The Devil's White Knight

Рон послал Джеймсу сову, и в течении часа, получил ответ. Они договорились встретиться у отца в офисе и хотя отец обещал не подключать аврорат, Гарри ничего хорошего от встречи не ожидал. Он не удивится, если его проклянут и арестуют как только его нога переступит порог министерства. Но несмотря на это, как только он вошёл в офис отца, там был только он. Не было даже Сириуса, и Гарри начал нервничать. По крайней мере, он был знаком с Сириусом, хоть тот и провел 12 лет в Азкабане. Джеймс, был для него как миф. Он был историей, воспоминанием и мужчиной на фотографии. Он должен находиться в одной комнате с человеком, который вырастил здешнего Гарри, но который был полностью незнаком для него, и это было чертовски несправедливо. Чтобы Гермиона не сделала, она дала Гарри это, но забрала у него шанс расти с отцом. Но это должно как-то разрешиться. Глубоко вздохнув, брюнет сел напротив мужчины, на которого он был так похож. — Рон сказал, что ты попал под влияние заклятья Невыразимцев. Гарри кивнул. — Да. Я.…моя подруга… Моя подруга работала над одним проектом. Она пришла ко мне в офис для подписи, и как только она ее получила, отдала мне эту цепочку, и ушла. — У тебя есть предположения, что это было за заклинание? — спросил Джеймс, сжимая в руках палочку. — Нет. Но я думаю, что она… или Невыразимцы использовали маховик времени чтобы убить Тома Реддла. Джеймс моргнул, ошарашенный услышанным. — Том Реддл? Волдеморт? Гарри облизал пересохшие губы. — Я не знаю какая временная линия здесь, но да, Волдеморта. Джеймс откинулся на месте, потирая перегородку носа. — Он был темным волшебником, набирающим силу в шестидесятых годах. Но он был убит министерством еще до того, как я пошел в школу. Я даже не думаю, что он был у тебя в школьных учебниках истории. — Я и не мог этого знать — прошептал Гарри, — так как я не помню ни один из них. — Перед тем как Гермиона сотворила все это, Волдеморт был волшебником, который убил тебя и маму. Из-за маминой защиты, заклятие отразилось и убило его тело. Но у него были крестражи, и он восстал из мертвых с помощью остальных волшебников. Была война. Почти все умерли, но все-таки мы остановили его. Джеймс нахмурил брови. — Как? — Дамблдор. Он рассказал мне как найти крестражи. Рон, Гермиона и я, нашли их и уничтожили. — Каким способом? Гарри услышал любопытные нотки в голосе своего отца, и это заставило его улыбнутся. — По-разному. Мечом Гриффиндора, он впитал яд василиска на моем втором курсе. Клыками василиска. В конце концов, Волдеморт стал простым человеком, и умер как человек. Джеймс сделал несколько глубоких вздохов. — Сколько тебе было, когда твои отец с матерью погибли? Гарри обратил внимание на то, как Джеймс отделил себя от его родителей. Трудно было его в этом винить. — Полтора года. — И ты стал жить… — Дурсли — скривившись, ответил Гарри. Глаза Джеймса расширились от шока. — Ты врешь. Лили бы никогда не отослала тебя к этим…этим… — У нее не было выбора, так как она была мертва! — сердито произнес Гарри. — Сириус был моим крёстным, но к сожалению, твой друг Питер Петтигрю подставил его, и Сириуса обвинили в том, что он выдал нас Волдеморту. Его посадили в Азкабан на 12 лет. — А Римус…? — Я не знаю. Наверное, из-за того, что он оборотень, министерство не хотело доверять ему меня. — ответил Гарри и увидел понимание в глазах мужчины. Скорее всего, в этом мире, тоже существовала дискриминация оборотней. — Также, на доме где я жил было что-то вроде кровной защиты, благодаря Петунии. Верь мне, меня не сильно