал осколок как одержимый. Я повернулся к ящику с моим заветным призом. Я молился за ребенка и за себя. Я никогда не убивал детей и не хотел этого делать. Но… Нет никаких оправданий, я ужасен! Мои руки машинально сделали рутинную работу. Я столько раз убивал, но этот раз дался мне тяжелее всего. Правая рука крепко зажала чужой рот. Левая занесла для удара. Я разделываю поросенка. Маленького трехдневного поросенка. Мягкие, еще не окрепшие кости хрустят под натиском моих рук. Осколок нещадно резал ладонь, моя кровь смешивалась с его. Мы стали одним целым. Стёклышком я помогал перерезать ребра. Они хрустели как мокрые старые ветки после дождя в лесу. Мне еще долго будет мерещиться этот звук… Правую ладонь я всё ещё не отнял от первоначального места. Он не закричит уже, но мне казалось, что моя рука весила целую тонну. Я оставил осколок, чтобы отбросить грудную клетку в сторону. Сердце. Я держал в ладони разорвавшееся человеческий орган. Я был хуже чудовища. Меня мутило, но я продолжил разделывать мясо. Да, мне так легче думать. Он всего лишь мясо, не более, А я — мясник…       Я перебирал его внутренние органы, разрезая каждый из них. Желчь, молоко, кровь — все смешалось на моих руках. Где же чакра? Я впал в ступор. Неужели я ошибся? Но он явно был ею напитан. Боже мой! До меня дошло только сейчас, что же я все-таки натворил. Она была в его крови! Будет ли толк теперь от нее? На ватных ногах я добрался до комода и выудил пустую банку. Вся кровь, которая была еще в аорте и легочной вене медленно стекла в сосуд. Я оторвал кусок от девчачьего халата и закупорил бутылку. Что-то, но родитель выудит из этого, а сейчас мне надо см… Меня ударили по голове прежде, чем я успел сделать шаг из комнаты.       Чернота и тошнота были спутниками мне на протяжении нескольких часов. Я просыпался и засыпал от ударов. Я не понимал, почему меня еще не убили. Чего они медлят? Я не мог пошевелиться. Я потерял счет времени. Иногда я слышал голоса переговаривающихся между собой людей. Их плевки летели мне в лицо. Я провалился. Я сидел на цепи, как собака, только вот лапы были перевязаны какой-то мокрой тряпкой. От нее несло не хуже, чем от помойки. С потолка на меня капал конденсат. Да и в самой пещере стало слишком душно.Я хотел пить. — Вставай сука!       А вот и мой надзиратель. Толстый мужик лет сорока пяти с плешью на макушке. Как он оказался в группировке? Он выглядит даже хуже, чем я. Я усмехнулся. Он услышал и пнул меня в живот. Я поперхнулся собственной кровью. Он был моим спутником на протяжении… Я даже не могу сказать, сколько я с ним рядом пробыл. Он приходил и избивал меня. Иногда он подносил к моим губам какую-то жидкость. И нет, это не была вода. Я опрокидывал ее и меня опять избивали. Иногда он приходил ко мне и садился рядом с бутылкой рома. Он рассказывал мне о своей жизни, о том как от него ушла жена к какому-то наркоторговцу, бросив его одного. И как его нашел лидер и дал ему новую жизнь. По мне так, я бы дал ему просто сдохнуть. Я не говорил с ним, не отвечал ему. Он был настолько жалок, что не мог ни с кем поделиться своими переживаниями. Его голос был похож на брюзжание свиньи. Он меня бесил. Но если бы я с ним заговорил, тогда бы он достал нож. Он иногда доставал его и показывал, приставлял к горлу, целясь и метя меня. Временная власть надо мной делала его психом.       После очередной потери сознания, в этот раз я очухался мгновенно. Рядом со мной смеялся не он. А уже та самая женщина, которую я теперь никогда не пойму.       Она сидела прямо напротив меня и словно не чувствовала неприязни к моей персоне. По выражению ее лица было понятно, что ей все это доставляет удовольствие. Она улыбалась и покачивалась на стуле как беззаботная девчонка. Наши взгляды встретились. Ее улыбка переросла в хищный оскал. — Знаешь, я удивлена. Сколько ты тут находился? — Хватило увидеть все твои заслуги.       