Разочарование

Каждый человек может рассказать хотя бы об одном месте на Земле, где он может успокоится и привести в порядок свои мысли. Почти каждый ответит про свой дом. Только я не из их числа, нет, я не выделяю себя как-то. Просто полюбилось мне одно до боле странное место. В первый раз я бежал по лесу, не разбирая дороги. По листьям барабанили капли дождя, нередко проливаясь на мягкий травяной полог августовской зелени. Это была та самая золотая пора, когда еще вроде бы листья и не думали опадать, но трава, выжженная солнцем, казалась уже по-настоящему осенней и лишь изредка сохраняла типичный изумрудный для себя цвет. Предосеннее лето - так я про себя охарактеризовал это время. В тот день мы в первый раз крупно поругались с матерью. Я бежал, что есть мочи, огибая огромные стволы тысячелетних секвойи, перепрыгивал с ветки на ветку. Я особо не задавался вопросом куда мне бежать. Я просто хотел выплеснуть весь гнев и адреналин, который накопился у меня из-за по сути глупой ссоры, в которую мне не надо было встревать. Сейчас я смутно помню, из-за чего именно мы поссорились с мамой тогда. Если не изменяет мне память, то я оправдывал Химавари за то, что она в первый раз пошла допоздна гулять с подругами. У нее ведь тоже должна быть своя жизнь. Мне ведь такого не запрещали. Чертовы двойные стандарты... У меня было всегда обострено чувство справедливости: то я влезал драку, помогая более слабому мальчишке, то я сваливался с высокого дерева, доставая специально посаженного туда мелкими отморозками маленького котенка. Я был удивлен, разгневан и раздосадован такой бурной и грубой реакцией мамы. Конечно ее тоже можно понять: ее растили со всей строгостью. Но чем она хуже меня? Вот так я и получил смачного леща от матери. И убежал. Да, я не смог что-то сказать против нее боле. Я просто взял и убежал, куда глаза глядят. Возможно, так не поступают мужчины, но это лучше, чем наговорить гадостей, которые вертелись у меня на языке в тот момент. Как я уже говорил, меня встретил дождь. Назло ли, или мне правда лучше было сидеть дома, но я продолжал бежать, разбрызгивая грязь по своим чистым шортам и щиколоткам, Она неприятно холодила кожу, даже не успевая застыть, как поверх старой капли, ложилась новая, больше и холоднее. Сырость постепенно давала о себе все больше и больше знать. Бежать становилось труднее: вся земля представляло сплошное месиво из грязи и луж, а взору мешали часто падающие капли. Теперь я уже двигался более осторожно, как собака, учуявшая добычу. Только вот мне нужно было более-менее сухое место в лесу и делал я это чисто интуитивно. Противоречиво, правда? Только вот невозможно не красться, если ты можешь наступить на скрытую ловушку. К моему удивлению, через пару часов блужданий я все же нашел абсолютно не тронутое дождем место в лесу. То была одинокая могила между двумя секвойями. Широкие стволы скрывали от любопытного путника единственного здесь обитателя. И только обойдя дерево и пару нехитрых защитных ловушек можно было присесть рядом. Я как громом пораженный стоял и внимал той величественной тишине, что создавало это крохотное местечко. Чуть выйди за пределы его - раздавался шум дождя. Зайди - и погрузишься в звенящее безмолвие. Меня это завораживало и пугало одновременно. Я устал, прозяб до нитки, но и не хотел тревожить вечный сон уставшего от жизни человека. Мне было дико извиняться перед тем, кто возможно, меня не услышит, но я не мог не сделать это. С неким благоговением перед этим местом и человеком, покоившимся здесь, я поклонился ему и попросил переждать непогоду. Краем глаза я заметил, как маленький паучок выполз на могильный камень. Я посчитал это хорошим знаком, поэтому уселся напротив камня. Надо сказать, что я сразу заметил цветы. Белые, искусно сделанные из тонкой бумаги - это была явно работа рук шиноби. Точно, это техника. До чего же красиво. Я сразу понял, что здесь похоронен шиноби. Три кинжала, между которыми протянута леска, украшали и одновременно поддерживали надгробный камень в прямом положении. Был еще какой-то свиток, вот только его я предпочел не трогать. Мало ли, там могло быть опасное заклинание. Во всяком-случае это неэтично - подумал тогда я. Вся злость, горечь и недавние обиды испарились на тот момент. Все, с чем я бежал, о чем я думал, перестало для меня иметь какую-то важность, как только я вошел сюда. На меня снизошла усталасть и какое-то неведомое мне до этого мировое спокойствие, которое вселяло это место. Тогда мне не хотелось ни о чем думать. Поэтому я просто просидел пару часов около той могилы, пока окончательно не стемнело. На утро мне конечно же досталось от родителей, но мне по большому счету было все равно. С тех пор то место в лесу стало для меня некой отдушиной. Но как бы я не пытался запомнить его месторасположение - увы я не мог найти его. Я строил разные догадки вплоть до аномалий и нежелании мертвеца видеть у себя незваного гостя, но как только я шел чисто интуитивно в лес, я неизменно наталкивался на своего молчаливого спутника. Раз за разом я изливал ему все свои проблемы, переживания, иногда даже плакал на его могиле. Да, тогда мне казалось, что он все слушал и сопереживал мне. Иногда я приносил туда различную еду, чтобы отдать некую дань уважения тому шиноби, приют у которого я нахожу последние пару лет. Чуть позже я пытался разузнать, что же за человек был там похоронен, но в виду того, что еще совсем недавно закончилась великая война шиноби, это сделать было практически нереально. Свиток я так и по сей день не открывал. Я чувствовал, что если открою его, то он больше не пустит меня в свой тихий и спокойный мирок. Я не хотел потерять своего молчаливого собеседника. В это трудно поверить, но один раз я там и заснул. Лег на той самой крохотной полянке между деревьями да так погрузился в свои думы, что не заметил, как погрузился в царство Морфея. Мне не снились конкретные образы. В своем сне я слышал чисто голос. Голос старика. Он рассказывал мне о далеких странах, в которых успел побывать и что с ним там приключилось. Проснувшись по утру я был приятно удивлен. Мой собеседник слышит меня!