баловали. — В это я поверю. — сказал Джеймс. — Но потом, ты пошел в Хогвартс? Гарри кивнул. — Хагрид принес мне письмо и отвел на Диагон Аллею, а по пути в школу, я встретил Рона и его братьев. Каждое лето я возвращался к Дурслям, но когда была возможность, то проводил пару недель с Уизли. Джеймс сцепил зубы. — А Сириус? — Он потом сбежал. Римус стал моим учителем по защите, как раз тогда, когда Петтигрю показал себя. — Питер. Что с ним случилось? ― задержал дыхание Джеймс. Гарри рассмеялся, вспоминая события той ночи. — Римус научил меня делать патронуса. Это олень, кстати. По крайней мере, был. Я не знаю, что это может быть сейчас. — задумался Гарри, протирая очки. — Питер раскрыл себя, я остановил Римуса и Сириуса от его убийства, я не думал, что тебе бы этого хотелось. — тихо добавил Гарри, не смотря на своего отца. — Питер сбежал и Сириусу пришлось скрываться, Римус был уволен, после того как Снейп рассказал всей школе, что тот оборотень… — Снейп? — воскликнул Джеймс. — Преподавал зелье. Это был сущий кошмар. Также погиб. На это Джеймс почти улыбнулся. Почти. — А что потом? — Потом все покатилось к чертям. Петтигрю подослал шпиона в Хогвартс, парень из моего класса был убит, Волдеморт воспользовался моей кровью чтобы возродиться, а затем захватил весь магический мир. Дамблдор умер, потом умерли почти все, мы стали ветеранами, которые не могут спать по ночам, а потом Гермиона решила исцелить меня тем, что изменила время и вот, я здесь. — произнёс Гарри быстро. Джеймс закусил нижнюю губу. — Никто в это не поверит. — Я знаю. Я знаю, как это звучит. Поверь, я все еще сомневаюсь, не является ли все это лихорадочным сном, после передозировки зельем или чем-то вроде этого. Но я не могу придумать этому другое объяснение. И я готов пройти любой тест, который ты захочешь, чтобы я прошел, только чтобы не чувствовать, что ты готов отправить меня в Азкабан. Джеймс встал и без единого слова, вышел из комнаты. Гарри издал тихий, истеричный смешок. Может отец его вышел за сопровождающими? Возможно его арестуют. Или пошлют сразу на поцелуй. На данный момент, Гарри готовился ко всему, так как чувствовал, что начинает сходить с ума. Некоторое время спустя, Джеймс вернулся с маленькой бутылочкой и цепочкой, и положил все на стол. — Я не могу заставить тебя выпить Веритасерум. Подозревать в чем-то своего сына, только потому что он не ведет себя как засранец, недостаточно. Но, ты можешь выпить его добровольно. Три капли продержатся час. Достаточно время чтобы убедиться, что ты говоришь правду. Гарри потянулся за бутылочкой, а затем остановился. — Ты ведь знаешь, что можно выработать иммунитет к этому, правда? — Я знаю. Но ты не станешь мне лгать. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, открывая бутылочку и беря в руки пипетку. — Ты бы не сказал мне об этом. Я не первый год этим занимаюсь. Ты не под многосущным зельем или чарами гламура, что означает, что ты мой сын. По крайней мере его тело. И твои глаза говорят мне, что ты не лжешь. — Ты бы предпочел, чтобы это оказалось ложью? — спросил Гарри низким голосом. В первый раз с тех пор, как Джеймс пришел за ним, в его глазах появилась жалость. — Я не знаю. Все что я знаю, это то, что тебе нужно принять это зелье. Мы должны знать, что делать дальше. Кивнув, Гарри капнул себе три капли зелья на язык. Уже секунду спустя, он почувствовал что жидкость начинает действовать. Голос отца омывал его как прохладная вода. Его рот начал двигаться без разрешения брюнета, и без колебаний отвечал на каждый заданный ему вопрос.