Я почувствовал как холодное лезвие разрезает мягкие ткани в подреберье, принося адскую боль. — Я буду убивать тебя так мучительно, как только это возможно.       Она шептала мне на ухо, опираясь на мое плечо. Она наслаждалась превосходством надо мной, находясь в опасной близости от моего тела. Ее темная аура была почти осязаемой. Она была опасна. Но и мне уже нечего было терять. — Ты же потерпишь пару часиков, правда? О, старая, у тебя есть планы поинтереснее?       Она похлопала меня по щеке и скрылась за поворотом. У меня нет больше права на ошибку. По сути дела, у меня в теле осталось чакры только на поддержание жизнедеятельности. Если снизить питание на пару десятков процентов с каждой системы, то я смогу войти в режим мудреца. Я никогда не делал такого, но если получится… То я смогу, я вернусь домой живым! Хотя я уже ни во что не верил, но если бы я не попытался… Я не могу вот так просто умереть…       Время текло медленно. Я даже умудрился поспать, прежде чем меня не сковали той странной чакрой и не вывели к костру. — Расскажи, зачем ты убил моего ребенка? Какой в этом смысл? — Зачем искать какой-то смысл? Или думаешь, если я скажу, то это тебе пользу принесет?       Меня опять ударили под дых. Кровь продолжала течь, и я благодарен всем богам за то, что я еще не умер от ее потери. Женщина повернулась ко всей собравшейся толпе. На ней не было и грамма признака горя. Она дрожала в предвкушении, ее глаза лихорадочно блестели. Хлопок ладоней привлек внимание каждого. — Посмотрите внимательно на этого человека. Пару дней назад он убил моего единственного ребенка, и сейчас ему нужно вынести наказание.       Шум в толпе начинал нарастать, пока не послышались отдельные крики. Люди, как огромная волна, обрушили свои голоса на нас. Даже не на меня, скорее на главу, что стоял позади меня и его жену. Люди кидали камни в меня и выкрикивали ругательства в мой адрес. В какой-то момент гул толпы отошел на задний план. Я был дезориентирован. Я не знал, что же со мной они хотят сделать. Я не слышал тех слов, которые они говорят. А со мной ли они разговаривают? Нет, я для них уже мертвец… — Волей собратьев казнь будет через сдирание кожи живьем. Красный тюльпан? Я читал об этом, только никогда не видел в живую. Хах, теперь я как главный герой. Жаль, что премии не дадут. По идее они должны меня до одурения накачать наркотиками, а лишь потом содрать шкуру. Хреново.       Я настроил свои потоки чакр, снизив их поступление в органы. Уже через пару секунд у меня поплыли темные круги перед глазами. Только бы не отключиться! Я никогда не забуду ту картину, как чьи-то руки набирали из ампулы наркотик в шприц. Я как завороженный наблюдал за этим. Да, мне было страшно. Да, мне было плохо. Да, ни в коем случае не должен допустить, чтобы наркотик ввели мне в кровь. Он приблизился ко мне с иглой. Пару человек держали мне голову. Он целился в шею.       В следующую секунду игла не пронзила мое тело. Я смог все-таки войти в режим мудреца, чем поверг в ступор присутствующих. Никто не ожидал того, что я еще буду сопротивляться. А я сам не ожидал, что все получится. Той самой секунды, что я отвоевал у банды хватило мне на то, чтобы я направил часть чакры на оковы, что сдерживали меня. Не получилось?! Меня окатило холодным потом. Теперь уже моя очередь была паниковать. Но мужчина опять занес шприц над моим телом и…       Я попытался снова. Только теперь пробил огромную дыру чакрой в сердце европейца. Ожидаемо он упал замертво. Меня шатало из стороны в сторону. Веки слипались от недостатка сна. Все же тех часов дремания мне было ой как мало. Люди на периферии орут, мечутся. Я их практически не замечаю, лишь дистанционно выжигаю все пространство вокруг себя своей чакрой. Запах плоти отравляет мои легкие. Крики усиливаются, тела мечутся, пытаясь сбить пламя. Бесполезно. На одном только упорстве я еще стоял на ногах. Чакра на мне так и не ослабила свое давление, хреново…       Я заметил что не всех пламя убило. Она стояла посреди каменной залы и пронзительно смотрела на меня. Ты думала. что я буду стоять и смотреть как меня вы убиваете? Не сегодня, дорогуша!       