***

Когда зелье начало терять силу, к Гарри возвращалась чувствительность. Челюсть болела от беспрерывного разговора, а когда он поднял глаза, то осознал, что Джеймс смотрит на него со слезами на глазах. Веритасерум оставил только слабые воспоминания о том, что он рассказал, но он понял, что рассказал все грязные подробности о своей смерти. О своем детстве. О всем что тот пропустил. Руки у мужчины были зажаты в кулаки, и парню стало его жаль. — Прости — пробормотал он. — Не надо — произнес Джеймс, прочистив горло, — Я не знаю, что сказать, Гарри. Но не говори чертово прости. Гарри перевел взгляд на медальон и вздохнул. — Я просто не знаю почему она сделала это со мной. Почему оставила меня вот так. Почему позволила всем жить новой жизнью кроме меня? Почему я должен смотреть на всех как на мертвецов, находясь здесь. Руки Джеймса потянулись к нему, будто пытаясь обнять, но он остановил себя. — А чего хочешь ты, Гарри? Моргая, Гарри тихо засмеялся. — Я не знаю. В смысле, мы могли бы все исправить. Как-то. Найти другой путь вернуться обратно и остановить Невыразимцев. Они должны вернуть все на свои места. — Ты хочешь вернуться обратно? Гриффиндорец грустно засмеялся. — Ты спрашиваешь меня, хочу ли я вернуться обратно во время, когда вся моя семья мертва? Где Тедди сирота? Где жестокая война разорвала мой мир на части и только-только все начало возвращаться на свои места? — Ну тогда… — Слушай, я знаю, что ты хочешь своего сына обратно. Он твой сын, а не я. И … — Технически, ты и есть мой сын. Это не… Если я все правильно понимаю, это не альтернативная вселенная и где-то мой придурок сын ходит в твоем теле в послевоенном мире. Ты и есть он. Ты просто его…подменил. — Я этого не помню. Ты не вырастил меня. Я все еще сирота, который рос в чулане под лестницей 11 лет. Джеймс замер, почти потянувшись к своей палочке. — Гарри, я… — Он остановился, а потом вздохнул. — Мне нужно обсудить это с остальными. Гарри сглотнул, вспомнив что Джеймс был супругом Регулуса Блэка. Его второй отец. У него было тысяча вопросов, но он знал, что не в праве задавать вопросы. — Ты веришь мне? — Да. Как бы странно это не звучало. Что-то в этом медальоне есть. Какое-то заклятие, но я не могу понять какое. — Можешь оставить его, и делать с ним все что угодно. Честно говоря, не знаю, о чем она думала. Я ведь Аврор. Джеймс рассмеялся, в этот раз очень тихо. — Иди домой, Гарри. Вернись в квартиру и хорошенько отоспись. Съешь что-нибудь. И пошли сову тренеру и скажи, что ты пропустишь этот сезон.  — Ну да, тут ты прав. Прошло уже много времени с тех пор как я был на метле или недалеко квиддичного поля. — Он потер переносицу. — И Эмм… Спасибо, что не арестовал меня. Или проклял опять. Джеймс выглядел немного пристыженным. — Я не должен был… Мы не должны были приходить вот так. Прости. — Все в порядке. — произнес Гарри и поднялся. Джеймс последовал его примеру, останавливая его перед тем, как парень открыл дверь. — Когда ты увидел Сириуса на обеде. И Римуса. Всех нас… Гарри опустил голову. — Да. Я должен был что-то сказать тогда, но это было… Вы были все там и все вы были мертвы и … — его голос пропал опять, и он обнаружил себя в сильных объятиях. Он хотел оттолкнуть Джеймса, отклонить объятие, потому что была вероятность что Джеймс и остальные захотят вернуть все на свои места и отослать Гарри назад. Но, по какой-то причине, он не мог оторвать свои руки. По какой-то причине, не мог остановить поток слез из-за того, что ему довелось испытать что-то, что он хотел слишком долго, слишком сильно, до боли. Семья. Любовь. Его любят. Когда слезы наконец-то перестали течь, он поднял голову, чувствуя себя немного пристыженным. — Лучше? — спросил тихо Джеймс. Гарри кивнул, не желая пока отпускать отца. — Как ты собираешься убедить их? Сириус упертый как баран. Джеймс засмеялся, отпустив парня и указал на маленькую сферу на его столе. — Я все записал. Если они не поверят мне на слово, они должны будут поверить этому. — Хорошо. И я …Не держи меня в неведении слишком долго. Джеймс засомневался, но потом потянулся к Гарри и взял его лицо в ладони — Ты не будешь один. Кто-то будет у тебя завтра, я обещаю. Гарри выдохнул, не заметив, как все это время не дышал, а потом все-таки отодвинулся. Он не смотрел назад, не смог заставить себя, когда подходил к камину. Рон не ожидал его, не то чтобы он надеялся на это. Скорее всего он расскажет ему, когда Джеймс объяснится с семьей. А потом… Ну. Потом у Гарри может появится место, место, которое можно назвать домом . Семья.