А она и не собиралась стоять и дальше в стороне. Эта чакра клубилась под её ногами, словно пыль. Она была зла. Я порушил все твои планы, убив твоих дружков? Только сейчас я понял, что ей был нужен клан. То, как она смотрела за тем как рушится ее будущее было поистине прекрасно. Она молча глотала слезы. То, ради чего она продавала себя — кануло в лету.       Чья из них была эта чакра? Я не помню, чтобы женщина меня опутывала ею. Тогда почему она живет отдельно от хозяина и не испарилась вместе с духом лидера?       Я сделал последнее невозможное из того, что вообще я мог предположить. Медленно, я открыл каналы чакр на теле и… о чудо! Я принял в себя эту энергию. А она мне сейчас даже с режимом мудреца будет полезна. Пока освобождался, я пропустил удар в плечо. Теплая красная жидкость полилась из зияющей раны. Вот черт. Я выругался про себя и пронзил эту суку тысячей игл. Она еще билась в агонии, когда я подошел к ней. Я не знаю, кому она принадлежала, но чакра была как ракетное топливо. Меня все еще шатало, но я не был на грани обморока. Я просто перерезал ей горло. У меня не было сил измываться на этой женщиной. Я хотел побыстрее закончить с заданием.       Оставалась только одна точка на карте, где мог быть тот самый сосуд с чакрой. Не выходя из режима мудреца я пошел именно туда, куда указывала ментальная карта. К моему удивлению цель была совсем рядом с гротом и явно в море. Раны еще кровоточили, а я, как последний суицидник, нырнул в море. Я погрузился в воду. Вода вокруг меня окрашивалась в красный. Как я еще остался жив? У меня было мало времени прежде чем я отключусь. Руки слабели. Я задержал воздух и сделал кислородный пузырь. Я не видел, куда я плыву. Перед моими глазами была карта. Я просто следовал к точке. Не видя, я нащупал железную корму корабля. Никогда бы не подумал, что они тут сделали второй схрон. Я приблизил карту. Надо спускаться ниже. Словно новорожденный котёнок, я на ощупь двигался к полуразрушенной лестнице. Заплыть вниз было еще сложнее чем все, что я сделал до этого. Собрав остатки сил, я преодолел последнее препятствие и оказался в каюте капитана. На столе в подвешенном состоянии плавала шкатулка, открыв ее я обнаружил маленький пузырек с цепочкой на шею. Точно для меня. Взяв ее я настроил ментальную карту на дом и поплыл в направлении к нему. Спустя час у меня начала кружиться голова и резко захотелось спать. Много же я крови потерял. Но если бы я пошел по суше, то наткнулся бы на патрули. Это было бы еще хуже. Хотя что может быть хуже, чем умереть вот так одному в море? Я стану кормом для рыб… Я закрыл глаза и провалился в беспамятство.       Каким-то чудом я прибился к неизвестному мне берегу. Только потом, по разговорам моряков я понял, что я на острове, который находится неподалеку от деревни горячих источников. Я был уже рад тому, что не утонул. Я взглянул на свою рану: тонкая корочка покрывала то место, куда в меня проникнул нож. Она ведь не могла сама без перевязки затянуться… Возможно это влияние соленой волы и чакры, что я ношу с собой. К слову, я был сейчас возле пристани. Раз я наблюдал, как сюда приплывает корабль. Еще пара суден стояла в порту. Моряки играли в карты на старой бочке возле паба прямо напротив. Интересно, сойду ли я за здешнего? Я посмотрел на водную гладь на свое отражение. Нет, слишком примечательный. Мне нужно было слиться с толпой. Я пошел в тот самый паб, что находился рядом с пристанью. Господи хоть бы меня никто не узнал! Иногда мои задания проходили не шибко, и я делал шуму. По дряхлым доскам я ступал в грязной оборванной тренировочной одежде. Была ночь. В паре метров от меня стену бара подпирала кучка бродяг. Я понял, что голова у меня так и не была покрыта. А значит, мне все еще нужна была одежда. Я с омерзением посмотрел на асоциальную кучку и остановился недалеко от них. Воняло за километр, по любому еще чем-то болеют. Трое бомжей тянули по очереди самокрутку и обсуждали как же хорошо сейчас ночью, не холодно. После косяка они по очереди протягивали грязные руки к не менее чистой бутылке. Спустя пару часов, когда у них кончилось пойло, мужчины спорили кто же пойдет просить милостыню. Проиграл в кости самый старый из них, чья борода уже практически ему до живота доставала. Бородатый был одет в дырявый темный плащ, свитер и потертые штаны. Я незримой тенью последовал за ним. Он прошел к главной площади и начал приставать к каждому прохожему. К каждому? Отлично. Я просто зашел в ближайший темный переулок. Доходяга как по сценарию пошел за мной. Там и будет его могила. Я прирезал его как свинью, забрав плащ. Слабость нехило подкосила меня, я с трудом закинул тело в ближайшие мусорные баки и направился в паб. Капюшон скрывал мое лицо. Я без труда втерся в местную «интеллигенцию», состоящую из наркоманов, алкоголиков и матросов. Да, приличные люди по таким местам не шастают, но мне это было на руку. Я оценил взглядом обстановку: столов было много. Кое-где сидели работяги и играли в маджонг, а в самом дальнем углу кутили матросы. Я направился именно туда. — Кого это еще к нам принесло? — От тебя воняет хуже чем от моей псины!       Гогот этих крыс омерзителен. Но они мне еще пригодятся. — Не откажете в игре? — Я решил притвориться нищим, дабы не вызывать подозрений у всех.       Мужики между собой переглянулись. Самый старший из них заговорил со мной. — На что играть будем? У тебя же за душой ничего нет!       Опять гогот. Я могу предложить только себя… — Если я выиграю, вы меня подвезете до горячих источников. Если же я проиграю, то я буду работать у вас на корабле бесплатно три года.       Они уступили мне место и мы начали играть. Карты? Вы сами подписались под моим выигрышем. Спасибо Сугейцу за его вечную скуку и лишнюю колоду карт.       Я выиграл как дать пить. Мужики сказали, что через час отплывают и без лишних издевательств и приставаний повели меня на борт.       Всю поездку я не запомнил. Силы уходили из меня как пальцы сквозь песок. Я урывками помню, как с кем-то из команды капитана разговаривал, что выходил из каюты и вглядывался в звездное небо. В городе не увидишь такого красивого неба, как в море или на поле. Мириады огоньков светят с удвоенной силой на черном ночном покрывале. Я не видел ничего красивее чем это.       На следующее утро я благополучно высадился на берега деревни источников и благополучно добрался до лаборатории родителя.       У меня не было сил обходить его систему охраны. Все пережитое выбило из меня последние силы, я свалился на жесткий холодный кафель и отключился. *** — Как ты себя чувствуешь? — Простите, я задержался. — Все в порядке, главное-что ты выполнил задание и добрался домой. — А как же фраза про целость и невредимость?       Орочимару засмеялся и приподнял покрывало. Напрягать пресс было больно, поэтому я кое-как краем глаза заметил множество окровавленных бинтов на моем торсе, и на руке имелась парочка.       Я до сих пор удивлялся, что чудом выжил с моими-то ранами, причем я их ни разу не обрабатывал и не перевязывал. Я мог запросто умереть от потери крови или от сепсиса (заражение крови). Она не давала мне умереть. Но сейчас я чувствовал себя в тысячу раз хреновее без нее. Голова кружилась, во рту был филиал пустыни, а рана болит так, как будто меня и не переставали полосовать ножом. Я рад видеть родителя, но еще сильнее мне хотелось бы получить дозу обезболивающего. Через минут десять в комнату зашел Джуго: в его руках было три таблетки и стакан с водой для меня, за что я был ему безмерно благодарен. — Я оставлю тебя, отдохни.       Мне и правда требовался сон. Я слишком долго не спал нормально. Я не надеялся на сновидения, но Морфей одарил меня своим подарком. Мне снилась женщина в черном кимоно. У нее была белая, как снег, кожа и платиновые волосы. Глаза были без зрачков, сплошные белки. Женщина оказалась весьма красивой. Она протянула ко мне руки, а я смутился. Кто она такая, чтобы так себя вести со мной? Но я не почувствовал угрозы. Я двигался в темноте. Я видел лишь ту самую бледную женщину, но с каждым моим шагом под ногами рождалась тропа из лекарственных трав. Если посмотреть чуть-чуть в бок, то возникали кустарники и деревья прямо из ниоткуда. До нее оставалось совсем чуть-чуть. Я до сих пор не чувствовал угрозы. Кстати, мне казалось, что где-то эту женщину я уже видел. В книге читал? Сейчас бы я ни за что не вспомнил. Она улыбнулась мне. Вместо обычных зубов у нее были клыки, но я не остановился. Я подошел к ней вплотную, несмотря на весь ужас, который она в меня вселяла. Что-то двигало мной против моей же воли. А она… Она просто меня обняла и стала шептать какую-то несуразицу про то, что я обязательно буду счастлив, что я смогу все сделать как надо. К горлу подступил тяжелый комок, а в глазах противно защипало. Слезы полились на ее безупречное черное шелковое кимоно. Я плакал как ребенок на груди у матери. Мамы, которой у меня никогда не было. Она обнимала меня и гладила меня по голове, а я все не переставал проливать слезы. Все печали, которые скопились у меня за долгие годы вышли вместе с соленой влагой. Спустя какое-то время она отстранилась от меня, чтобы смахнуть мои слезы с лица. Я был ей так благодарен… ***       Я проснулся от стука закрываемой двери.       Я надеялся, что это родитель зашел проведать меня. Но как же я ошибался. Робкое его «привет» вывело меня из колеи. Я еще не отошел от странного сна, как тут явилась вторая причина моих сентиментов. Я укрылся практически до носа. Не хотел, чтобы он видел меня таким. Я не хотел видеть жалость в твоих глазах. Она мне была не нужна. Я омерзителен сам себе. Пожалуйста, не смотри на меня так Боруто. Я отвел взгляд. Он приблизился ко мне и сел на краешек кровати, который я честно-честно совсем не думал оставлять тебе. Боруто взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими. Боже, сколько грусти и нежности в его взгляде. Это режет меня без ножа. Мне больно. И эта тупая ноющая боль совсем не в подреберье, а в сердце.       В комнате никого кроме нас не было, поэтому можно было говорить без стеснения, чем Боруто и пользовался. Он всегда был прямым как рельса. Иногда это выбивало из колеи, как сейчас. Я просто не готов на данный момент видеть его.       Мое Солнышко склонилось к нашим рукам и поцеловал мою. Теплота его губ коснулась не только моей кожи, но и сердца. Господи, я бы все отдал за то, чтобы ты целовал так меня чаще. Наверное, я эгоист…       Он продолжал молчать. Эта гнетущая тишина сейчас не была спасительной. Она давила на меня, словно на мои плечи опустилась стопудовая гиря. Я хотел взвыть, лезть на стену, встряхнуть тебя за плечи. Но один лишь взгляд на тебя — и я готов ждать столько, сколько нужно во всех смыслах. Ты делаешь меня беспомощным, беззащитным. Я не могу залезть в панцирь, скрыть свою боль. Ты беззвучно просишь меня поделиться с тобой ею. Навечно. Это слово сквозило между нашими телами, душами.       А он смотрит, удивленный моей понятливостью. Я, как послушная собака, отодвигаю плед, обнажая перед ним свою суть, свои раны. Боруто, еле сдерживая слезы, проводит дрожащими пальцами по каждому витку окровавленного бинта. А я думаю совсем не о них. Я думаю о нас. Я хочу верить, что он тоже представляет нас вместе, как мы ходим на свидания, как обычные люди и совсем не шиноби. Боруто бы разрабатывал сайты для компаний, а я был бы экономистом в одной из таких. И его руки совсем не знали бы тяжести оружия, глаза никогда бы не увидели боль и страдания, множество смертей. Я хочу его оградить от всего этого, лишь бы видеть каждый день улыбку на лице парня. Но как же я слаб… — Извини, мне надо было попозже зайти. — Не извиняйся, — я чуть сильнее сжал его ладонь, давая понять, что со мной все нормально. — Где тебя носило? И почему принесло раненным? Где ты был? — Солнце, это правда не стоит твоего внимания. — Я должен, — Боруто взглотнул. — Я хочу знать обо всем, что происходит с тобой. — Я тоже.       Продолжать мне не требовалось. Блондин замолчал потупив взгляд. Ты думаешь, я не заметил отметин на твоей шее под футболкой? Кого ты пытался обмануть? Тональный крем смазался, являя моему взору пару заметных синяков. Господи, ведь глупо надеяться, что это комар, правда? Я еще раз кинул взгляд на чужие засосы на теле самого дорогого для меня человека. Ты понял свою оплошность? Зачем уже пытаешься оттянуть ворот повыше? Ты ведешь как наивная девчонка.       Я не чувствую. Я-камень, кремень. Я не рассыплюсь на мелкие кусочки так просто. Я так хочу спасти тебя., но защищаю неумело. В мозгу пульсируют слова «как ты мог» «как ты посмел».Но вместо этого я лишь молвлю, что все хорошо. Ты виновато всхлипываешь и пытаешься одернуть свою руку, но я практически силой удерживаю тебя возле себя. Не отбирай у меня хотя бы этого… — Прости — ХВАТИТ ИЗВИНЯТЬСЯ!       Я опасливо покосился на Боруто. Слова сорвались с губ также неожиданно для меня, как и для него. Я никогда в жизни не повышал голоса на Узумаки. Я несомненно был прав. Он вел себя как самая настоящая шлюха. Клянется в нежных чувствах мне, встречаясь с другим. Кто он? Ревность выжигала остатки разума. Я еле контролировал себя. Единственное, что меня сейчас сдерживало — мой раненый бок. Боль пригвоздила меня к кровати, сейчас я был благодарен ей. Я не сделаю тебе больно. Но почему же ты, Боруто, причиняешь ее мне? Чем я так провинился?       Я не шевелился, как и Боруто. Я ждал, того момента, когда он спохватится и уйдет. Возможно, парень придумает какую-то нелепую причину, чтобы покинуть меня сейчас. Придумает еще один повод, чтобы не быть со мной. А хотел ли он?       Парень оттаял. Жаль, что не так, как бы мне хотелось. На его лице была грустная улыбка. От волнения Боруто закусывает нижнюю губу — я хорошо его выучил за все те годы, что неотступно следовал за ним. Я смотрел на него, улавливая и впитывая все эмоции. Он для меня как воздух… — Я стараюсь, правда. Просто… Это не то чем кажется. — Тогда объясни мне, Солнце, я все пойму, — я постарался улыбнуться и говорить как можно мягче. Мое сердце щемило. Голова кружилась от переизбытка стресса. Я не хочу, чтобы он отдалялся от меня.       Он приблизил свое лицо к моему практически вплотную. Я ощущал его дыхание на своей коже. Я медленно сходил с ума по этому мальчишке. Голубые глаза смотрели на мои губы, сам их хозяин нервно облизнулся и перевел свой взгляд прямо на мои глаза.В одном мгновение все перестало для меня существовать. Я видел лишь их. Его голос ударил меня как обухом по голове: — Я правда не могу рассказать. Но… Понимаешь, это не любовь. — Он за секунду уловил перемену моего настроения и поспешил оправдаться. — С тем человеком. Я… Мы помогаем друг другу.       Теперь я ни черта не понимаю. Как это теперь называется? Помощью? Очнись, ты же спишь с ним! Ты режешь меня без ножа, но это ведь я тебя попросил, правда? — Кто он? Я его знаю? Боруто сделался мрачнее тучи. Он вынул свою ладонь из моей руки и ею же прошелся по моим спутавшимся волосам. Не юли, Боруто. — Я действительно прекращу это делать. Но пообещай мне одно. Мое сердце застучало с удвоенной силой. Я будто парю. Я был счастлив. Так я тебе действительно не безразличен? — Все что угодно. — Не пытайся узнать у меня что-либо еще. Он так важен для тебя? Почему ты не хочешь мне сказать, кто это? Я ведь никому не… Это может скомпрометировать его? Даже так? Боруто, с кем ты путаешься?! Моё настроение изменялось с той же периодичностью, что и у беременной женщины. Минута радости и сомнения затопили мой разум. Какого хрена, Боруто?! — По рукам — я улыбнулся ему и он облегченно вздохнул.